Моя мерзкая фиалка (СИ), стр. 33

— А ты что делал? — она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул огонёк знакомого упрямства. — Лез под зелёный огонь? Бил головой о решётку? Мы квиты.

Он засмеялся. Коротко, хрипло. Это был первый смех за много дней, и он прозвучал странно в этой казённой комнате.

— Квиты, — согласился он, снова притягивая её к себе. Они сидели на кровати, прижавшись друг к другу, и тишина вокруг была уже не враждебной, а просто тишиной. Миром на двоих среди чужих стен.

— Что теперь? — спросила она, уткнувшись носом ему в грудь.

— Теперь, — сказал он, гладя её по спине, — мы ждём. Дали показания. Фалрик в дерьме по уши. Деревня за нас. — Он сделал паузу. — Нас, скорее всего, отпустят. Может, с выговором за «неподчинение». Но отпустят.

— И мы вернёмся домой? — в её голосе прозвучала такая тоска и надежда, что у него сжалось сердце.

— Да, фиалка. Домой. В нашу башню. С нашими дурацкими проблемами, гнилыми воронами и стариками.

Она рассмеялась, и этот звук был лучше любой музыки.

— А потом? — прошептала она.

— А потом... — он задумался. Потом будет жизнь. Не борьба за выживание, а просто жизнь. С уроками магии, с зельями для деревни, с попытками что-нибудь взорвать, с ворчанием. С теплом в постели по ночам. — А потом будем жить. Как хотим.

Она молча кивнула, и он почувствовал, как её тело наконец-то полностью расслабилось, отдалось усталости и безопасности. Она заснула прямо у него на груди, дыша ровно и глубоко.

Он сидел, обняв её, и смотрел в окно, на серый квадрат неба за решёткой. Скоро решётки будут позади. Скоро они будут дома. И пусть мир снаружи оставался таким же опасным и несправедливым. У них теперь было своё крепость. Не из камня. Из двух человек, которые прошли через огонь, цепи и предательство и вышли из этого не сломленными, а сплочёнными крепче любой магии.

Он поцеловал её в макушку.

— Спи, мой храбрый щит, — прошептал он. — Скоро домой.

Глава 52

Чиновник из Гильдии, щеголеватый и слегка помятый после ночных разбирательств, протянул им два кошелька, туго набитых золотом, и увесистый пергамент с печатями. Воздух в казённой приёмной пах лампадным маслом и духом скорой, вынужденной справедливости.

— Маг Вейард, леди Алисия... Вот ваша компенсация. За... за все перенесённые неудобства, — он сглатывал, подбирая слова, чтобы не сказать «пытки», «беззаконие» и «покушение на изнасилование». — Лорда Фалрика казнят на рассвете. За все всплывшие... грехи. И преступления против Гильдии и... простых людей.

Он говорил это, избегая их взглядов. Фалрик оказался гнилым ядром не только в их истории, но и в теле самой Гильдии. Вскрылись долгие годы злоупотреблений, шантажа, сокрытия преступлений. Их дело стало той последней соломинкой, которая сломала спину верблюду. Гильдия спешно отмывалась, выставляя Фалрика козлом отпущения, а их — невинными жертвами.

— Никаких претензий к вам более не выдвигается, — продолжил чиновник. — И, отдельно... награда за изгнание тьмы из леса Глухомани. Ваши действия спасли не одну деревню, но и... экологический баланс региона.

Вейард еле сдержал фырканье. «Экологический баланс». Как будто он думал о балансе, когда выжигал ту мерзость.

Чиновник обернулся к нему, и в его глазах появился деловой блеск.

— А вам, маг Вейард, Гильдия... предлагает место в столице. На правах столичного мага Гильдии. Ваша сила, ваши уникальные методы... они нам пригодились бы. Пенсия, уважение, доступ к архивам... — он расписывал перспективы, как торговец дешёвым товаром.

Вейард слушал, стоя неподвижно, держа за руку Алисию. Она сжала его пальцы, но не сказала ни слова. Это был его выбор.

Когда чиновник закончил, в комнате повисла пауза.

— Нет, — сказал Вейард. Одно слово. Чёткое, как удар топора. — Откажусь.

Чиновник растерянно моргнул.

— Но... вы даже не обдумали... условия...

