"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 949

- Простите, я не понял: а чья там территория? – вмешался Абдулла Ветчет.

- Формально индонезийская, - ответил Мусаффар.

Тут Абдулла Ветчет недоуменно повернулся к меганезийцам.

- Простите, джентльмены, а почему вы объявляете какие-то условия? Мы можем сами договориться с официальными властями в Джакарте о проекте развития этого района.

- У всех морей один берег, - насмешливо ответил Старк, - идите, договаривайтесь, как хотите, и с кем хотите. Флаг вам в руки, барабан на шею.

- Э-э… Видимо, я не все понимаю. Объясните.

- В экваториальных австронезийских морях, - ответил Мусаффар, - контроль дается не бумагой, а огнем. Поэтому Джакарта и не смогла продать белое золото Хальмахеры.

- А-а… - протянул канадский инвест-оператор, - …Тогда понятно. А цена какая?

- Такая… - и Мусаффар показал ему визитную карточку с какой-то надписью от руки.

- А-а… Тогда, быть может быть, имеет смысл согласиться с мистером фон Зейлом?

- Если согласится Карим, - сказал Мусаффар и показал ему карточку.

- Иншалла, - спокойно ответил Карим Али ат-Тариди.

После этого ответа (дословно означающего «если будет на то воля Аллаха», а с учетом контекста - просто: ОК), Абдулла Ветчет оживился, энергично потер ладони, и заявил:

- Нам остается придумать достойное название для инвестфонда. Я надеюсь, условие о религиозно-политической нейтральности в Море Нези не касается названий.

- Касается, - сказал фон Зейл, - никаких слов вроде «ислам», «шариат», и аналогов.

- Но, Хелм, это слишком! Мы работаем с исламскими финансовыми инструментами, и принципы бренд-дизайна требуют отсылки к исламской культуре в названии!

- Абдулла, у нас нет возражений против названия из исламской культуры, но у него не должно быть императивной отсылки к вашей религии. Назовите свой инвестфонд, ну, например: Альгамбра. А что? Памятник мировой архитектуры, мавританский дворец в Испании, он даже внесен в листинг ЮНЕСКО.

- Слишком затасканно, - возразил Ветчет.

- А вот, - произнес Старк, - назовите: Шаверма. Общеизвестно, позитивно, народно.

- Ури, вы что? Назвать миллиардный инвестфонд, как арабский фастфуд! LOL!

- Абдулла, хотите сильный бренд – назовите: Каддафи, - предложил фон Зейл.

- Что?! Каддафи?! – Ветчет схватился за голову, - Хелм, а вы представляете реакцию западных СМИ на инвестфонд, названный в честь военно-тоталитарного ливийского диктатора, который, кроме геноцида в своей стране, провел теракт в Шотландии? Вы военный разведчик, и наверняка знаете про взрыв самолета над Локкерби в 1988-м!

- Да, я знаю об этом. Но я знаю также, что Муаммар Каддафи был самой выдающейся фигурой арабского социализма - движения Ba’ath, и в мировой политической истории Каддафи остался именно в этом качестве. Да, будет резкая реакции западных СМИ, но посмотрите с позиции PR. Это плюс, а не минус. Абсолютно бесплатная раскрутка.

- Раскрутка? Но какой ценой?! СМИ станут ассоциировать нас с терроризмом!

- Ну, - фон Зейл пожал плечами, - по-любому станут, если ваша штаб-квартира будет в Меганезии. А если негативный PR-мем нельзя устранить, то его надо использовать.

Между тем, Карим Али ат-Тариди, составил свое мнение, и громко высказал:

- Офицер гестапо прав! Имя Каддафи сразу принесет нам авторитет!

- Каддафи, а теперь еще гестапо? – внезапно упавшим голосом переспросил Ветчет.

- Без паники, - сказал фон Зейл, - нашу разведку называют «гестапо» просто в шутку.

- Плохая шутка какая-то, - уныло прокомментировал канадский инвест-оператор.

- Мне, - объявил Шахзар-Имран Мусаффар, - тоже понравилось название: инвестфонд Каддафи. Мы осмелимся на такое, что другие даже шепотом боятся сказать. Это сила!

- Это сила, - подтвердил ат-Тариди, и строго посмотрел на Абдуллу Ветчета.

- Ладно, я не спорю, пусть будет Инвестфонд Каддафи, - тихо согласился он.

