Шабашник (СИ), стр. 41

— Знакомая кличка? — спросил я, когда трубка легла на рычаг.

— Ну, знаешь ли, Тенгизов у нас в городе хватает.

— Но по вам сразу было видно, что это имя вам знакомо.

Он покосился на меня и сухо хмыкнул.

— А ты, я погляжу, за словом в карман не лезешь.

— Вчера за это видимо и огрёб.

Усмешка сползла с лица Бурова. Я уже прикусил язык, пожалев о своей колкости, но он деловито спросил, на какой машине приезжали гости и не приметил ли я номеров.

В дверь постучали, и в кабинет протиснулся сухощавый оперативник в потёртой серой куртке. Буров назвал его Сергеем и кивнул на свободный стул сбоку от меня.

— Послушай вот человека, Серёжа. Сладкая парочка — Арсен и Мага, отжимают жильё. А на прощание передали привет от Тенгиза.

— Не привет, — вмешался я. — Сказали, что завтра, то есть уже сегодня, разговаривать с ним буду.

— Вот-вот, послушай дословно, — усмехнувшись, сказал Буров, глядя на опера.

Сергей коротко представился сотрудником угрозыска и прогнал меня по тем же вопросам ещё раз. Записав приметы в блокнот, он поднял глаза на начальника. Оба переглянулись и замолчали — и эта пауза понравилась мне меньше всего.

— Что-то не так? — не выдержал я. — Вы хоть скажите, к чему мне готовиться.

Буров пятернёй пригладил короткий ёжик волос и тяжело откинулся на спинку кресла.

— Есть тут у нас одно дело, Всеволод. За последние месяцы в районе пропали несколько человек, в основном одиноких. И почти каждый раз после исчезновения начинались странности с их квартирами: жильё продавали по доверенности, соседи слышали, будто хозяин уехал к родным, а потом выяснялось, что человек пропал без вести.

У меня внутри что-то оборвалось. Сразу вспомнилась бдительная соседка с тяжёлой сумкой на лестничной клетке, её колючий взгляд и рассказ про сестру, которая сбилась с ног, разыскивая брата. А следом всплыл и утренний сон: тихий старик за кухонным столом. Он ведь ещё просил меня посидеть с ним, не уходить…

— Мне попадалась такая квартира, — глухо произнёс я.

Буров тут же подался вперёд, навалившись грудью на стол.

— То есть как — попадалась?

— Шабашку предлагали. Отремонтировать чужую кухню. Хозяина на месте нет, а деньги сулили отдать после продажи квартиры.

— Кто предлагал?

Я назвал Коляна и рассказал, как ездил смотреть фронт работ, но в итоге отказался. Теперь Буров меня не подгонял, но говорить стало втрое тяжелее: оба милиционера не сводили с меня цепких глаз, пока я по крупицам восстанавливал разговор с соседкой на площадке.

— Леонид Павлович, — вспомнил я. — Так жильца зовут. Сестра его разыскивает. Соседка обмолвилась, что к ним уже участковый или кто-то из ваших приходил.

Сергей быстро переспросил адрес. Я назвал улицу и номер дома, объяснил, какой подъезд со двора и куда выходят двери на втором этаже. Номер квартиры у меня из головы вылетел, но саму дверь я бы узнал с закрытыми глазами.

— Когда ты там был? — спросил Буров.

— Пятого мая. С утра.

Сергей пружинисто поднялся, бросив, что сейчас пробьёт по сводкам, и вышел. Оставшись со мной наедине, Буров принялся выяснять, откуда я знаю Коляна и с какой стати тот потащил на этот заказ именно меня. Я отвечал, но ловил себя на том, что мысли путаются. До этой минуты Колян был для меня просто мелким пронырой, который ради своего процента свёл меня с бандитами и лез без мыла в каждую щель. А теперь до меня дошло, что за этим всем может скрываться страшное дело.

Дверь приоткрылась — вернулся Сергей.

— А самого Леонида Павловича в лицо видел? Может, фотографии в квартире на глаза попадались?

— Нет. Я дальше кухни и коридора не проходил. По шкафам не шарил.

— Пройдём со мной на минуту.

Я вопросительно посмотрел на Бурова. Тот кивнул, и я поднялся, привычно придерживая ладонью ноющий бок. Оперативник вывел меня в общий коридор к дежурной части, где на стене висел застеклённый щит с милицейскими ориентировками.

