Шёпот вакуума – 2. Без ложных иллюзий, стр. 12

Пожалуй, последнюю фразу я сказал зря. Наверное, это был уже перебор, и капитан Фасси окончательно слетел с катушек.

– Молчать! – начальник приемной комиссии с размаху врезал ладонью по столу. – Забыли, что такое субординация, кандидат Строгов?!

– Курсант Строгов, – негромко, но не терпящим возражений тоном поправил подчиненного контр-адмирал Пинс, выделив голосом первое слово. – С учетом того, что испытуемый в ходе экзамена повторил лучший результат, лишь дважды показанный курсантами нашей школы за время существования теста Маккинзи, мной принято решение о зачислении рядового Строгова в состав формируемой в данный момент учебной группы по военно-учетной специальности «Пилот малого внутрисистемного корабля-разведчика». Однако в ходе вступительных испытаний и после их завершения было выявлено недостаточное понимание испытуемым буквы и духа флотской субординации. Курсант Строгов, приказываю вам за оставшееся до начала занятий время выучить наизусть Дисциплинарный устав Военно-Космического Флота. Контроль за выполнением приказа возлагаю на капитана второго ранга Фасси.

Контр-адмирал Пинс сидел за столом в своем рабочем кабинете и недовольно морщился, читая выведенный на экран рапорт за подписью начальника приемной комиссии. Кап-два всё-таки написал эту конспирологическую чушь по поводу курсанта Строгова, и теперь с его сочинением на тему «Как я разоблачил шпиона СКВВ» предстояло что-то делать, а отправлять такой документ наверх начальнику школы совершенно не хотелось.

В том что никакой Строгов не шпион, Пинс был совершенно уверен. Промышленный шпионаж не стоил таких рисков и затрат. В качестве легенды биография этого выходца из СКВВ выглядела слишком уж нелепо. Да и зачем придумывать столь сложную схему внедрения собственного гражданина в Метрополию в качестве агента-нелегала? Куда проще завербовать кого-то из граждан старых колоний, что спецслужбы окраинных государств всегда и делали в подобных случаях.

Ещё раз пробежав глазами рапорт Фасси, контр-адмирал решил всё же совершить ещё одну попытку объяснить начальнику приемной комиссии, что он навоображал себе полный бред. В Управлении над его рапортом будут откровенно смеяться, а вместе со своим подчиненным дураком будет выглядеть и сам Пинс. Однако вызвать капитана второго ранга в свой кабинет контр-адмирал не успел. Фасси неожиданно сам нарисовался в приемной и сообщил секретарю о необходимости срочной встречи с начальником школы. Само собой, Пинс приказал немедленно его впустить.

– Господин контр-адмирал, – начальник приемной комиссии выглядел взволнованным. – Позвольте спросить, вы уже отправили мой рапорт в Управление?

– Пока нет, – не понимая, что так взбудоражило подчиненного, ответил Пинс. – Желаете его отозвать?

– Н-нет, – отрицательно мотнул головой Фасси. – Его нужно срочно дополнить в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

– Строгов что, Дисциплинарный устав плохо выучил? – не смог сдержать сарказм начальник училища.

– Устав? Какой Устав? – впал в легкий ступор капитан, явно думавший о чем-то совершенно другом. – А… нет. Всё гораздо хуже. К нам прибыл ещё один кандидат из пехоты, господин контр-адмирал. И тоже буквально только что получивший гражданство Бартага-7. Вернее, даже не гражданство, а вид на жительство. Это один из бойцов из батальона Строгова, который вместе с ним прошел всю ту историю с уничтоженным десантным транспортом Акрид.

– И у него тоже рекомендация от адмирала Грога? – нахмурился Пинс.

– Нет, господин контр-адмирал, не от него. Рекомендация у этого пехотинца тоже есть, но выдана она кем-то из кадровой службы флота. Якобы по итогам анализа его действий во время отражения атаки Акрид. Выглядит вся эта история очень мутно. Уверен, его появление у нас как-то связано со Строговым. Я считаю, нужно добавить эту информацию в мой рапорт.

