Матабар X, стр. 11
– Что это? – не удержался Ардан, перебив беседу о музыке.
Шофер глянул в окно и снисходительно усмехнулся.
– А, это мотоциклы, господин. Мотоциклы… Последние пару лет у нас теперь в моде. Особенно у молодежи, ну и у тех, кто побогаче и опасность любит. Только вот, скажу я вам, штука эта, скорее всего, нигде, кроме Лазурного берега, не приживется.
– Почему? – удивился Арди.
– Так зимы у нас не бывает, господин, – пожал плечами шофер. – Круглый год тепло и сухо. А вот в Метрополии вашей или, скажем, в Дельпасе, где снег по полгода лежит… А если не снег, то дерь… кха-кха, простите, госпожа. Так вот… Где слякоть и всё в грязи, то на такой штуковине далеко не уедешь. Либо замерзнешь, либо изгваздаешься, либо увязнешь где-то. Так что это наша, Лазурная забава. И, видимо, больше ничья.
– А быстро они ездят? – Арди сам не заметил, как подался вперед.
– О-о, господин, спрашиваете еще! – протянул шофер. – Порой так просвистят по набережной, что только пыль столбом. Креветки… простите, госпожа… Стражи их гоняют, а им хоть бы что. Молодежь ведь. У них сейчас у всех одно и то же в башке. Мотоциклы да будущие школы глайдеров.
Ардан задумчиво кивнул и еще долго провожал взглядом удаляющиеся мотоциклы.
Он вдруг поймал себя на том, что начинает, кажется, немного понимать Бориса с его вечным восторгом перед новыми моделями автомобилей. Арду внезапно сделалось до зуда любопытно, как устроено это рычащее чудо. Каким образом двигатель крутит колеса, отчего оно держит равновесие на двух колесах и не заваливается набок, и сколько в нем этих самых лошадиных сил, о которых так любил рассуждать лорд Фахтов.
«Надо будет расспросить кого-нибудь, пока мы здесь», – решил про себя Ардан, и сам же слегка удивился этой своей мысли.
– Какие у вас планы, господа?
Дальнейший путь они проделали в легкой беседе – в целом ни о чем.
Гостиница, у которой остановилось такси, оказалась небольшой, но на редкость уютной и красивой. Двухэтажное здание теплого песочного цвета пряталось в тени высоких пальм и было сплошь увито цветущими лозами, свисавшими с кованых балконов. Над входом тянулась полосатая маркиза, защищавшая от солнца, а у дверей в больших глиняных кадках росли апельсиновые деревца, усыпанные мелкими оранжевыми плодами. Откуда-то из глубины двора доносилось тихое журчание фонтана, а воздух здесь, в тени, ощущался заметно прохладнее, чем на открытой улице.
Ардан расплатился с шофером, добавив сверху пару монет, и тот, пожелав им приятного отдыха и напоследок еще раз восхитившись знакомством с самой Тесс Эгобар, укатил прочь.
Вдвоем они вошли в прохладный, полутемный вестибюль гостиницы. Пол устилала яркая плитка, а под потолком все так же лениво вращалось лопастное опахало. Ардан подошел к стойке, за которой стояла немолодая приветливая женщина в опрятном платье.
– Добрый день, – в очередной раз поздоровался Арди. – Мы с женой пару месяцев назад отправляли вам письмо с официальным запросом на выкуп номера на две недели. На фамилию Эгобар. Хотелось бы узнать, дошло ли оно.
– Сейчас посмотрим, господин Эгобар. – Женщина водрузила на нос очки и раскрыла громоздкую, разлинованную книгу записей, лежавшую перед ней на стойке. Она долго водила пальцем по строчкам, перелистывала тяжелые страницы и шевелила губами, разбирая записи. – Эгобар, Эгобар… ага, вот. Да, господин, все верно. Ваше письмо пришло еще две недели назад. Номер за вами закреплен. Двухнедельное проживание, верхний этаж, с видом на море.
– Прекрасно, – Ардан с облегчением улыбнулся. – Сколько с нас с учетом аванса?
– По четыре экса за сутки, господин, итого пятьдесят шесть эксов за две недели. – Женщина приняла деньги, аккуратно пересчитала и сделала пометку в книге. – Вы уж простите, что справляюсь так долго. У нас тут по старинке все, без новомодных касс. Зато ни одной записи за тридцать лет не потеряли.
