"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3441

фронтальное остекление мостика. Прошло, наверное, около минуты, и Лола, сменив тему, спросила:

– Сейчас пишешь что-нибудь?

– Ты про рэп? – уточнила Трэй, и после кивка собеседницы сообщила, – Конечно! Темы сыплются на голову, только успевай цапать! Я творю альбом

«Джамблефобия». Ну, ты понимаешь, про что.

– Страх перед Джамблями, в смысле перед сверхцивилизацией? – предположила Лола.

– Да. Над этим страхом надо издеваться, чтобы даже у платных инфлюэнсеров, которые целенаправленно пачкают мозги юзеров в соцсетях, отбило

охоту говорить такие вещи.

– Издеваться? – переспросила журналистка.

– Точно! – Трэй энергично кивнула, – Применять газлайтинг, буллинг, и хейт! Я вижу по глазам: тебе это не нравится. Так ведь?

– Так, – Лола кивнула, – мне в принципе не нравятся такие действия.

– Видимо, ты по-своему права. Но я права по-своему. С древних времен уличные певцы издевались над глупыми политиками и их жуликоватыми

советниками.

– Трэй, сейчас не древние времена, сейчас есть цивилизованные пути информирования широкой публики.

– Ну, с одной стороны да, а с другой стороны – много умных слов и политкорректность. Уличная песня это совсем другое дело. Попробуй, поспорь.

Журналистка улыбнулась, хлебнула еще грога, и покрутила головой.

– Не буду спорить. Интереснее послушать, о чем ты намерена петь.

– Тогда слушай. Первая композиция называется: «не джамбли съели твой суп». Вторая: «тень джамблей на царствах». Третья «свидание с

джамблями». И четвертая: «когда мы станем джамблями». Может, дальше будет пятая и шестая, но я еще не придумала.

– Мм… Звучит загадочно. При чем тут суп?

– Суп это собирательный образ ресурсов, – сообщила кореянка, – ты наверняка читала и смотрела всякую хрень, где какой-нибудь титулованный

мыслитель рассуждает, будто джамбли захотят отнять земные ресурсы. Еще добавляет, что при этом людей обратят в рабство. Типа: конкистадоры

поступили так с индейцами, значит любая более развитая цивилизация поступает так с менее развитой. Тут самое время приколоться: вообще-то

земные ресурсы уже в основном отняты, а люди уже в основном обращены в рабство.

– Я не поняла насчет земных ресурсов и людей, – призналась Лола.

– Это элементарно! – Трэй взмахнула руками, – Сейчас с глобальной статистикой что-то случилось, но перед Вандалическим кризисом примерно 99

процентов земных богатств принадлежало менее чем 1 проценту людей. Более половины людей при этом получали нищенскую зарплату за свой труд, так что едва могли прокормиться. Значит, даже будь джамбли конкистадорами, они ничего не отняли бы у людей. Все уже отнято местными

капиталистами. Нечего отнимать. Это с одной стороны.

– Ладно, а что с другой стороны?

– С другой стороны: джамбли не конкистадоры, им все это на фиг не надо. Ты смотрела пресс-конференцию экипажа Алкйоны 5-го мая, где про

цивилизации 3-го типа?

– Да, – Лола кивнула, – цивилизация, которая печет звезды, как пирожки, вряд ли станет играть в конкистадоров и отнимать у кого-то суп. Я поняла. А

что там про царства?

Чоэ Трэй широко улыбнулась и уточнила:

– Тень джамблей на царствах. Это про обиду земной элиты на джамблей за то, что они появились. Представь: всякие миллиардеры, лидеры

финансовых империй, заказывали статусные штуки: небоскребы-офисы или дворцы, нечто придуманное, чтобы вызывать благоговение у плебеев, не

входящих в элиту. Но на космическом горизонте возникают джамбли и по контрасту с их межзвездными кораблями всякое земное великолепие это

ничтожные гнезда букашек. Даже боги мировых религий выглядят мелкой фауной. Тут я набрела на книжку Ницше, называется «Человеческое, слишком человеческое». Много лишних букв, но местами толково сказано…

…Кореянка взяла телефон, вытащила текст из меню, и процитировала: «Все философы обладают тем общим недостатком, что они исходят из

современного человека и мнят прийти к цели через анализ последнего. Непроизвольно им предносится человек вообще, как некая aeterna veritas, как

неизменное во всеобщем потоке, как надежное мерило вещей. Однако все, что философ высказывает о человеке, есть, в сущности, не что иное, как

свидетельство о человеке весьма ограниченного промежутка времени».