…

*57. Интеллектуальные задачи, которые надо увидеть.

На исходе ночи 1 августа. Там же: Море Горгоны. Мега-яхта «Ecoil-Rig».

Герда Шредер не впервые замечала, что в Море Нези вещи часто не то, чем кажутся, но каждый раз открытие такого рода приводило ее в изумление. И сейчас, обнаружив, что мега-яхта «Ecoil-Rig» является не только большой статусной игрушкой биотопливного миллиардера Омара Зурарра, но и (прежде всего!) плавучей лабораторией, Герда была предельно изумлена. Спонтанный гид, магистр Марракот, дядька-австралиец, сразу же сообщил, что это имя не настоящее, а взято из НФ-романа Конан Дойла «Марракотова бездна». «Я экстерьерно напоминаю профессора Джорджа Челленджера, героя другого романа Конан Дойла, однако бороду я не отращиваю, поскольку мои подружки… Вы понимаете» - так представился этот невысокий, широкоплечий, очень жизнерадостный субъект в первую минуту знакомства. Чуть позже (в главном зале лаборатории) Герда, отметив мимолетные невербальные реакции девушек из персонала, сделала вывод: у магистра Марракота есть харизма, что ли… Герде не нравилось это слово (как любые подобные слова, служащие заменой честному «черт его знает»), но как еще объяснить наблюдаемый эффект? Почему при наличии в персонале очень симпатичных парней, большинство ЗНАЧИМЫХ взглядов девушек достается этому эпическому магистру?

Впрочем (решила Герда) лучше оставить эту тему психоаналитикам-неофрейдистам. У Герды другая тема: понять, чем занят этот коллектив (около 100 человек, из которых в данный момент на борту - треть: ночная смена), и как они относятся к Омару Зурарра, миллиардеру, владельцу этого плавучего комплекса (КАК БЫ мега-яхты), субъекту из совершено иной культурно-религиозной среды, с иными ценностями и обычаями.

Герда прямо объявила магистру Марракоту о своем журналистском интересе и (вот же приятный сюрприз!) он воспринял это с веселым азартом: «Превосходно, фройляйн! Я уверен: вы соберете на этом поле такой мешок информационных корнеплодов, что вам хватит на королевский обед для вашего интеллектуального любопытства!». Марракот обожал создавать такие экзотические словесные конструкции. Высказав это, он весьма церемонно проводил Герду в свой кабинет (отгороженный угол лаборатории, с окном - между прочим, под водой на глубине около 7 метров), и объявил: «Чтобы доставить в создавшейся диспозиции максимум иллюзорного сюрреализма, я брутально поменяю местами ответы на два ваших вопроса, чтобы вы чувствовали себя психонавтом под воздействием экзотического галлюциногена. Я сначала устрою вам беседы тет-а-тет с сотрудниками, и лишь после объясню, чем мы тут занимаемся! Ха-ха-ха!».

И с таким смехом (как у Мефистофеля Гете, играемого избыточно пафосным актером-любителем) магистр Марракот пригласил «первого аудируемого» (как он выразился)...

…Это был обыкновенный парень-британец, портовый инженер из Кардиффа… Герда беседовала с ним четверть часа, и получила лавину неожиданной информации… Затем второй собеседник: девушка-киви из Фангареи, механик-ремонтник… Третий: парень костариканец, подводник из турфирмы… Четвертый: девушка-британка, математик из Гемпшира. По шагам выстраивалась общая картина - необычная, как те рыбы, которые подплывали к окну, чтобы поглядеть на двуногих в застекленном мега-террариуме.

Через полтора часа Герда поняла: материала собрано достаточно, и вопрос только: что делать с этим материалом? Как обойти дилемму: информативность или этика? Если не оглядываться на этику, то получится сильный репортаж, вот какого содержания:

...Проект «Гигаплафер» стартовал в мае прошлого года - на волне камуфляжной игры-реформы Накамуры, изобразившего, будто страшная Меганезия уже почти приручена мировой олигархией. Тогда (с мая по сентябрь) многие миллиардеры ринулись на эту перспективную свободную поляну, но проект семьи Зурарра отличался от прочих. Он выглядел, как околонаучная сверхдорогая фантазия. Да, фантазия, настолько дерзкая и красивая, что некоторые молодые специалисты - нези сделали исключение из правила: «никакого сотрудничества с мусульманами», и вписались в эту интересную работу.