Шабашник (СИ), стр. 34

За спиной коротко тявкнул клаксон. Дёрнувшись от неожиданности, я резко обернулся ещё до того, как сообразил, откуда пришёл звук. Неужто Арсен выследил?

Я уже был готов увидеть за спиной ту самую «семёрку», но у бордюра стояла знакомая праворульная иномарка. Из опущенного окна высовывался Лапшин и сиял улыбкой во весь рот.

— Вас подбросить, молодой человек?

Отлегло. Рассмеявшись, я шагнул к обочине.

— Вот это номер! Ты что, уже за рулём?

— А ты как думал! Прыгай давай, прокачу с ветерком.

Виктор гордо восседал на водительском месте. Протянув руку через салон, Лапшин сгрёб с левого кресла ветошь и закинул её на задний диван.

— Прошу! Только дверью со всего маху не грохай, она тут мизинцем закрывается.

Опустившись на сиденье, я мягко потянул ручку на себя — замок щёлкнул почти бесшумно. В салоне царил образцовый порядок: лобовое и боковые стёкла намыты до блеска вплоть до самых резинок, а из дверного кармана выглядывала сложенная вчетверо карта города. Дождавшись, пока я устроюсь поудобнее, Виктор глянул в зеркало и плавно тронул машину от бордюра.

— Ну, выкладывай. Выкупил всё-таки?

— Пока, считай, дали обкатать. Кредит мне в банке одобрили, бумаги все подписал, но денег ещё не видал — только после праздников обещают перечислить. А Серёга мужик понятливый, говорит: чего ей зря в гараже пылиться, забирай да привыкай потихоньку. В счёт будущего расчёта, так сказать.

— Мировой мужик.

— Свой в доску! Видит же, как я вокруг неё кругами хожу. Через день к нему в гараж таскался: то об одном расспрошу, то другое потрогаю. Вчера он не выдержал, сунул мне ключи в ладонь: на, мол, катайся, только дай мне своими делами заняться.

Виктор счастливо расхохотался и повернул ко мне разрумянившееся лицо, но тут же вновь сосредоточился на дороге, притормаживая перед женщиной, решившей перебежать улицу прямо перед нашим капотом. Та испуганно кивнула в знак благодарности и торопливо потащила за рукав замешкавшегося мужа.

— Куда тебя доставить?

— Да мне, по большому счёту, без разницы. Выходной сегодня, просто гуляю. А ты что, уже вовсю народ возишь?

— А чего бензин впустую жечь? С самого утра бомблю понемногу. В праздник людям на месте не сидится — кто в гости к родне, кто с сумками на вокзал. Сами с обочины голосуют, я ведь ещё и не разобрался толком, на каких углах лучше клиентуру караулить.

— Ничего, за неделю все хлебные места выучишь.

— Уже присматриваюсь! Одно плохо — прижимистый пошёл пассажир. Как увидят, что частник без шашечек, так сразу давай торговаться до слёз. Одного сегодня довёз до места, а он мне прямо в салоне концерт устроил: «Нету, дескать, больше, хоть режь». Я ему: «Уважаемый, мы ж на берегу цену обговорили?» А он сидит, карманы навыворот выворачивает. Спасибо, супруга у него совестливая попалась — цыкнула на него, и сама рассчиталась.

Мы посмеялись над ушлым пассажиром и какое-то время ехали в тишине.

Ещё у набережной, подходя к машине, я заметил старую вмятину на переднем крыле. Теперь, когда Виктор рассказал о покупке, самое время было спросить, собирается ли он ремонтировать кузов.

— Обязательно, куда ж я денусь. Серёга уже обещал к своему мастеру свозить. Выстучим, зашпаклюем, подкрасим в цвет — комар носа не подточит. И колпаки на колёса я уже на авторынке приглядел: строгие такие, аккуратные, не эта цыганщина блестящая. Как поставлю — сразу другой коленкор будет.

— А с салоном что? Чехлы натянешь?

— В первую очередь! Сам с утра об этом думал. Обивка-то здесь целая, без дыр, но залоснилась вся. Хочу тёмные взять, практичные, чтоб не маркие были. И натянуть по уму, чтобы под спиной пузырями не топорщились. Он бережно провёл ладонью по потёртому велюру своего кресла и снова положил руки на баранку.

— Как наведёшь марафет — обязательно похвастайся.

— Замётано! Я ведь эти чехлы на рынке чуть с ходу не хапнул, но тормознул: надо сначала примерить. Пассажир в салон сядет — ему ж приятно должно быть. Да и самому глаз радует.

