"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 897

Завершив свой доклад (или урок) Кларион занялась коктейлем из кокоса и кактуса. А капитан Техас спросил: что в данном случае следует понимать под монетизацией? Рэм Тингели пояснил: имеется в виду превращение открытий в систематический источник прибыли, который может быть оценен методами, общими для любого бизнеса. Тэффи задала провокационный вопрос: когда что-то монетизируется - хорошо это или плохо? Провокация не была сразу распознана, и Рэм ответил, что монетизация - необходима и прогрессивна. Что монетизация это основа Западной экономической системы, которая признана, как эталон, во всем мире… Или почти во всем мире. Что она упорядочивает общество: устанавливает единую шкалу ценностей, единые правила игры. Только так можно вовлечь в экономический оборот весь существующий потенциал, и обеспечить благоденствие. Тут Тэффи сделала свой ход, спросив: а почему бы не монетизировать дружбу, и любовь, семью, вообще всех родных и близких, включая детей? Почему не монетизировать любого человека? А если этому мешает закон, то, может, надо просто   монетизировать законы? Может, тогда настанет превосходное благоденствие?

Рэм Тингели оказался психологически не готов к такому повороту разговора, и начал неловко выкручиваться. Но, капитан Техас выручил бельгийца - предложил оставить монетизацию человека, как тему для памфлетистов, и подумать: что получиться, если монетизировать монетизацию? Во что она будет оценена по общим правилам? Рэм с готовностью ухватил шанс уйти от этически-неприятной темы, но попросил таймаут – поскольку вопрос поставлен неожиданный: монетизировать монетизацию, вот черт! А Кларион Тингели заявила, что это уже дебри, и что она приглашает Тэффи поплавать, полюбоваться с воды подсвеченным пиратским флагом на мачте «Ника-ван-Хоорна», посекретничать немного (да-да – как же без этого?). И Тэффи ответила согласием.

У двух мужчин за столом случился нежданный тет-а-тет. Они чуть-чуть помолчали, а капитан Оули даже успел закурить сигару. Рэм Тингели покачал головой и сообщил:

- Твой вопрос о применении монетизации к монетизации застал меня врасплох.

- Рэм, неужто ты никогда не задумывался об этом или о чем-то типа того?

- Разумеется, я задумывался. Мы даже вчера в баре обсуждали это с Форкисом.

- С Форкисом Констакисом, который с греческого Крита? – уточнил капитан Техас.

- Да. У нас разный бизнес, но правила общие, как я говорил. Впрочем, ты знаешь.

- Я знаю, - подтвердил капитан Техас.

- Мы, - продолжил Рэм, - приехали из Лоренгау после освобождения, и мы были, прямо скажем, не в лучшей форме. Форкис - особенно. Он ведь провел все это время, ожидая обезглавливания. Хотя, это ты тоже знаешь. В общем, я заглянул в ЦЭБИМ, поцеловал Кларион, посмотрел на нашего малыша, и… Кларион у меня замечательная. Когда она услышала, что было с Форкисом, то сказала: «побудь с ним». И мне тоже требовалось, наверное, снять это мерзкое чувство… Страха и беспомощности. Знаешь, мне стыдно. Стыдно, что я ничего не сделал… Там. Сидел и дрожал, как ягненок на бойне.

Капитан Техас махнул дымящейся сигарой.

- Наплюй и забудь. У тебя не было оружия, и вообще у тебя другая профессия. Решать проблемы такого типа, это не твоя работа, а моя. Элементарное разделение труда.

- Слова, всего лишь слова, - отозвался Рэм, - истина в том, что мужчина всегда должен оставаться мужчиной. Защитником для своей семьи. Иначе грош ему цена.

- Это вредный конфуцианский стереотип, - прокомментировал меганезийский капитан-инструктор, - хочешь знать, что сказал майор фон Зейл нашей команде перед атакой на охранение непальских «голубых касок» и азиатских исламистов там, в Лоренгау?

- Хочу.

- Он сказал, типа, так: «Задача: поддержать людей, у которых проблемы вне сферы их компетентности, но в сфере нашей компетентности. Завтра будет наоборот. Тогда они, действуя в сфере их компетенции, поддержат нас, наших близких, и наш образ жизни. Принцип Tiki – в этом», - сделав ударение на слове «Tiki», капитан Техас замолчал.