– Обязательно добавим, и ещё новую соберем. Всех на чистую воду выведем… Но потом, – задумчиво ответил начальник школы. – Согласен, история действительно мутная. Поэтому, прежде чем отправлять доклад в Управление, нам самим нужно понять, что за странный цирк происходит в нашей школе. Рапорт командованию должен быть четким и конкретным, а не содержать расплывчатые догадки и предположения. Надеюсь, вы это понимаете, кап-два?

– Понимаю, господин контр-адмирал.

– Тогда идите работайте. Обо всём связанном со Строговым и этим новым кандидатом докладывайте мне немедленно. Как, кстати, его фамилия?

– Салазар. Я запросил по нему подробную информацию. Он тоже с окраины СКВВ, бывший бандит средней руки из зачуханного шахтерского городка под куполом.

– Хорошо. И не валите его на вступительном испытании. Пусть пройдет, но с серьезными трудностями, на самой грани. Отчислить за неуспеваемость мы его всегда успеем, а так у нас появится возможность понаблюдать, что он предпримет и как будет взаимодействовать со Строговым.

– Сделаем в лучшем виде, господин контр-адмирал.

Пинс кивнул подчиненному, и тот быстро и целеустремленно направился к выходу из кабинета. Начальник школы по-прежнему не верил в то, что Строгов чей-то шпион, но ситуация действительно складывалась довольно странная, и он счел необходимым лично разобраться с происходящим, прежде чем принимать какие-либо решения.

Яркая вспышка, а затем – темнота. За последние несколько суток такое случалось уже не раз и не два, я даже со счета сбился. Попадание снаряда или плазменного сгустка, взрыв боевой части ракеты… Всё это приводило к одному и тому же результату – гибели моего корабля. Случались, конечно, и исключения, но редко. Чаще всего, виртуальные миссии, в которые отправлял меня мастер-сержант Ри́ччи, заканчивались именно так – вспышкой и темнотой.

– Не безнадежно, но всё ещё плохо, – в свойственной ему слегка пренебрежительной манере констатировал мастер-сержант, когда я тяжело выбрался из капсулы виртуального тренажера. – Результат ты видишь сам. Не думаю, что тебе нравится перспектива повторить его в реальности.

– Не нравится, господин мастер-сержант, – я мрачно кивнул, направляясь вслед за инструктором к столу, над которым была развернута тактическая голограмма.

Меня ждал очередной «разбор полетов» с дотошным анализом всех допущенных мной ошибок и неточностей. Впрочем, по-настоящему грубых просчетов я в последнее время уже почти не совершал, но сложность задач, которые ставил передо мной инструктор, не прощала даже небольших отклонений от оптимального сценария прохождения миссии, на первый взгляд казавшихся совершенно не критичными.

– Смотри сюда, курсант.

Риччи запустил запись моей миссии в ускоренном режиме и вернул скорость воспроизведения к нормальной только уже ближе к её окончанию. Это показалось мне хорошим знаком, потому что мастер-сержант всегда анализировал мои ошибки в порядке их совершения, а значит, до этого места в моих действиях его всё устраивало.

– Ты попытался протиснуться между двумя разведзондами и кораблем-разведчиком Акрид, прикрываясь небольшим роем обломков, оставшихся на орбите после недавнего сражения, – голосом терпеливого учителя младших классов произнес инструктор. – На первый взгляд это правильное решение, потому что все альтернативные варианты выглядят гораздо хуже. И ты даже смог проскочить, но… Дальше сам скажешь, в чем ошибся? Или мне объяснить?

В принципе, я и сам понимал, где накосячил. Когда знаешь, что будет дальше, всегда легче искать ошибки и упущения.

– Сам маневр я выполнил удачно, но не учел, что ситуация, в которой я окажусь после его завершения, может стать уже совсем не такой, какой она была в момент его начала, и хороших вариантов выкрутиться из новой проблемы у меня уже не будет.

– Тем не менее ты выкрутился. Вернее, почти выкрутился.

– Это была лишь временная отсрочка. Акриды не смогли засечь мое точное местоположение, но факт наличия нарушителя в зоне контроля они зафиксировали, использовав косвенные данные об искажениях гиперполя. Мне следовало немного подождать, а я поторопился воспользоваться открывшейся возможностью проскочить, побоявшись её упустить. Если бы выждал хотя бы минуту, стало бы ясно, что нужно искать другой путь. А так я сам загнал себя в ловушку.