"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2779

- Там не глючиный софтвер, - возразил Винк, - а китайский. В принципе-то работает…

- Да, так и скажи доку Марне: «зачем переделывать? В принципе-то работает».

- Черт… - уныло произнес Винк, - Так, конечно, не скажешь.

- Спокойно, товарищ, - Юлис хлопнул его по плечу, - Глянь: до главного умника уже дошло, что падре Пьер рискует получить в зубы билет в Париж на ближайший рейс.

Клод Филибер, с некоторой с заметной поспешностью, поднялся, держа в руке кубок (точнее, стакан), наполненный самоанским бужоле.

- Друзья! Коллеги! Я прошу вас отвлечься от деловых разговоров! У нас праздник, и я должен вам сказать, что у меня родился тост. Или даже спич. Я подумал о том, как это здорово, что мы, такие разные по этническому происхождению, по религии, и даже по культуре, можем не только работать вместе, но и вместе собираться на праздники. Мы остаемся при этом каждый самим собой. Меганезийцы – меганезийцами, французы – французами. Мне кажется, у нас настоящее мультикультурное сообщество, а не тот суррогат, который в начале века пытались построить в Европе горячие головы. Мне кажется, что гораздо правильнее, когда люди дружат, не забывая свои корни.

- Да! – воскликнул Пьер Арше, - Я очень рад, дорогой коллега, что наши мысли тут сходятся. Мы дружим, но у каждого из нас сохраняются свои корни, своя культура, и, разумеется, своя религия. Я знаю Меганезию, как страну, где с огромным уважением относятся к личному религиозному выбору человека. Выбору, связанному, конечно, с выбором его предков. Я только что говорил коллеге Тетиэво, что мы, французы, очень ценим ту дружескую атмосферу, которая создана вокруг нашей маленькой общины…

Гоген и Танк переглянулись, синхронно пожав плечами, Юлис прошептал:

- Вот, осел! Его оттаскивают за хвост, а он упорно ползет к аэродрому.

- Надо его тянуть вместе, - заметил Винк, - Ну, как великую репку из русской сказки.

- Так, вы не болтайте, а тяните! – прошипела Лианелла.

Тем временем, падре Пьер продолжал.

- …Но, чтобы сохранять самоидентичность, общине необходимы некоторые символы. Видимые символы. Если говорить о французской общине, которая, я надеюсь, будет увеличиваться, как и меганезийская община на французских тропических островах в Индийском океане и Карибском море… Так вот, есть символические постройки…

- Слушайте! - встрял Юлис, вскакивая с рюмкой в руке, - Нам нужна Эйфелева башня. Вообще, самый лучший символ французского прогресса. Высота триста метров!

- На Таити это будет смотреться, - поддержал Гоген.

- И конструкция простая, - заметил Танк, - типовые ажурные элементы.

- Мне нравится эта идея, - сообщила Рокки Митиата, - А сколько нужно металла?

- 7300 тонн стали, - ответила Лианелла, - В сети есть полный исходный проект, и есть проект 2001 года: такая же стальная башни, но без лишних штучек. Она втрое легче.

- Вот как? Это совсем немного. Квинт, как ты думаешь, «Flametron» за это возьмется?

- Ну… - Аптус задумался, - Если взять втрое облегченный проект и заменить сталь на антикоррозионный магниевый сплав… Делим вес на три, и умножаем на соотношение плотностей магний/сталь. Выходит 550 тонн. Знаешь, это окажется совсем недорого.

- Отлично! – Рокки потерла руки, - Я прикину место и договорюсь кое с кем.

Филибер поставил стакан на стол, повернулся к Арше и громко похлопал в ладоши.

- Браво, коллега Пьер! Блестящая идея. Вы удивительно точно направили ход мысли в сторону, я бы сказал, объединяющих символов Франции и Французской Полинезии. Я надеюсь, наши друзья – меганезийцы не обидятся…

- Пф, - фыркнул Тетиэво, - Название двести лет, как вошло в обычай. Никаких обид.

- Я… - неуверенно произнес падре Пьер, - имел в виду не совсем это. Конечно, будет прекрасно, если на Таити появится привычная для парижан Эйфелева башня, но мне кажется, что необходим элемент не только технического, а и культурного значения...

