"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3421

даже при узконаправленном радиолуче возникает коническое расхождение волн. Ионное зеркало Алкйоны отразит часть расходящихся волн и

направит их к околоземным орбитальным телескопам. Если все получится – то далее предстоит расшифровка…

…А пока бортовой кибер под контролем экипажа управлял магнитной воронкой с целью удержания оптимальных углов, пока Алкйона проходила

интервал предельного сближении с Сатурном. По плану эксперимента «Magnetic-mirror» этот интервал начинался и завершался дистанцией 30

миллионов километров, а в середине интервала дистанция составляла 26 миллионов километров. Эксперимент длился около 70 часов – это

чудовищно долго для двухсменной работы (а при экипаже из двух человек негде взять третью смену). Чисто теоретически можно было поручить

работу бортовому киберу – но тогда слишком велик риск потерять уникальный шанс ловли чужого сигнала, ведь такой трюк делается впервые, значит, устойчивого алгоритма для него нет. Задача решается отчасти – математически, но отчасти – интуитивно: по возможности, отсечь мощный радиошум

Сатурна, чтобы отражался в основном радио-поток от Титана...

…Практически это оказалось очень непросто даже при работе двух людей и бортового кибера одновременно, так что Ликэ и Зенон в течение

эксперимента могли лишь несколько раз подремать попеременно – на полчаса или час отвлекаясь от мониторов и пульта мостика.

К финалу эксперимента они были так измотаны, что, только выпив по тройной порции крепчайшего эрзац-кофе приобрели на короткое время

достаточную бодрость, чтобы в регламентном режиме без ошибок выполнить гашение маршевого двигателя и возврат реактора-фюзора на малую

мощность. Алкйона снова перешла в состояние условно-пассивного космического тела и продолжала путь прочь от Солнца. С этого момента никакие

особые внешние действия более не предполагались до визуального контакта с Чубаккой в конце июля. Начинались супер-каникулы примерно 18

недель, но Ликэ и Зенон пока не задумывались об этом. Просто исчерпалась способность думать. Они рухнули в глубокий сон, хотя успели получить с

Земли поздравления (алло, Алкойона, похоже, попались фрагменты трансляции джамблей, и если так, то это фантастика!).

…

Следующие 20 часов прошли преимущественно в состоянии сна с перерывами лишь на сортир и стакан свежевыжатого фруктового сока. По итогу, Ликэ

проспала дольше, чем партнер, и застала его на камбузе уже в процессе какого-то кулинарного эксперимента, проводимого при помощи роболатории.

Зенон Пекош был одет в фартук на голове тело, поэтому удобно было совершить игривый шлепок, дополнив вербальным сообщением:

– Классная задница!

– Тебе оттуда виднее, – отреагировал он, протянул левую руку и энергично пошевелил пальцами. Ликэ охотно подставила бок для почесывания, и

спросила:

– Чем ты так глубоко увлечен?

В ответ Зенон быстро выполнил ряд манипуляций с лотком роболатории и протянул ей нечто похожее на лепесток темно-гранатового цвета.

– Попробуй.

– А что это должно быть?

– Не скажу, чтобы соблюсти чистоту дегустационного эксперимента.

– Ладно… – она с осторожностью пожевала лепесток, – … Даже не знаю, как передать словами. Похоже на упаковочную бумагу, в которую надолго

заворачивали жирную селедку, радикально пересоленную в надежде, что она не протухнет, но она все-таки протухла. Теперь открой тайну: что это

должно быть?

– Вообще-то хамон. Первая пристрелочная версия.

– Хамон… – задумчиво и чуточку мечтательно откликнулась Ликэ, – …Вероятно, здесь потребуется тонкая настройка по таблице полного факторного

эксперимента. Сколько вкусовых параметров обычно отмечают у хамона и близких видов вяленого мяса?

