Матабар X, стр. 24
Он не мог, – даже после всего, что узнал, – не мог заставить себя увидеть в этом человеке в простой робе и с немного прохудившимся походным плащом за спиной кого-то другого, кроме своего дедушки. Вечно сквернословящего, часто мечтательно смотрящего вдаль и пахнущего снегом.
Арор поправил стянутые в пучок густые черные волосы и приставил к столу посох. Почти такой же, какой держал в руках и сам Ардан. Разве что у Арора тот красовался вереницей из сложной вязи рун языка Фае.
– Я всегда был твоим другом, Николас, и ты это знаешь, – прогудел Арор, салютуя чаркой с элем. Отпив немного, он вытер пену с губ. – Если в чем люди и хороши, так это в…
– Замолчи, Арор! – гаркнул Николас, хлопая ладонью по столу, и тут же схватился за волосы. – Я должен был… должен был послушать Реми, когда он говорил, что мне не следует соглашаться на сделку с тобой…
Ардан медленно переводил взгляд с Николаса на Арора и обратно. Он уже слышал эти имена. И, наверное, зная о связи Николаса и его прадедушки, можно было предположить, что Арор также знал и остальных в отряде сержанта Мендеры, но… по какой-то причине вот уже два года Ард отказывал себе в этой мысли. Точно так же, как отказывал себе в необходимости заглянуть глубже в документы об «операции Горный Хищник». Так же, как отказывал себе в разрешении подумать почему, вернее – зачем Арор пытался разорвать его связь с Эрти и так сильно настаивал на том, что кровь матабар в Эрте не сможет пробудиться.
Потому что если позволить себе свалиться в эту кроличью нору, то…
«Я не знала, что у него на уме тогда. И мне не удалось этого выяснить за все века нашего знакомства. Арор поступал так, как поступал, а почему он поступал именно так, а не иначе, не знал никто, кроме него самого».
– Может, и не стоило, Николас, – тон Арора сменился мгновенно, расставшись с напускной наигранностью. Эан’Хане лишь прикоснулся к своему посоху, как трактир смолк.
И в нелепых позах застыли не только люди, но и все вокруг. Арди видел несколько мошек, буквально повисших в воздухе. Некоторым из них так и не удалось пролететь между щедрых брызг эля и браги. Те тоже зависли, лишь совсем незначительно, медленно, будто картинка в кино, когда пленку заедало, падая к полу.
Нет, Арору тоже не было подвластно время. Просто он слышал. Слышал все сразу. Все, что происходило в трактире. Все отзвуки, все мельчайшие подробности. И он видел. Видел всех их насквозь. Сокровенные желания, мечты, или то, как взмахивает крыло мошки, бегущей от паучка, уже свившего свою паутину; или то, как капля спешит вдребезги разлететься на сальной доске.
Одним касанием посоха Арор призвал десятки имен, заставив все вокруг подчиниться его воле.
Все, кроме Николаса.
– Что произошло в столице, Николас? – спросил Арор, заглядывая в глаза собеседнику. – Почему вы напали на Дворец Царей Прошлого?
Николас горько усмехнулся и отпил немного из чарки.
– Ты и сам знаешь, Хозяин Звездного Пламени, – резко, со злобой, отрезал Николас. – Только лучше скажи мне, почему там не было тебя. Где был ты, о великий Эан’Хане, когда мы были вот настолько… – Николас едва заметно развел указательный и большой пальцы. – Вот настолько! Близки к тому, чтобы победить. Где был ты?!
Арор отстранился назад и нахмурился.
– Я предупреждал тебя, Николас, что бессмысленно избавляться от глашатая, если сообщение отправлено кем-то другим.
– Но мы бы задержали его! – брызгая слюной, прямо в лицо Арору закричал Николас. – Мы бы задержали его… выиграли еще время… еще несколько веков, пока он не вернул бы себе силы. Но тебя не было… восемь лет… восемь лет! Где ты пропадал все эти годы, старик?!
– Даже для тебя, мой друг, несколько веков все равно что десятилетия для смертных.
– Для смертных… – фыркнул Николас. – Ты и сам смертен, Арор. О да. Я знаю. Ты смертен. Все эти сделки, которые ты заключил. Все, что ты обменял ради своей силы. Да-а-а-а… Все оно заберет свою цену. Ты заплатишь. Заплатишь сполна… Я видел, Арор. Видел… Собственными глазами видел твою смерть. Ты умрешь старым, дряхлым и немощным. Твой разум ослабнет. И ты умрешь. И где бы я ни оказался, в бездне или в раю, в тот день я буду праздновать. И эль будет течь рекой в честь того, что мир избавился от такого ублюдка.
