"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 797

- Да, Маргарет, - снова так же грустно ответила чернокожая девушка.

- Так, Тэффи. Ну-ка быстро говори: чего ты боишься?

- Я не боюсь. Просто, мне страшно.

- О! Тэффи! Превосходно сказано! Ты смелая девчонка, просто тебе страшно. В этом, я полагаю, общее свойство людей: страх неизвестности. Давай-ка победим этот страх. В психологии доказано: если ты назовешь свой страх, то он начнет таять. Ну, назови.

Юная нубийка вздохнула.

- Я читала в интернете про море Нези. Про лантонский геноцид в прошлом сентябре. Я думаю: что будет, если нези узнают о моей религии? Ведь я остаюсь мусульманкой.

- Ах, вот ты о чем, - пожилая канадка покивала головой, - и где ты об этом прочла?

- В «Globe-online» ответила Тэффи.

- Понятно. Тебе попалась статья в нео-консервативном таблоиде.

- А… Значит, Маргарет, там показано вранье?

- Нет, детка. Назвать это враньем было бы нечестно. Это половина правды. Такова, по обыкновению, манера таблоидов. Выбирается та половина фактов, которая без другой половины может вызвать шок и возмущение у читателя. Вот пример: в 1945-м, англо-американская авиация сожгла германский город Дрезден. 25.000 германцев погибли, в основном – мирные жители. Они не успели выбраться из грандиозного пожара. И это чудовищно, как ни посмотри. Но нельзя рассматривать это событие в отрыве от всей истории Второй Мировой войны, развязанной властями Германии в 1939 году. Самой ужасной войны в истории Европы. Войны, которая унесла 50 миллионов жизней. Мы говорим: бомбардировка Дрездена чудовищна. Но на фоне всех ужасов войны, это был обычный эпизод: одна воюющая сторона уничтожила часть тылов другой стороны.

- Маргарет, а что было тогда, в сентябре, в Меганезии, в Лантоне?

Канадская новеллистка снова покивала головой.

- Тогда в Меганезии… Это была мерзкая и глупая политическая игра со стороны ООН. Каким-то чиновникам в Нью-Йорке показалось, что лидеров мятежной Океании легко подкупить или запугать торговой блокадой, надавить на них, ввезти на их архипелаги банкиров-грабителей и агрессивных фундаменталистов, а затем задушить Меганезию финансами и толерантностью. Сделать то, что успешно делалось в других маленьких странах, пытавшихся выскочить из глобального беличьего колеса.

- Но, Маргарет, ты говорила, что Меганезия очень большая страна, просто огромная.

- Да, Тэффи. С учетом акватории Меганезия огромна. Как четыре Канады. Но, если мы смотрим только сушу, то Меганезия, это как Куба, а по населению – как Люксембург.

- Понятно, - сказала нубийка, - а что, все-таки, случилось в сентябре в Лантоне?

- Нези, - ответила канадская новеллистка, - перехитрили противника: сначала полгода изображали, будто измотаны прошедшей войной, готовы капитулировать на обычных условиях для маленьких стран, и не способны выдержать политическое давление. А в действительности, нези накапливали силы, строили мозаичную экономику, искали, и находили западных бизнесменов, желающих участвовать в такой экономике, ввозили талантливых ученых и инженеров, и создавали дешевое ядерное оружие. Вот так они незаметно готовились ко Второй Новогодней войне. Накануне войны нези истребили в своей стране всех противников Лантонской Хартии. Это чудовищно - как в примере с бомбардировкой Дрездена. Но это также нельзя рассматривать отдельно от войны.

- А мусульмане? – спросила Тэффи.

- Просто, - сказала Маргарет, - мусульманская община Океании была против Хартии.

Тэффи Аллегро снова вздохнула, и сообщила:

- В «Globe-online» написано, что в Меганезии запрещено быть мусульманином.

- Чушь! - Маргарет махнула рукой, - Хартия нези построена на одном простом старом  принципе: живи, как хочешь, и не мешай жить другим. Ты можешь быть кем хочешь, и молиться любому богу. Пока ты никого не пытаешься принудить к своей вере, ты под защитой Хартии. Когда мои знакомые девчонки, чуть старше тебя, бунтарки по натуре, перебрались в Меганезию, они решили проверить: насколько далеко простирается этот принцип «как хочешь».