– Я не искал, – признался Зенон, – я ориентировался только на анализы состава, которые залиты на сайт потребительского контроля синтетических

пищевых продуктов.

– А что, кто-то уже делал синтетический хамон?

– Да, компания HortuX еще в позапрошлом году вывалила на рынок полусинтетический веганский хамон из соевого белка и серии специальных

добавок. Именно его я пытался воспроизвести в роболатории максимально быстро, чтобы успеть к твоему появлению.

– О! Это трогательно, будто первые весенние цветы! – воскликнула она с артистизмом, достойным, как минимум, любительского театра, – А если вдруг

найдется что-то более массивное на завтрак, то я от счастья сплетусь с тобой в экстазе прямо тут.

– Тогда узри! – в тон ей ответил он, и снял крышку с пластиковой емкости, – Тут древа хлебного плоды, плюс сквид-грибы, и к ним томаты. Все это в

пиццу превратится, при соблюдении рецепта, если мне поможет кто-то в этом, ведь двух рук тут явно мало.

– Желаньем трудных подвигов сгорая, с тобой мне не страшна пучина зол! – мгновенно процитировала Ликэ строку из Данте, и тоже надела фартук.

Игра с переходом из обычного диалога – в стиль пьес доиндустриальной эры стала для экипажа чем-то вроде мгновенного попадания на жанровую

вечеринку. По мере роста дистанции от Земли (и времени ожидания в диалогах с земными респондентами), росло разнообразие таких заменяющих

игр. Некоторые получались похожими на ярмарочные состязания, или на мастер-классы – как сейчас. На Земле никому не пришло бы в голову

провести мастер-класс по созданию авторской пиццы – без понятия о том, как делается обычная пицца, и без набора компонентов, считающихся

обязательными. Кстати, некий рецепт (на который ссылался Зенон в своей реплике) был лишь выдумкой-экспромтом, практически реализуемой

впервые…

…То, что вышло из этого рецепта (подвергшегося корректировке по мере реализации), могло считаться аналогом пиццы – как и мексиканские тако, грузинские хачапури, или японские окономияки. В любом случае, эта штука оказалось позитивно-съедобной, что выгодно отличало ее от

представленного ранее экспериментального веганского эрзац-хамона, съедобного лишь весьма условно. Настроение неимоверно улучшилось, и уже

мотивировало к чему-нибудь физически-подвижному и умственно-креативному. Такое непросто реализоваить, находясь в пределах обитаемого

симплекса из четырех сфер и четырех коридоров (плюс пятый коридор с обсерваторией). Но экипаж уже освоился с изобретательской деятельностью в

этом замкнутом пространстве.

После нескольких минут раздумья за чашкой кофе, Ликэ внезапно сорвалась с места, и метнулась через туннель из сферы-камбуза в рекреационную

сферу. Зенон не успел еще построить ни одной версии о причинах этого действия, когда последовало возвращение компаньонки с круглым предметом

в руке. Это был мячик из вспененного фторопласта диаметром три дюйма – из тех, которыми наполнены массажные кресла-матрацы.

– И что мы с этим сделаем? – полюбопытствовал Зенон.

– Идем! – ответила она, и потянула его через другой туннель в сферу с бассейном. Там, прицелившись, она метнула мячик под острым углом в воду.

Последовал отскок, вылет дальше до изогнутой стенки, отскок от нее, снова отскок от воды, затем падение у края бассейна, так что Ликэ достала мячик

из воды, встав на одно колено и наклонившись.

– Низкая гравитация способствует прыгучести, – прокомментировал Зенон, параллельно любуясь рисунком ее движений. Казалось бы, за 4 месяца, проведенных вместе, он уже видел каждую линию ее обнаженного тела, каждую характерную деталь ее мимики, но каждый новый день приносил

новые впечатления о ней. Так случается: чем больше мы знаем о чем-то или о ком-то, тем шире выглядит горизонт того, что мы еще не знаем…