– К чему это ты сейчас? – удивилась Лола.

– К тому, что человек сейчас и человек 10 лет назад это две большие разницы. В смысле: обобщенный человек, представитель человечества, как мы

его воспринимаем. Контакт с джамблями, точнее даже не контакт, а пока лишь факт, что они есть, стер все на фиг.

– Трэй, я не поняла. Этот контакт или факт стер что?

– Стер все про обобщенного человека. Вроде это называется: мифы культуры. Никто не заявлял об этом прямо, однако в культуре сохранялась

средневековая геоцентрическая модель Вселенной. Вот планета Земля, где человек – царь природы, а вокруг – космос с второстепенными штуками: иными планетами и звездами. В геоцентрической системе человек, как царь природы, мог ставить перед собой великие цели и достигать великих

свершений. Едва возникли джамбли, эта геоцентрическая картина с человеком – царем природы рассыпалась на фиг! Джамбли, вот настоящие цари

природы, а люди – унылые слизнегады, ползающие по шарику из мокрой глины около непримечательной тусклой звездочки на выселках между

рукавами галактики. Какие тогда, на фиг, великие цели и свершения? Все дела унылых слизнегадов – это унылое слизнегадство по определению!

Монолог иссяк, возникла пауза, и Лола высказалась по поводу услышанного:

– Ты уж как-то слишком припечатала несчастное человечество.

– Я припечатала, чтобы показать: люди стали другими, как только поняли, что джамбли существуют. Это больно для самолюбия людей, зато избавляет

от глупого самомнения. Только так понимаешь: теперь нет задачи важнее, чем свидание с джамблями. Заметь, я незаметно перешла к третьей

композиции, и еще не решила, в каком месте переход.

– Нет задачи важнее… – эхом откликнулась журналистка, – …А почему, собственно?

– А потому, что все, чем мы занимались до того, как узнали о джамблях, это фигня! Мы вылезли из дурной спячки, лишь когда увидели Каимитиро!

– Что, совсем все до этого была фигня? – иронично переспросила журналистка.

– Не совсем все, – внесла поправку поп-идолица, – в XIX и в XX веке придумано много полезных штук. Но после пошла сплошная фигня.

– Ладно, Трэй, а в чем на твой взгляд такой огромный смысл свидания с джамблями?

– В том, чтобы опровергнуть Зенона Пекоша, вот в чем! Помнишь, как он ответил 5 мая насчет контакта с Чубаккой? Мол, это не станет общением в

человеческом смысле. А я уверена: станет! Потому что я думаю: не только джамбли интересны нам, но и мы им. Конечно, мы относительно джамблей

недоразвитые, как инфузории-туфельки. Но у нас много общего. Например, эмоции, а значит искусство. Еще ошибки. Аслауг говорит: у джамблей

дефицит ошибок. Это, быть может, единственное, чего у них дефицит.

Лола Ву, услышав нечто смутно знакомое, напрягла память, и утвердительно кивнула.

– Насчет ошибок я слышала от нее прошлой осенью на брейн-баттле у Габи Витали. В какой-то философии, кажется, сказано, что ошибки бывают

моделями альтернативных вселенных. Но почему у джамблей непременно должны быть эмоции и искусство?

– Это лучше спроси за завтраком. Аслауг и Юлиан правильнее объяснят, чем я. Но есть нюанс: хотя они согласны с тем, что у джамблей есть эмоции и

искусство, они зверски спорят о том, какие именно эмоции и какое именно искусство.

– Трэй, а в чем суть их спора?

– В том, что там первично: хтоническое или олимпическое.

– Э-э… Для меня это Terra incognita, я училась на Mass-media, а не на Fine-art.