Над рядами мелких чёрно-белых карточек темнела выведенная через трафарет шапка: «Без вести пропавшие». Одни листки успели пожелтеть на солнце, другие белели свежей бумагой. Сергей ткнул ногтем в стекло ближе к краю:

— Вот. Как раз по этому адресу.

Глава 17

Я взглянул на снимок и застыл. Фотография была совсем крохотная, явно переснятая с какого-то удостоверения или семейного альбома: лацкан старого пиджака, светлый воротничок, редкие седые волосы, зачёсанные набок. Голова чуть повёрнута вполоборота, отчего знакомая горбинка на крупном носу проступала особенно чётко.

Сергей что-то спросил сбоку. Я не услышал — шагнул вплотную к витрине, вглядываясь в выцветшие глаза. Я узнал его до того, как прочитал под снимком его имя: Калюжный Леонид Павлович.

Черт. Именно он мне сегодня и снился, сидящий в той самой кухне.

— Знали этого человека? — настойчивее повторил опер.

— Подождите.

Я стоял в замешательстве, почти прижавшись лбом к холодному стеклу, и не мог оторвать взгляд от фотографии. В конце коридора гулко хлопнула дверь, за спиной протопали чьи-то сапоги. Я машинально подался в сторону, едва не задев Сергея плечом, и наконец заставил себя оторваться от стенда. Оперативник смотрел уже не на ориентировку, а на моё побелевшее лицо.

— Всеволод, вам плохо?

— Да нет… Всё в порядке…

Лихорадочно работала мысль: может, я всё-таки зацепил взглядом эту карточку тогда, в квартире? Скользнул глазами по серванту или стене, не придал значения, а в голове отложилось? Я секунда за секундой прокрутил в голове тот визит: взволнованная соседка на лестнице, мордатый парень с ключами, пустая прихожая, старые трубы на кухне, облупленная краска. Ни единой рамки, ни одного портрета там вроде бы не было. Тогда как это вообще возможно?

— Так вы встречали его раньше или нет?

Я поднял глаза на Сергея. Ну и что я ему скажу? Что мне сегодня приснился этот пропавший старик? А заодно расскажу, что оказался в прошлом, да ещё и в чужом теле. Всё равно в дурку положат.

— Живьём мы не пересекались. Я был только в его квартире. Про то, что хозяин исчез, мне соседка на лестнице сказала.

— А чего ж вас тогда так перекосило… — Сергей осёкся и снова покосился на фотографию.

— Не ожидал его увидеть на этом щите.

И ведь не соврал. А всё остальное я бы сейчас и самому себе толком не объяснил. Сергей выждал ещё пару секунд и кивнул в сторону кабинета начальника.

Пока мы шли обратно к Бурову, стариковское лицо Леонида всё равно стояло перед глазами. Окажись на снимке случайный прохожий, привидевшийся в дурном сне, я бы просто отмахнулся. Но Леонид Павлович бесследно сгинул из квартиры, которую тут же начали готовить на продажу. Это мне доподлинно известно, меня же приглашали ее «подшаманить на продажу». А вчера у моей собственной двери от меня потребовали отписать жильё — и между обеими квартирами крутился один и тот же Колян.

Как же мне хотелось, чтобы следователь сейчас махнул рукой: мол, ладно, ступай домой, дальше наша работа. Я бы вернулся к Темирбеку, отзвонился Светлане, что переживать больше не о чем, переоделся и поехал месить раствор. Мне надо было достраивать объект у Бориса, обрастать инструментом, вставать на ноги — у меня в этой жизни хватало простых человеческих дел. И всё это могло пойти прахом из-за двух отморозков и старика, которого я даже в глаза наяву не видел.

Когда мы вошли, начальник Следственного отдела вопросительно взглянул на оперативника:

— Тот самый адрес?

— Тот самый. Но лично с пропавшим Огарёв не знаком.

Я опустился на прежний стул. Буров посмотрел на меня — спокойно, и вроде бы даже сочувственно:

— Ну что, Всеволод Алексеевич, давай оформлять под протокол. По твоим орлам начнём работать. Если эти двое или сам Тенгиз объявятся — сразу звони, прямой телефон я тебе напишу. Но на протокол ты особенно не надейся, по сторонам оглядывайся. Понял меня?

— Понял.

Затем Буров оторвал листок от блокнота, Сергей написал на нём номер телефона и свою фамилию.