- Точно! - воскликнула Лианелла, - Я придумала! Можно, я расскажу про культуру?

- О! Наша молодежь! – Филибер снова похлопал в ладоши, - Конечно, рассказывай!

- Рассказываю! Вчера мы встречали Новый год с запада от Линии перемены дат, на Упаикиро. Это красивый подводный атолл, и на нем платформы… Короче, когда мы прикидывали на счет ужина, хозяева платформ вспомнили про фуа-гра.

- Wow! – воскликнул Винк, - А я смотрел репортаж про твой полет в Папуа и не мог сообразить: зачем тебе печенка гигантской папуасской утки!

- Вот затем. Хозяева этих платформ мне сказали: «Лианелла, ты франко-креолка, ты, конечно, знаешь секрет фуа-гра». Правда, я не очень помнила, и позвонила маме.

- …И, - заметила Доминика, - морочила мне голову, что ты тут рядом, на Тематанги.

- Ну, извини, мама. Я немного шифровалась, чтобы ты не нервничала. А рецепт мне обязательно был нужен. Ведь, если франко-креолка не умеет готовить фуа-гра…

- Франко-креолка? – переспросил Филибер.

- Да, док Клод. Там все знали, что я франко-креолка из Каравелла-пуэбло. И выбор шампанского тоже был на мне. В Папуа на маркете можно выбрать реально хорошее французское шампанское. На маркете виноделы дают попробовать.

- …Надеюсь, - снова вмешалась Доминика, - ты там не очень много дегустировала?

- Что ты, мама. Я пробовала только то, которое в фирменных литровых бутылках из зеленого пластика. Заведомо-паленый moon-shine я даже не нюхала. Честное слово!

Пьер Арше недоуменно развел руками.

- Лианелла, почему ты называешь себя франко-креолкой?

- Так правильнее, док Пьер. Я живу тут в kanaka-fenua уже полгода, я не какая-нибудь заезжая юро, которая ни фига не понимает, и хлопает ушами, как слон в планетарии. Вообще, я куда-то сползла, а начала говорить про культуру. Знаете, фуа-гра всем тут понравилось, и я думаю: просто Эйфелева башня это не зачетно. Надо сделать, как в Париже: ресторан «Жюль Верн» на первом ярусе, на высоте 90 метров. И там можно продвигать нашу франко-креольскую кухню. Культура начинается с вкусной еды, это очевидно. Вот, вы приезжаете в любую страну, и сразу что: кафе, или бистро, или…

- А кино, музыка, танцы? – перебил Юлис, - Сделать на втором ярусе кинозал-ретро.

- Классно! - согласилась Лианелла, - А танцы и музыка… Если ресторан с кабаре…

- Лианелла, - мягко сказал Клод Филибер, - давай, все-таки, будем помнить, что мы не франко-креолы, а настоящие французы.

- Ну, я не знаю… - она пожала плечами, - а чем франко-креолы не настоящие?

- Между прочим, - громко произнес Гастон Дюги, – это очень интересный и довольно сложный вопрос. Мне кажется, коллега Клод, и коллега Пьер, что мы должны сначала ответить на этот вопрос себе самим, и только потом объяснять это молодым людям.

- Мне кажется, коллега Гастон, что это несложный вопрос, - заметил Пьер Арше.

- Вот, как? – с некоторым сарказмом переспросил доктор Дюги, выбрался из-за стола и вышел на середину зала.

Сейчас он выглядел весьма импозантно: в пестрых папуасских шортах и снежно-белой рубашке с оранжево-красным силуэтом парусника-каравеллы (неформальной эмблемы научно-технической группы марсианской миссии). В одной руке Дюги держал стакан с самоанским бужоле, а в другой – дымящуюся сигару из «кукурузного табака». Обычно Гастон Дюги не курил, а в праздники дымил просто для настроения.

- Вы сказали «несложный вопрос», так, коллега Пьер? В таком случае, вас, видимо, не затруднит ответить: являюсь ли я французом?

- Разумеется, да. Вы гражданин Франции, как и я.

- Иначе говоря, - с еще большим сарказмом сказал Дюги, - вы полагаете, что француза делает французом некий бюрократ, выдающий документы о гражданстве?

- Конечно, нет! – ответил Арше, - Я имел в виду неформальные признаки гражданина.