"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 837

- Не надо ничего делать, кэп. Судья, которому полиция скинула дело, Алекс Чо, умный дядька, русско-китайский метис из Хабаровска, инженер-энергетик. Я читал как-то его тезисы по переходным режимам…Хе-хе…Геотермального реактора. Когда Алекс Чо разыщет подозрительную ниточку, то размотает до самой катушки.

- Подожди, Егор! Как судья может быть еще и инженером чего-то такого?

- Кэп, в Меганезии нет профессиональных юристов. Судьи выбираются по рейтингу и жребию, из обычной гражданско-военной публики. Так сказано в Хартии. Короче: суд начнется завтра утром. К этому времени Гестапо должно нарыть инфо для судьи. И, я уверен: они нароют. Не так сложно. Судья поймет, что французские юниоры не сами выдумали пропагандировать запрет ГМО, а кем-то направлены, и юниоры получит не больше, чем штраф и общественные работы. Еще, конечно, судья натравит Гестапо на заказчиков этой пропаганды, где бы заказчики ни находились. Но сие не наша печаль.

- Гм… Егор, а Гестапо, это незийская разведка, INDEMI?

- Да, - стармех Попандопуло кивнул.

- Гм… - повторил капитан Торфин Бйоргсон, - …Надеюсь, так и будет. Не хватало нам потерять двух пассажиров путем расстрела.

…

*17. Суд над веганской агиткой. О пользе школьных знаний.

Это же время. Палау. Кампус Лабораториума (Политехнического университета).

Из сегодняшних случайных гостей кампуса больше всех повезло кианг-пони по имени Намиками. Студенты (с разрешения Микар Унгилранг) кормили лошадку бананами, и арбузами, катались на ней по кругу (с переменным успехом - не так просто ездить без седла и управлять без уздечки), а когда лошадке становилось жарко, тащили шланг, и поливали прохладной водой от носа до хвоста. В общем – развлечение.

Напротив, молодожены Февре чувствовали себя очень невесело. Наверное, если бы не социальный наблюдатель Микар Унгилранг, то они впали бы в тихую панику. Только спокойное дружелюбие этой малайско-полинезийской метиски - их ровесницы давало психологическую опору Кристоферу и Франсуазе. После понятного шока, вызванного арестом, они успели «оттаять», и начали попытки обратить Микар в свою веру. Можно сказать: обстановка (веранда у бассейна) располагала к философскому флейму.

Стартовый заход сделала Франсуаза.

- Послушай, Микар, если ты соцнаблюдатель, то тебе, наверное, важно разобраться.

- Разобраться в чем? – спросила та.

- Разобраться, за что мы выступаем, - пояснила француженка.

- Я и так знаю, - невозмутимо ответила Микар, наливая всем цветочный чай в чашки.

- Что ты знаешь? – поинтересовался Кристофер.

- Я знаю, что вы веганы. Вы считаете неэтичным питаться или пользоваться чем-либо, получаемым из животных. Теперь вы решили, что неэтично трогать любые гены. Я не понимаю, как вы к этому пришли, но это, в общем, не главное.

- А что главное? – спросила Франсуаза.

- Главное, - ответила Микар, - что вы попытались тут сделать запреты для kanaka-foa.

- Kanaka-foa? Так вы себя называете?

- Да. Обычно мы говорим просто: foa.

- Понятно! - Франсуаза кивнула, - Но ответь: ты считаешь, вам вообще все позволено?

Меганезийка качнула головой.

- Нет. Не вообще все, а только все, что не запрещено Великой Хартией.

- Послушай, Микар! – воскликнула Франсуаза, - Ты говоришь, как фундаменталист!

- Как фундаменталист? Хэх! Почему ты так решила?

- А потому, что ты все объясняешь вашей Хартией, как фундаменталист все объясняет Библией, Кораном, или Торой!

- Нет, Фран, я ничего не объясняю Хартией. Ты спросила: как я считаю? Я ответила.

- Подожди, - встрял Кристофер, - а из чего следует, что ваша Хартия правильная?

- Крис, а из чего следует, что твои кроссовки правильные?

Молодой француз, сильно удивленный таким поворотом, уставился на свою обувь.