- И? – осторожно поинтересовалась канадская египтянка-нубийка.

- …И проверили. Оказалось, что до горизонта. Сколько не иди, а горизонт еще далеко.

- Девчонки – это ныряющие викканки, кйоккенмоддингеры? – спросила Тэффи.

- Да, - сказала Маргарет Блэкчок, - если хочешь, я потом расскажу тебе о них. А сейчас давай-ка пойдем в городок. Надо извлечь наши дорожные сумки из камеры хранения, и перетащить в нашу каюту на лайнере. И, вероятно, при этом надо будет пообщаться с капитаном, или с другим судовым офицером. Это твоя роль, Тэффи, ведь я в маразме.

- Ох, Маргарет… А вдруг тот офицер будет задавать вопросы?

- Не бойся! Тогда я перейду из режима «тихий маразм» в режим «склочный маразм» и, уверяю тебя: тот офицер сразу перестанет тебя спрашивать о чем-либо, поскольку его единственной мечтой станет прекращение коммуникации с этой старой ведьмой. Это я имею в виду себя. Ты даже не поверишь, какой неприятной собеседницей я могу быть.

…

Во второй половине этого дня, Маргарет Блэкчок и Тэффи Аллегро (aka Тэйф Саадат) оказались на борту лайнера «Мидгардсорм» (согласно билетам на четверть круиза). И, незадолго до полуночи, которая была светлой (солнце полярного дня висело, как будто раскаленная сковородка, над южным горизонтом), «Мидгардсорм» покинул маленькую гавань Кикиктархуак. Он двинулся дальше на северо-запад. Позже, к утру он повернул, оказался на западном курсе, вошел в широкий Северо-Западный пролив, пролегающий между заполярными островами, и продолжил путь к Северному Ледовитому океану…

…Каприз судьбы при случайном распределении билетов привел к тому, что канадской новеллистке и ее юной спутнице, по номеру их каюты выпал в ресторане-буфете стол, общий с Гердой Шредер и Азалиндой Кауфман. Сначала две германки были несколько удручены (надо же, какое невезение: получить себе в компаньоны по завтраку, обеду и ужину тетку-мумию в маразме, пишущую женские любовные романы, и ее няньку). Но актерской выдержки Маргарет Блэкчок хватило всего на день. Затем, она стала собой: оптимистичной, яркой, общительной, доброжелательной, любознательной, остроумной. Короче говоря: душой компании. А Тэффи Аллегро, тоже выйдя из роли няньки, стала развлекать соседок по столу отличными шаржами и эскизами на своем планшетнике (вероятно, у нее был талант быстро передавать впечатление в несложном рисунке).

…

4 дня пролетели стремительно и весело. Наступило 21 июня. Экватор северного лета (южной зимы). Солнцестояние... В тот вечер «Мидгардсорм» вырвался из Ледовитого океана через узкий пролив Беринга между Америкой и Сайберией на невообразимый простор шириной с половину планеты, открытый прямо по курсу до шельфовых льдов Антарктиды. Величайший океан, который, из-за странной шутки демона истории, еще называется Тихим. И тогда на мостике «Мидгардсорма» случился небольшой мятеж.

Помкэп, канадец Джебб Бретер и рулевой исландец Олаф Тйалвисон, взяли капитана исландца Торфина Бйоргсона, что называется, в клещи.

- Вот что, земляк, - твердо сказал Олаф, - давай-ка после ужина иди в каюту, и спать.

- Босс, - добавил Джебб, - знаешь, при всем уважении к тебе, рулевой прав.

- Мужики, - строго сказал Торфин, - опять же, при всем уважении, капитан здесь я.

- Слушай, земляк, - возразил рулевой, - хоть ты капитан, но не единственный моряк на корабле. Ты который день торчишь на мостике, только в гальюн выходишь. Жрешь за спиной вахтенного. Спишь здесь на диване в углу урывками. Хватит охреневать. Мы с помкэпом молчали, пока шли по Заполярью, но теперь - баста. Иди в каюту, капитан.

- Мужики, - не сдавался Торфин, - до выхода за Алеутскую дугу зона особого риска.