- И все? – удивился бельгиец, – Это были все слова перед боем?

- Ну, типа, остальное было про технику исполнения, и сейчас к делу не относится.

- Но, Оули, насколько я знаю, в Меганезии, почти все граждане владеют оружием.

- Так точно, - подтвердил Оули, но, «почти» это не «все». И еще: одно дело застрелить гопника, другое дело выиграть против организованного формирования. Граждане, для которых персональное оружие не главный рабочий инструмент, умеют решать первую задачу, но не вторую. У каждого есть профессия, а есть хобби, просто второстепенные навыки. Ты, Рэм, наверное, водишь автомобиль, но не будешь выступать в авто-гонке.

- Ладно, а как быть с тем, что пассажиры «Мидгардсорма» не ваши граждане?

- Вообще-то, Рэм, мы еще посмотрим, как руны лягут. Вот, Форкис, например, решил делать бизнес в нашем море. Не только он, а его семья. Крупная бизнес-группа. У нас открытая страна. Любой нормальный человек, который хочет тут работать, или просто жить, может это сделать. Мы так построили нашу страну, потому что мы так хотим.

Бельгиец немного растеряно сделал глоток коктейля, и произнес:

- Черт побери! Ты умеешь быть убедительным даже без оружия.

- Ну, - капитан покрутил пальцами, - в прошлом году я был шефом охраны профессора  Лукаса Метфорта, социального философа. Вот, нахватался, как-то так.

- О! Это тот Метфорт, транс-марксист. Автор Лантонской хартии?

- Ну, возможно, он - автор. Хотя, точно я не знаю. Но про монетизацию монетизации я услышал от Метфорта. А что об этом думаешь ты, Рэм?

- Вряд ли после Метфорта я расскажу об этом нечто новое для тебя. Хотя, может, тебя заинтересует то, что говорил Форкис тогда, в баре. Он здорово зажегся, когда пришла доктор Синти Росетти. По-моему, это любовь, но сейчас о другом. Когда она пришла, Форкис стал развлекать ее афоризмами об экономике. В частности таким: мы должны доказать людям в слаборазвитых странах выгоду от вхождения в глобальный товарно-финансовый рынок, даже если для этого придется лишить их последнего куска хлеба.

- Красота! – восхищенно прокомментировал Оули Техас.

- Вообще-то, скорее, свинство, - сказал Рэм Тингели, - слава богу, что наша фирма не работает в слаборазвитых странах. У нас hi-tech продукт, в общем, другой сегмент. Но иногда мы работаем с концернами, продвигающими западные торговые сети в нищие регионы. Они лоббируют там закрытие дешевой фермерской торговли, и вынуждают туземцев судорожно искать деньги на покупку дорогой пищи в супермаркете.

Капитан Техас попыхал своей сигарой и прокомментировал:

- Обычное дело, Рэм. Мне довелось воевать за одну маленькую страну, куда вторглись международные миротворцы потому, что местные научились производить в гаражных условиях более дешевые и качественные электронные гаджеты, чем те, что предлагает картель IT-производителей. У этих гаджетов была своя программная среда, на порядок компактнее и лучше, чем в микрокомпьютерах того же IT-картеля.

- Кажется, я знаю, о какой стране речь. Это в Карибском бассейне, не так ли, Оули?

- Ну, видишь, - капитан Техас улыбнулся, - всем, кто в теме, известно, что почем в этой глобальной монетизации. Но почти все бизнесмены, приезжающие сюда с Запада… С условного Запада, включая, например, Тайвань. Так вот, почти все сперва удивляются нашей Хартии, запрещающей социальную монетизацию и банковские финансы.

- Я тоже удивляюсь, - сообщил бельгиец, - зачем запрещать эффективные методы? Да, сейчас они применяются анти-рыночно. Но в XIX веке эти методы были эффективны.

- Вот, - сказал капитан, - когда мы построим продвинутый нео-XIX век, тогда увидим, согласуется ли отражение этих методов с Хартией. Хартия неизменна по-любому.