Моя мерзкая фиалка (СИ), стр. 9

Она открыла рот, чтобы возразить, но он ее перебил.

— «Работать прислали». Отлично. Прекрасно. — Он кивнул, разворачиваясь к окну. — Лесная нечисть никуда не делась. Проблемы в деревне тоже. Работы — выше крыши. Но для работы нужны силы. И хотя бы базовое понимание, где у тебя зад, а где — голова. Которого у тебя, как я успел заметить, пока что ноль.

Он повернулся к ней, и его взгляд стал жестким, деловым.

— Так что вот мое предложение, Стормвелл. Ты остаешься. Не из жалости. А потому что ты мне должна. Отрабатываешь свой долг — помогаешь мне с тем, с чем я скажу. Учишься не падать в обморок при виде каждой твари. А я... — он сделал паузу, — я перестаю привязывать тебя к кровати. Дам тебе комнату. Вернее, чердак. Он холодный, пыльный и полон пауков, но это будет твое. И твою «работу» ты начнешь. Как только я решу, что ты не свалишься замертво после первого же заклинания.

Он видел, как в ее глазах идет борьба. Гордость кричала «уйди!». Разум, исподволь, признавал правоту его слов. А тело, наверняка, с тоской вспоминало тепло его кровати и регулярную еду.

— А твои... девицы? — выдохнула она, но уже без прежнего надрыва, скорее с вымученным равнодушием.

— Мои «девицы», — он произнес это слово с легким отвращением, — это мои проблемы. Которые, кстати, благодаря твоему появлению, почти сошли на нет. Так что можешь не волноваться, твой сон никто не потревожит. Разве что ты сама опять решишь на кого-нибудь заползти.

Он ждал. Она смотрела в пол, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, кивнула. Один раз. Резко.

— Ладно. Но это... контракт. Рабочий. Без всякой там...

— Без всякой там жалости, — закончил он за нее. — Чисто бизнес. Ты — мой временный подмастерье. Я — твой... работодатель. И босс. С правом уволить тебя в лес на съедение, если ты окажешься бесполезной.

Он подошел к кровати и начал развязывать ремни. Его пальцы были быстрыми и безличными.

— Первое рабочее задание, — сказал он, снимая последнюю путу. — Дойти до кухни своими ногами. Не упасть. И съесть завтрак. Не пролив. Потом покажу тебе твой чердак. И начнем, наконец, ту самую работу, за которой тебя сюда послали. Готовься, фиалка. Отдых кончился.

Она потерла освобожденные запястья, ее взгляд был серьезным, почти вызовом.

— Не фиалка. Алисия.

Он замер на мгновение, потом фыркнул.

— Как скажешь, Алисия. Но если провалишь первое же задание, снова станешь «фиалкой». И вернешься на ремни. Это входит в условия контракта.

Он вышел, оставив дверь открытой. Она сидела на краю кровати, чувствуя странную смесь облегчения и новой, более сложной несвободы. Она была больше не пленницей. Теперь она — должник. И что-то подсказывало ей, что отработать этот долг перед темным магом Вейардом будет куда сложнее, чем просто выжить.

Глава 15

Черт.

Слово повисло в ледяном воздухе чердака, стало видимым, как его дыхание. Вейард стоял посреди этого царства запустения и смотрел на все это глазами не хозяина, выкинувшего хлам, а... того, кого только что приговорил.

Холод. Не просто прохлада, а пронизывающий, сырой холод, впитывающийся в кости, тот самый, что убивает медленно и верно. Пыль, лежащая вековым саваном на разбитых сундуках, сломанных стульях и грудах непонятного тряпья. Грязь, вмерзшая в щели между половицами. И снова холод, пробирающийся сквозь тонкие стены и дырявую крышу, из-под которой виднелось серое, безжалостное небо.

Для нее. Для той, что еще вчера дышала хрипом и выплевывала легкие в его теплой, пропитанной дымом и травами спальне... это была бы смерть. Не героическая в бою, а быстрая, жестокая, тупая и болезненная. Возврат в самое начало. В сарай. Только хуже.

Мысль о том, что она выживет здесь, была не просто наивной — она была преступной. Он представлял ее здесь: ту же дрожь, те же посиневшие губы, тот же кашель, возвращающийся с утроенной силой. И на этот раз никаких ремней, чтобы удержать от глупостей. Никакого тепла его тела рядом. Просто медленное угасание в пыли.