- Э… А какое это имеет отношение…

- …Прямое! - авторитетно объявила Микар, - Просто ответь. Из чего следует, что твои кроссовки правильные? Ведь ты бы их не выбрал, будь они неправильные. Да?

- Да, - согласился он, - ладно, если ты настаиваешь. Эти кроссовки легкие, удобные, по размеру подходят, не жмут, не натирают ноги. Еще: они недорогие, и они мне нравятся.

- Вот, - сказала меганезийка, - наша Хартия примерно так. Легкая, удобная, по размеру подходит, не жмет, не натирает ноги. Еще она недорогая, и она нам нравится. Поэтому, олдермены коллективов foa собрались позапрошлой осенью, и приняли такую Хартию.

- Послушай, - перехватила эстафету Франсуаза, - пусть, эта Хартия вам нравится. Но в окружающем мире не только вы живете. Есть другие живые существа. Другие люди и животные. Разве это правильно – жить, как вздумается, наплевав на жизнь соседей?

Микар Унгилранг неопределенно пожала плечами:

- Это слишком общо. Одно дело: конкретно мой сосед, или соседская кошка. И совсем другое дело какой-то незнакомый туркмен в пустыне Каракумы. Я без понятия, что он существует, а он без понятия, что я существую. У меня с ним только небо общее. Типа: атмосфера и звезды. Делить нам нечего, договариваться не о чем.

- А морские животные? - возразил Кристофер, - Они ваши конкретные соседи!

- Да, - Микар кивнула, - киты, например, наши соседи. Мы с ними разные, но каждый разумен на свой лад. Мы можем хоть немного понимать друг друга, и договариваться. Поэтому Хартия защищает морских животных, которые выглядят для нас разумными. Аналогично – человекообразные обезьяны. Они вообще почти как мы. Такие дела.

- Неразумных существ, по-твоему, можно убивать? - воскликнула Франсуаза, - Можно охотиться на них, сдирать с них шкуры, съедать их мясо, уничтожать их просто так?

- Опять слишком общо, - сказала Микар, - а, например: если на вегана сел комар, то что следует делать? Прихлопнуть? Или только сдуть? Или терпеть, пока комар кушает?

Смущенное молчание французской парочки стало признаком того, что верен, все-таки, первый вариант ответа, и Микар продолжила:

… - Если слишком философствовать про это, то докатишься до джайнизма. Это такая религия, где ортодоксы, если идут куда-нибудь, то подметают перед собой тропинку специальной метелкой, чтобы случайно не раздавить какую-нибудь букашку. А рядом может скакать птичка, и склевывать этих букашек. Ну, какой смысл в этой метелке?

- Ты доводишь до абсурда! - обиженно сказала Франсуаза, - И мы ушли куда-то далеко. Вообще-то мы здесь в Океании агитируем против того, что опасно для всех существ на планете. Против ГМО. Против морских ферм ГМ планктона в первую очередь.

- Что, по-вашему, плохого в плаферах? – удивилась Микар.

- Хотя бы то, - ответила француженка, - что те самые киты, которые у вас тут, будто бы, защищены Хартией, задыхаются! Они не могут всплыть к поверхности за воздухом!

Меганезийка непонимающе покрутила пальцами у себя перед носом.

- Почему киты не могут всплыть?

- Планктон! - пояснил Кристофер, - Толстый слой ГМ планктона, площадью в десятки квадратных миль, блокирует поверхность. Там даже рыбы гибнут, поскольку в воду не поступает кислород из атмосферы. Морские птицы, если садятся на этот слой, то сразу увязают в нем, как в болоте, не могут взлететь и тоже гибнут.

- Хэх!.. - Микар задумалась, и почесала сначала левое колено, затем правое, - …Хэх! Я спросить хочу: вы хоть раз были на каком-нибудь плафере?

- Мы там не были, - сказал он, - но у нас есть видеозаписи! Там все ясно!

- Хэх… А можно глянуть?

- Как? - буркнула Франсуаза, - Полисмены отняли у нас все электронные гаджеты.

- Точно! - Микар постучала себя пальцем по лбу, - Это я затупила. Подождите, сейчас я позвоню судье, и притащу вам другие гаджеты, на то время, пока ваши в полиции. Для примерно таких случаев и есть в Хартии пункт про социального наблюдателя!