Николас, не разрывая зрительного контакта с Арором, отсалютовал чаркой, после чего сделал несколько крупных глотков, а затем швырнул ту через весь зал. Она так и не упала. Зависла в воздухе, как и все остальное, в метре от стола.
– Почему я не могу связаться с Мендерой, Николас?
– С Мендерой? – переспросил Николас и в голос засмеялся. Так же горько, как и улыбался. – Когда ты сдохнешь, то обязательно с ним свяжешься, Арор.
– Но…
– Мендера был мертв! – перебивая, рявкнул Николас. – Еще прежде, чем ты подстроил весь этот фарс с Пламенем. Прежде, чем ваш фарс с Сидхе Пылающего Рассвета сбросил всю эту лавину… Мендера был мертв. Тебя обыграли, Арор. На твоем же поле.
– Значит…
Николас кивнул.
– Когда нас отправили в замок, где, по донесению, так умело тобой состряпанному, хранилось Пламя, Мендера уже был живым трупом. – Николас наконец опустил взгляд куда-то в прорехи между досками на столе. – Живой труп. В самом прямом смысле. Тьма поселилась внутри него. Мы не заметили. Да и как такое заметишь. Ты ведь меня не предупредил… Реми был прав… тебе нельзя было верить…
Арор протянул руку и положил ладонь на запястье Николаса.
– Расскажи мне, старый друг. Расскажи все, что помнишь. Возможно, в этом кроется…
Николас вырвал ладонь и зло посмотрел на Арора.
– Сидхе, которого ты переманил на свою сторону, помог нам выкрасть Пламя. Забавным образом ему пришлось ради этого убить собственную сестру.
– Сидхе не могут умереть, – словно от мухи отмахнулся Арор. – Она вернется.
Николас лишь презрительно фыркнул.
– Мендера проявлял какую-то слишком нездоровую тягу к Пламени. Марсель и Эстеньен заметили, что с ним что-то не так, и Эстеньен отказался отдавать Пламя сержанту. Тогда Мендера, та тварь, что засела в нем… мы тогда еще не знали, что именно это за тварь… он показал свою истинную суть. Нам удалось, с помощью Пламени, отправить его обратно во тьму. А Мендера погиб. Вернее, уже был мертв. Запутанная история.
– Но когда вас отправили в Энарио…
– Я создал иллюзию, – снова перебил Николас. – На тот момент нам показалось, что это будет лучше, чем пытаться все объяснить командованию, которому мы передали Пламя. Тем более война все еще продолжалась.
Арор несколько раз кивнул и сказал лишь короткое:
– Продолжай.
По тому, как блестели глаза его прадеда, Ардан прекрасно понимал, что Николас находился под воздействием Взгляда Ведьмы. Не прямым, разумеется, а косвенным. Косвенным… звучало особенно забавно, учитывая, что даже косвенный Взгляд Арора обладал десятикратной мощью прямого Взгляда Арда.
– Мы лишь прогнали тварь, – сбиваясь с дыхания, порой прерываясь, рассказывал Николас. – Вырвали ее из тела Мендеры, но не смогли отправить обратно туда, где ей самое место. Мы тогда этого, правда, не знали. И через несколько лет нас отправили в Энарио. Что-то с демонами. Обычная деревня, в которой пропадали люди и помирал скот. Все думали, что это Темные Фае, которые не ушли вместе с остальными после окончания войны. К нам отрядили госпожу Талию Малеш и следопыта Крама.
– Дальше, – торопил Арор, а Арди начал замечать, что предметы и люди в трактире постепенно ускорялись.
Даже Арору было не под силу удерживать власть над таким количеством Имен столь продолжительный срок.
– Мы прибыли на место и… там были его подручные, Арор. Они пытались… пытались… – Николас схватился за волосы и потянул их во все стороны, попутно вырвав несколько клочьев. – Не помню… все как в тумане… они пытались что-то сделать… пустить сюда то, чего здесь не должно находиться… демоны, люди… все смешалось. Мы сражались. Изо всех сил. Реми был ранен. Крам едва не потерял рассудок, Марсель дважды оказывалась за гранью, но мы справились. Ценой Талии. Она погибла в битве с одним из демонов. Но мы узнали. Узнали, что Мендера был лишь куклой. Что внутри него находился всего лишь осколок его силы. А сам он нашел себе место в столице. Мы дождались приема в честь окончания войны. Все подготовили. В лучших традициях Черного Дома. Потратили три месяца на подготовку. Пробрались туда, чтобы прикончить эту мразь. Мы знали. Знали, что он… она… оно засело в теле герцога.