— Обдумал. — Вейард мотнул головой в сторону окна, за которым виднелись не столичные шпили, а просто серое небо. — Деньги — давайте. Место... можете себе оставить. Мне моя Глухомань ближе. И поспокойнее.

Он видел, как у Алисии дрогнули уголки губ. Она смотрела на него, и в её глазах было то самое, тёплое понимание, ради которого он и отказывался от всех столичных архивов мира.

Чиновник вздохнул, явно разочарованный, но не стал настаивать. Он сделал отметку на бумаге, отдал им кошельки и документ, освобождающий от всех дальнейших претензий, и проводил до выхода.

На улице их ждала не карета Гильдии, а простая, но крепкая повозка, купленная на часть их нового золота. И пара выносливых лесных пони. Они погрузили нехитрый скарб — пару книг, подаренных следователем за «правдивые показания», свёрток с едой, да их собственные, потрёпанные плащи.

Перед отъездом Вейард обернулся, глядя на высокие, мрачные стены здания Гильдии.

— Жалко, — сказал он тихо.

Алисия посмотрела на него.

— Что? Место?

— Нет. — Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул знакомый, хищный огонёк. — Жалко, что не увижу, как на рассвете этого ублюдка будут превращать в ничто. Заслужил.

Она взяла его за руку.

— Не стоит. Грязь к рукам пристанет. Пусть их гильдейские палачи сами свою грязь убирают.

Он кивнул, и они взобрались на повозку.

Дорога домой заняла несколько дней. Они не торопились. Останавливались у ручьёв, ночевали под открытым небом, и постепенно напряжение последних недель стало отступать, сменяясь усталостью, но хорошей усталостью. Они разговаривали. О будущем. О том, как отстроить башню (дверь, вспомнил Вейард с гримасой, надо новую, дубовую, с усиленными засовами). О том, чтобы наконец-то разобрать чердак и сделать Алисии нормальную комнату, а не кабинет-чулан.

И о том, что они теперь не маг и практикантка. Не работодатель и должник. Они были просто Вейард и Алисия. Двое, которые выбрали друг друга и своё место в мире. Каким бы глухим и неудобным оно ни было.

Когда на горизонте показалась знакомая, кривая крыша его башни, а потом и дымок из труб Глухомани, Вейард почувствовал странное сжатие в груди. Не страх. Не раздражение. Что-то вроде... признательности. Этому месту. Этим людям, которые, в итоге, оказались его людьми.

Их встретили молча. Не с криками, не с благодарностями. Мужики стояли у домов, сняв шапки. Женщины кивали. Боромир, увидев их, быстро юркнул в свою избу — видимо, стыдно было. Но никто не бросил камень. Никто не отвернулся.

Они подъехали к башне. Дверь, вернее, то, что от неё осталось, было заколочено грубой доской. Вейард вздохнул.

— Завтра начнём, — сказал он, помогая Алисии слезть.

— Сегодня, — поправила она, уже осматриваясь вокруг хозяйским взглядом. — Сначала еду. Потом уборку. Потом... — она покраснела, но закончила твёрдо, — потом нашу кровать. Мне надоело спать в дорожных кибитках.

Он рассмеялся, настоящим, громким смехом, который эхом отозвался от каменных стен.

— Как скажешь, хозяюшка.

Вечером, когда первая суматоха улеглась, когда они поели тёплой похлёбки у очага, они сидели на ступеньках крыльца, глядя, как над лесом зажигаются первые звёзды.

Алисия прижалась к его плечу.

— Всё-таки хорошо, что ты отказался, — тихо сказала она.

— От столицы? — он обнял её за плечи.

— Угу. Там... там пахнет не так.

— А как тут пахнет?

Она глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий хвоей, дымом и сырой землёй.

— Домом, — просто сказала она.

Он ничего не ответил. Просто притянул её ближе и поцеловал в волосы. Да, это был дом. Не идеальный. Не безопасный. Но их. Со всеми его дурацкими проблемами, гнилыми воронами, назойливыми соседями и... и этой фиалкой у него под боком.

Он смотрел на тёмный силуэт леса, того самого, что они спасли и что, возможно, ещё не раз бросит им вызов. Но теперь это не пугало. Потому что у него был щит, который не дрогнет. И причина, ради которой стоит быть мечом.

— Завтра, — сказал он, — начнём с двери. А потом... потом посмотрим, что там эта тьма начертила в лесу. Может, и правда какие архивы понадобятся.