"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 3130

— Вас что, совсем не заинтересовало это?

— Вообще-то, — ответил Юлиан, — из сообщенного вами, я не знал только о том, что этот чужой зонд завис в троянской точке. Хотя, если подумать, то такое поведение логично.

— Чужой зонд? — быстро переспросил контр-адмирал Ниллер, — Откуда вам известно?

— Оттуда, что если отбросить все невозможное, то останется только это. Хотя любители экзотики могут думать, что оно живое. Космическая медуза-физалия, которая летает от одной планетной системы к другой, используя звездный ветер. Но зонд, вроде, ближе к реальности, чем космическая медуза. Люди менее, чем за сто лет, послали полдюжины зондов в межзвездное пространство. Вероятно, все цивилизации так поступают.

— Какие полдюжины зондов в межзвездное пространство? — удивился генерал Тауберг.

— Парень прав, — заметил контр-адмирал Ниллер, — два зонда «Voyager», еще два зонда «Pioneer», затем «New Horizon» и «Far Eagle».

— Но, — возразил Майкл Стефенсон, — зонд «Far Eagle» не ушел за гелиопаузу.

— Начинается, — добродушно проворчал майор Корнс, — сейчас ты еще вспомнишь, что аппараты «Pioneer» потеряли связь с Землей еще до выхода за орбиту Нептуна.

— Томас, а зачем мне это вспоминать, если ты уже вспомнил?

— Майкл, просто признай факт: полдюжины наших зондов летят к звездам.

— Если ты так ставишь вопрос… — сосредоточенно протянул Стефенсон.

Контр-адмирал Петер Ниллер постучал авторучкой по столу.

— Джентльмены! Так или иначе, хорватский эксперт прав.

— Вообще-то, мистер Ниллер, я не эксперт по таким вопросам, — сказал Юлиан.

— Хе-хе! — хмыкнул американский контр-адмирал, — Мы все тут не эксперты по таким вопросам, поскольку таких вопросов раньше не было, и все думали: никогда не будет. Полвека жевали сопли, но оно случилось, и придется выкручиваться на ходу. Думать. Просчитывать варианты. Принимать оперативные и превентивные меры. Ясно?

— Вообще-то, мистер Ниллер, пока не очень ясно, зачем я тут.

— Что за чертовщина? — удивился контр-адмирал и повернулся к генералу Таубергу.

— Мм… — отозвался тот, недовольно посмотрел на полковника Штоллена, поманил его движением ладони, и пояснил для остальных, — …Мы с Вальтером выйдем ненадолго.

Когда за ними закрылась дверь, молодая голландка из Ноордвийка объявила:

— Наблюдается внезапная клизма в чью-то задницу.

— Опять ты про задницу, — прокомментировала француженка.

— А про что еще, как не про то, что вокруг нас? — весело отозвалась та.

— Знаешь, Аслауг, каждый видит вокруг то, что хочет видеть.

— Чудесно, Жози! Может, научишь меня видеть цветочки и бабочек вместо задницы?

— Что ж, — француженка улыбнулась, — во-первых, найди себе нормального парня.

— Классная идея! — тут голландка взмахнула руками, — Может, ты знаешь, где? Или мне спросить у Каимитиро? Алло! Межзвездный разум! Встречал ли ты по дороге каких-нибудь нормальных парней? А то в этой заднице их давно нет.

— Уф! — громко выдохнул бригад-генерал Рюэ, — Извините, мисс Хоген, мисс Байо, но в текущей ситуации мне придется прервать вашу интеллектуальную пикировку. Работа требует несколько иных интеллектуальных упражнений, к сожалению.

— Иных упражнений, ты слышала? — иронично спросила Жози у младшей коллеги.

— О, да! — голландка хихикнула, — Интеллектуальных упражнений. Так это называется у военных. Наверное, у них есть инструкция, как делать интеллектуальные упражнения.

— Между инструкциями по маршировке и по рытью окопов, — добавила француженка.

— Прекрасные дамы, генерал прав, — вмешался итальянский профессор астрономии.

Две женщины переглянулись. Юлиан, наблюдавший происходящее, как бы немного со стороны, сделал три любительских психологических вывода.

Во-первых, Жози и Аслауг, несмотря на 10-летний интервал в возрасте, и совершенно разную внешность (француженка — высокая и тонкая смуглая брюнетка, а голландка — невысокая плотно сложенная круглолицая блондинка), превосходно ладят.