– Справедливо, – улыбнулся Арди и покосился на гримуар у пояса. – Бумага никогда не подводит.
– Вот и я о том же, господин, – женщина сняла с доски за спиной тяжелый медный ключ с деревянной биркой. – Четвертый номер, на втором этаже, в самом конце коридора. Окна выходят прямо на залив. Так что это лучший вид во всей гостинице. Завтрак подаем с семи до десяти на террасе, а если совсем притомитесь от жары, то на минус первом, в бывшем погребе, у нас всегда холодный лимонад и вино со льдом.
– Благодарю, – Ардан забрал ключ и обернулся к жене.
Тесс стояла посреди вестибюля, разглядывая яркую плитку, кадки с цветами и пробивавшиеся сквозь ставни солнечные лучи. На ее лице играла та счастливая, чуть мечтательная улыбка, ради которой Арди, пожалуй, и согласился на это путешествие.
– Ну что, госпожа Эгобар, – он подхватил чемоданы и кивнул в сторону лестницы. – Пойдемте смотреть на наше море.
– А потом сразу купаться, – решительно заявила Тесс, подбирая подол платья. – Иначе я на этой жаре растаю, как мороженое, и ты повезешь домой одну только мокрую шляпку.
Ардан рассмеялся, и они вместе направились вверх по лестнице.
Небольшая прогулочная яхта неспешно скользила по бирюзовой глади Лазурного моря. Ее белый парус, наполненный легким бризом, отбрасывал на палубу подвижную голубоватую тень. Ардан полулежал на дощатой скамье, прислонившись спиной к мачте, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой.
Тесс расположилась на носу яхты. Лежала на разостланном полотенце и подставляла лицо щедрому южному солнцу. Купальный костюм, который она приобрела в одной из лавок на набережной, состоял из плотного трикотажного верха без рукавов и коротких, до середины бедра, шорт. А еще он весь был выдержан в модном на побережье сочетании темно-синего с белой полосой по краю. Во всяком случае – если верить продавщице.
На голове Тесс красовалась широкополая соломенная шляпа, надежно защищавшая от палящих лучей, а в руке она держала запотевший стакан с лимонадом, в котором позвякивали кусочки льда. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпы, золотились на солнце; кожа уже успела покрыться легким медовым загаром, и в этот момент Тесс была так хороша, что Арди в который раз поймал себя на мысли, насколько ему повезло.
– …Вот тут-то и кроется вся хитрость, понимаете? – увлеченно вещал капитан яхты, загорелый до почти чернильной черноты старик с обветренным лицом и седыми бакенбардами, стоявший у руля. – Косой парус, он ведь не как прямой. С прямым-то любой дурак справится. Поймал ветер в корму и пошел. А с косым нужно чувствовать галс, ловить ветер боком, идти переменными курсами. Порой лавировать. Это, господин Эгобар, целая наука. Поверьте старому моряку.
– Угу, – отстраненно кивнул Ардан, любуясь женой. – Целая наука.
– А вот в молодости я ходил на большом барке. До самой Каргаамы, через острова, добирались. На парусах, разумеется. Тогда еще металл и уголь по воде почти не ходили. Только самые первые военные стальные махины стали появляться… А шторма там, ну, около Каргаамы, я вам доложу, такие, что небо с землей местами меняются. Один раз нас так потрепало, что три дня без мачты дрейфовали.
– Удивительные края, – совершенно невпопад поддакнул Арди, потому как слушал капитана вполуха.
Старика, впрочем, это нисколько не смущало. Похоже, ему просто нравилось рассказывать что-то о море и своей молодости. И слушатель ему требовался скорее для приличия, чем из какой-то необходимости.
Капитан вел свой неспешный монолог о парусах, ветрах и далеких морях с таким неподдельным удовольствием, будто беседовал исключительно сам с собой. А согласные мычания Арда служили ему вполне достаточным аккомпанементом.
Что же до самого юноши, то порой тот находил в себе силы оторвать взгляд от Тесс и оглядеться.
Лазурное море ничем не походило на Ласточкин залив.
Там, на востоке, вода выглядела свинцово-серой пленкой. Даже в разгар лета непременно тяжелой и неприятно холодной. И стоило подуть самому скромному ветру, как волны тут же с оглушительным ревом накатывали на каменистый берег.