Он выругался снова, тише, но с той же яростью, что и тогда, когда разбил тарелку. На кого? На себя. На свою тупость. На то, что попытался быть "справедливым" и "деловым", когда вся ситуация изначально была абсурдной.

"Контракт". "Подмастерье". Какая чушь. Она не подмастерье. Она — пациент, который едва вышел из кризиса. И он — лекарь, который чуть не угробил своего больного, решив, что тот уже достаточно здоров, чтобы спать в чулане для прокаженных.

Он грузно спустился по шаткой лестнице обратно в главный зал. Она сидела у стола, осторожно, как дикий зверек, доедая тарелку похлебки. На ней был его старый, слишком большой для нее свитер, рукава закатаны. Выглядела она хрупкой, но уже не призрачной. И когда она подняла на него глаза, в них не было прежней ненависти — лишь настороженное ожидание.

— Что? — спросила она, заметив, вероятно, выражение его лица.

Вейард прошелся рукой по волосам, взъерошивая их.

— План изменился, — выпалил он, не глядя на нее.

— Почему? — ее голос стал жестче. — Ты передумал? Решил, что я все равно сбегу?

— Чердак не подходит, — сказал он, отрезая. — Там... нестабильная магическая аномалия. Остатки старой защиты. Может сработать непредсказуемо. На новичка — тем более.

Она прищурилась.

— Ты врешь.

— Возможно, — он пожал плечами, намеренно демонстрируя безразличие. — Но рисковать я не собираюсь. Ты моя инвестиция, помнишь? Не могу позволить, чтобы тебя скрутило судорогами от резонанса чужой магии. Хлопот прибавится.

Она молчала, изучая его. Он выдержал ее взгляд, не мигая.

— Так где же я буду... работать и жить? — произнесла она последнее слово с легким сарказмом.

Вейард махнул рукой в сторону лестницы на второй этаж.

— В моей спальне. А работать в смежной комнате, там кабинет. Там есть диван. Жесткий, неудобный, но теплый. И дверь, которую можно закрыть. — Он сделал паузу, глядя куда-то поверх ее головы. — Это временно. Пока не разберусь с аномалией на чердаке. И пока не убежусь, что ты не свалишься в первую же ночь.

Он увидел, как по ее лицу пробежала волна эмоций: облегчение, тут же задавленное подозрением, а затем — понимание. Она поняла. Поняла, что чердак — это смерть, и он это знает. И это "временное" решение — его капитуляция. Его нежелание, даже под маской цинизма, отправлять ее на погибель.

Она медленно кивнула.

— Хорошо. Кабинет. — Потом добавила, уже почти беззлобно: — А твои... ночные визиты?

— Ограничатся моей половиной спальни, — сухо пообещал он. — Если, конечно, ты снова не решишь провести разведку боем на моей территории. В таком случае оговорюсь — я буду защищаться.

На ее губах дрогнуло что-то, почти похожее на улыбку. Сейчас же погасло.

— Договорились, — сказала она. — Покажешь кабинет?

Он кивнул и повел ее наверх, чувствуя себя не победителем, выторговавшим выгодные условия, а дураком, который только что официально признал, что эта фиалковая катастрофа прочно и, видимо, надолго встроилась в его жизнь. На своих условиях. Которые, как он начинал подозревать, определял не он, а ее упрямое, хрупкое, едва не угасшее пламя жизни, которое он сам же и раздул.

Глава 16

Стук в дверь был уверенным, мужским, но без угрозы — скорее, с нагловатой надеждой на выгоду. Вейард узнал его еще до того, как открыл: Орон, самый зажиточный скотовод в Глухомани. Человек, чье уважение к магии заканчивалось там, где начиналась цена на зелье для овец.

Открыв дверь, Вейард увидел его во всей красе: густая, седеющая борода, тулуп, пахнущий овчиной и самоуверенностью, и маленькие, блестящие глазки, которые тут же попытались заглянуть ему за плечо.

— Маг, — кивнул Орон, без предисловий. — Слышал, у тебя помощница теперь. Городская. Магичка.

Вейард на мгновение почувствовал холодный комок в груди. Он не ответил, просто смотрел, давая понять, что слушает.