На перекрёстке мы встали под красный сигнал светофора. Откинувшись на подголовник, Виктор до половины опустил стекло со своей стороны. В салон тут же пахнуло нагретым асфальтом и тополиной зеленью, а откуда-то из-за соседних кварталов донеслись медные раскаты духового оркестра. Лапшин с минуту прислушивался к далёкой музыке, затем повернул голову ко мне:

— Ты был прав тогда насчёт автомата: действительно удобно ездить. Жизнь у меня теперь новыми красками заиграла. Спасибо тебе!

— Да ладно тебе, я же только предложил, а ты сам решился попробовать.

— И правильно сделал. А то сколько можно было вокруг неё круги наворачивать? Всё думал: мол, где это видано, с культей вместо ноги да за руль. А теперь живу как белый человек. Утром из подъезда вышел — стоит моя ласточка под окном. Сел, ключом повернул — и кати на все четыре стороны! Куда душа пожелает, туда и рули!

Светофор мигнул зелёным, и Виктор мягко тронулся с перекрёстка. Не зря я всё-таки не отмахнулся от него тогда в вагоне электрички. И совсем не зря добрёл до его общежития после смены.

— Поздравляю тебя, Вить. От души!

— Спасибо, Сева. Тебе первому спасибо.

Видя, что я смущённо отмахнулся, донимать благодарностями он не стал и деловито перевёл разговор на будущие заработки. Пока решил прикататься здесь, в Твери: прикинуть дневную выручку, изучить городские маршруты, набить руку. А если на местном извозе особо не разживёшься — махнуть на разведку в Москву. Масштабы там совсем другие, денег у столичного люда водится куда больше, а свои колёса есть далеко не у каждого.

— Сниму там на первых порах какой-нибудь угол, — вслух прикидывал Лапшин. — Ну или к ребятам знакомым в общагу сперва приткнусь, огляжусь на местности. Машина под боком, руки-голова на плечах. Чего сиднем сидеть?

— Съездить присмотреться никто не мешает, — рассудительно поддержал я. — Только ты сперва здесь как следует обживись за рулём. Глядишь, и тут своя копейка пойдёт, никуда срываться не придётся.

— Так и я о том же! Сперва тут почву прощупаю, с долгами раскидаюсь, а дальше видно будет. Слушай, да что я всё о себе да о себе? У самого-то как дела? С тем коттеджем-то срослось?

— Вкалываем потихоньку. Хозяин мужик вменяемый, в шею не гонит, материалы подвозит вовремя. Грех жаловаться, хороший заказ.

— Ну и слава богу! А то как вспомню, каким ты тогда на вокзале сидел — аж сердце кровью обливалось. Лицо серое, сумка эта неподъёмная у ног, железки из неё торчат… Ещё подумал тогда: неужто человек изо дня в день эту тяжесть на себе прёт?

— Пока приходится. Закончим объект — буду думать, как колёса раздобыть или иначе вопрос решить.

— Решишь, у тебя голова варит. Главное — не теряйся, Сева. Ежели куда барахло перевезти или самому доехать — только свистни.

— Да мне бы сейчас заказчиков свежих найти. Дом Борису мы рано или поздно сдадим, а простои мне сейчас вообще не нужны.

Виктор посерьёзнел и на несколько секунд замолчал, глядя на дорогу. Потом словно что-то прикинул в уме и повернулся ко мне:

— Слушай, а у тебя карточки визитные есть?

— Да думал недавно об этом, даже со Светланой разговаривал.

— Обязательно делай! Я ж их первым делом своим пассажирам раздавать начну. Народ в дороге словоохотливый, о чём только душу не изливает. Буквально сегодня утром одна дама всю дорогу плакалась: третий месяц, говорит, шабашники в квартире ремонт мурыжат, плитку в санузле вкривь и вкось положили. Я пока её слушал — сразу про тебя вспомнил!

— Хоть бы словечко за меня замолвил.

— Да я хотел, но я ведь даже твоего номера не знаю. Куда ей звонить? Телефон нужен, Сева. Без телефона здесь никуда.

С этим можно было только согласиться.

— Да я мужиков своих подключу на стоянке! — загорелся идеей Лапшин. — Скажу прямо: мастер золотые руки, лично ручаюсь. Кто при расчёте пассажиру со сдачей даст, кто просто на задней полке на виду оставит. Сарафанное радио мигом разнесёт! Ты, главное, на карточке чёрным по белому напиши, за какую работу берёшься, куда звонить.