Во-вторых, именно профессор Эдуаро Линсано из Падуи (а не кто-либо иной) является авторитетом для цивильной части группы. Этот невысокий полненький дядька, чем-то похожий на провинциального булочника, кажется, был очень неординарной персоной.

В-третьих, в группе не сложились добрые отношения между военными и цивильными. Только майор Корнс и отчасти контр-адмирал Ниллер нашли общий язык с учеными.

Между тем, игра взглядов завершилась, и Аслауг сказала:

— Конечно, многомерная частотная свертка сама собой не расшифруется.

— Не факт, что свертка расшифруется даже при помощи нас, — заметила Жози.

— Скоро мы с Томасом подкинем вам еще, — сообщил Майкл Стефенсон.

— Ты умеешь поднять настроение, — проворчала голландка.

— Но, Аслауг, мы не виноваты, что эта штука сигналит, — сказал майор Корнс.

— Да, как обычно. Никто ни в чем не виноват, но вокруг полная задница.

— Опять ты про задницу, — проворчала Жози, — ладно, идем работать.

Профессор Линсано тронул ладонью за плечо Юлиана Зайза и предложил:

— Пройдемся, посмотрите корабль, и заодно поговорим.

— ОК, — коротко согласился Юлиан.

Глава 3. Мезальянс многогранника с ехидной

Хвостовой сектор галереи 200-футового катамарана «Гулливер» была самым удобным местом, чтобы поговорить на открытом воздухе при движении в открытом море. Около минуты Юлиан оценивал формы дизайна, доступные взгляду. Это было непросто из-за довольно узкого сектора обзора, и из-за того, что дело было поздним вечером. Корабль освещался лишь минимальным количеством бортовых огней. Итальянский профессор молчал и не мешал. Через минуту независимый консультант по ЯД произнес:

— Извините, мистер Линсано, просто мое профессиональное любопытство.

— О! Не извиняйтесь, мистер Зайз. Мне тоже любопытно: что вы скажете о корабле?

— Я скажу, это напоминает Dani-Explorer-SWATH, модель 2016 года. Профиль с малой площадью ватерлинии. Погруженные поплавки на пилонах. Это объясняет, что качка в открытом море почти незаметна: ценное свойство для корабля с точной аппаратурой.

— Что ж, мистер Зайз, вы дали лаконичную и четкую характеристику «Гулливера».

— Но, — сказал Юлиан, — наверное, меня привезли сюда не ради характеристик корабля.

— Вы ошибаетесь! — объявил итальянец, — Дело именно в вашей способности определять характеристики корабля. В частности, чужого межзвездного корабля 5I/Каимитиро.

— Я не понял, о чем вы, мистер Линсано.

— Я о вашем блоге «Еретический яхтенный дизайн», мистер Зайз, — вы там выложили несколько альбомов с эскизами яхт. Есть морские яхты. Есть воздушные яхты вроде дирижаблей. И есть космические яхты с парусами на солнечном или звездном ветре. Космический альбом называет «Решето джамблей». Странное название, кстати.

— Название из Эдварда Лира, — пояснил Юлиан.

Итальянский профессор покачал головой.

— Разумеется, из Эдварда Лира. Но в этой поэме не джамбли ходили по морю в неком решете, а яхтсмены-люди шли по морю в решете к Стране джамблей.

— Однако, мистер Линсано, по тексту поэмы, это было непростое решето. Может, оно казалось решетом только посторонним наблюдателям, но было инновационной яхтой с еретическим дизайном. Например, современная гоночная яхта-тримаран на подводных крыльях, с аутригерами на сетчатых консолях и жесткими узкими парусами-крыльями, выглядела бы для современников Эдварда Лира этаким взбесившимся решетом. И это позволяет предположить тайную часть сюжета поэмы о джамблях. Какие-то яхтсмены подобрали в океане бутылку с картой Страны джамблей, и с эскизами джамблийского скоростного решетоморфного парусника. Это мотивировало яхтсменов к действиям, о которых повествует опубликованная поэма сэра Эдварда

— У вас фантастическая фантазия, мистер Зайз. Извините за случайный каламбур.

— Это мое ремесло, — невозмутимо ответил Юлиан, — без такой фантазии независимому консультанту нет места на рынке ЯД, поделенном между брендовыми яхт-верфями.