Возрождение Изабель (СИ), стр. 86

Увы, её желание со временем превратилось в заговор. Стоило Изабель вспомнить о прошлом, как она поняла горькую истину: человек, которого она ненавидела больше всего, не был Эдвард. По сравнению с предательством сестры, его поступки меркли. Тем не менее, Эдвард тоже был неправ. Он не должен был давать ей пустую надежду. Он заставил девушку, которая упала в самую отчаянную пропасть, думать, что она схватилась за спасительную соломинку. Эта ложь привела к трагическим последствиям.

Глава 103. Подвох

Беатрис протянула Изабель изящный бумажный кораблик. Лиана, стоявшая рядом, вложила в её ладонь лист плотной бумаги и перо. На мгновение Изабель замерла. В её серых глазах, обычно холодных и непроницаемых, промелькнула тень — не то воспоминание, не то горечь. Она не спешила писать. Её рука, сжимавшая перо, побелела от напряжения, но так и не коснулась листа. Вместо этого она свернула девственно-чистую бумагу в тугой свиток и аккуратно уложила его в суденышко.

Сесилия наблюдала за ней с хищным вниманием. Она видела этот пустой лист, и её красивое лицо исказила гримаса плохо скрываемого торжества. Она намеренно повысила голос, превращая личный вопрос в публичное представление.

— Изабель, почему ты ничего не написала? — вопрос прозвучал как удар хлыста.

В ту же секунду Изабель оказалась в центре ослепительного круга всеобщего внимания.

— Мне нечего просить, поэтому мне нечего писать, — голос Изабель был поразительно ровным и равнодушным.

Сесилия улыбнулась одними уголками губ. Её глаза победно сверкнули.

— Как у тебя может не быть о чём просить? — её голос стал медовым и ядовитым одновременно. — Например, можно попросить здоровья для отца, успехов для брата, процветания нашего дома или чтобы мать подарила нам младшего брата? Так как же у тебя может не быть никаких просьб?

Её слова были равносильны публичному обвинению. Это был удар ниже пояса: обвинение в нелояльности, в бесчестии, в чёрствости и полном отсутствии мыслей о благополучии дома Ричард. Это вызвало глухое недовольство на лицах Беатрис и Лианы — они видели несправедливость этого выпада. Изабель же слушала с едва заметной усмешкой на бледных губах.

«Отец?» Мысль о лорде Ричард отозвалась внутри глухой яростью. Как он мог считаться отцом? Он продал бы сына и дочь с той же лёгкостью, с какой торговец сбывает залежалый товар, лишь бы расчистить путь для своей любимицы Сесилии. «Мать?» Кости её матери уже давно превратились в прах в холодной земле фамильного склепа. В этом мире для Изабель больше никого не было. «Брат?» В последнее время о нём не было ни единой весточки. Жив ли он? Мёртв? Замечания Сесилии были подобны соли, безжалостно втертой в незаживающую рану.

— Сестра ошибается, — голос Изабель прозвучал обманчиво нежно, словно у неё не было ни капли злости или обиды. В нём слышалась лишь бесконечная усталость. — У отца хорошее здоровье. Иначе как он может так усердно служить при дворе? Что касается вопроса о том, чтобы брат получил титул лучшего на экзамене... мы не можем помочь ему. А кто может помочь матери зачать младшего брата? Как это связано с нами?

Её губы были слегка приподняты в холодной полуулыбке.

— В мире действительно важны лишь твои собственные усилия. Сердце может быть искренне полно надежд, но будущее... всё-таки зависит от нас самих, не так ли? — в её голосе зазвенела нотка глубокой меланхолии. Она больше не играла. — Раньше я молилась. Я молилась так истово... но в конце концов моя мать умерла на моих глазах, а судьба моего брата осталась неизвестной. Скажи же мне честно... чего действительно может добиться просьба? Всё зависит только от самого человека.

Её речь была с горьким юмором и без тени проповеди. Слушая о её жалкой жизни, люди притихли; их лица были полны сочувствия и жалости.

Выражение лица Сесилии стало угрожающим — маска доброжелательности треснула, обнажив злобу. Но она должна была притворяться счастливой ради публики.

Церемония подошла к концу. Один за другим люди опускали свои кораблики на тёмную воду гавани. Настал черед Изабель. Она наклонилась над бортом; ветер трепал выбившуюся прядь её волос. Когда она уже собиралась выпрямиться, Сесилия сделала едва уловимое движение. Её лицо оставалось маской безмятежности, но глаза горели ненавистью. Без каких-либо изменений в выражении лица она тихо вытянула ногу, чтобы столкнуть Изабель с палубы в ледяную воду.

Глава 104. Герой

Сесилия, изогнув губы в холодной усмешке, вытянула ногу, целясь в лодыжку Изабель. Она хотела лишь легонько толкнуть сестру, чтобы та потеряла равновесие. Но Изабель, словно предчувствуя подвох, не стала выпрямляться во весь рост. Она грациозно подалась в сторону, и нога Сесилии рассекла лишь пустоту.

Однако это движение оказалось роковым. Изабель случайно налетела на Джейн, стоявшую в стороне. Джейн, не ожидавшая удара, пошатнулась. Она сделала несколько неловких шагов вперёд и с силой врезалась в Сесилию.

Мир для Сесилии перевернулся. Не успев даже вскрикнуть, она рухнула за борт. Раздался глухой всплеск, и тёмная вода сомкнулась над её головой.

Изабель испуганно ахнула и в последний момент успела вцепиться в рукав Джейн, которая сама была на грани падения.

— С тобой всё в порядке? — выдохнула она, всё ещё сжимая дрожащую руку кузины.

Джейн лишь ошарашенно покачала головой.

— Как я могла потерять равновесие? — пробормотала она, оглядываясь на толпу гостей.

Изабель перегнулась через борт и закричала так громко, что музыка на палубе на мгновение стихла:

— Помогите! Моя сестра упала в воду!

Гости как по команде повернулись к борту. Среди тёмных волн виднелась голова Сесилии. Вода заливала ей нос и рот, платье, напитавшись влагой, неумолимо тянуло на дно. Она беспорядочно размахивала руками, её отчаянный крик «Спасите меня!» был едва слышен.

На борту другой Ладьи воцарилась странная суета. Молодые дворяне, многие из которых слыли отличными пловцами, замерли в нерешительности. Кодекс чести требовал немедленных действий: спасение дамы из воды обязывало жениться на ней. Но репутация Сесилии была слишком высока. Лорд Ричард не отдал бы свою дочь за того, чей статус не соответствовал блеску их семьи. Прыгнуть сейчас — значит рискнуть получить отказ или стать жертвой политического расчёта. Более вдумчивые из кавалеров остались стоять на палубе, лишь с тревогой наблюдая за тонущей красавицей.

Но разве могла Сесилия — признанная жемчужина столицы, чью красоту воспевали — просто так кануть в пучине на глазах у всего высшего света? Для некоторых обожание этой девушки было сродни религии. Статус наследников древнейших родов позволял им пренебречь опасениями лорда Ричард.

И тогда тишину разорвал ещё один всплеск. Мужчина вошёл в воду чисто, без брызг, и поплыл к Сесилии мощными, уверенными гребками. Он был превосходным пловцом.

В несколько секунд он настиг девушку. Одной рукой обхватив её за талию, он прижал её к себе и устремился обратно к кораблю.

Изабель первой бросилась к борту, чтобы помочь поднять сестру на палубу. Сесилию вытащили наверх — мокрую, бледную и находящуюся в полуобморочном состоянии от шока и долгого пребывания в ледяной воде.

Как только девушку уложили на доски палубы, спасённую и спасителя окружила толпа. Всеобщее внимание мгновенно переключилось с полуживой красавицы на её героя.

Глава 105. Горькая чаша

Ему было примерно восемнадцать лет. Загорелая кожа резко контрастировала с белоснежными одеждами, а в его прямой осанке читалось что-то дикое. Но именно глаза выдавали в нём простолюдина. В их глубине таилось скрытое, почти хищное понимание ситуации, которое заставляло насторожиться.

Голос Изабель, мягкий и бархатный, прозвучал в звенящей тишине палубы:

— Сударь, примите нашу глубочайшую признательность. Дом Ричард никогда не забывает о долге чести. Когда мы вернёмся сегодня вечером, моя семья непременно выразит вам свою благодарность.