"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2334

- Конечно! – ответил Эсао, - Это же здорово!

- Только меня смутил этот разговор про войну, - призналась Стэли.

Алибаба пожал плечами.

- Новозеландская научная школа. Они любят завернуть какой-нибудь парадокс.

- Не вижу парадокса, - возразила Флер, - Нормальная логика, просто у него термины непривычные. Я бы сказала так. Вот государство, сумма кланов оффи. Между этими кланами есть конкуренция. Когда оффи-режиму ничего всерьез не угрожает, больше власти оказывается в руках самого консервативного клана. Действительно: прогресс опасен для оффи-режима. Лучше, когда ничего не развивается, не меняется и можно править вечно, пользуясь старыми приемами. Вдруг - упс: военная угроза. Оффи из государства другой страны хотят отнять весь добряк у этих оффи. Тут относительно- прогрессивный клан, говорит: «Насрать на консервативные традиции! Надо срочно развивать военно-промышленный комплекс, а то нас заколбасят». Консерваторы им возражают: «Если мы насрем на традиции, то люди начнут думать и перестанут нам подчиняться». Прогрессисты отвечают: «Вот вам штабная игра: мы – белые, враги - черные. Играем и видим: черные заколбасили белых. Если вы этого хотите, то вы - предатели». Консерваторам нечем крыть, и прогрессисты рулят. Но происходит это только на основе технико-милитаристской идеи. Если им удалось развить технику и сделать, чтобы не их заколбасили, а они заколбасили иностранных оффи, то фиг они уступят место консерваторам. Это называется: технократический милитаризм.

- Ты считаешь, что милитаризм прогрессивен? – спросила Стэли.

- При оффи-режиме, да, - подтвердила Флер, - только технократический милитаризм двигает прогресс. Ключевое слово – технократический. Потому, что бывает другой, консервативный милитаризм. Это когда ничего не развивают, а кричат про великую нацию и до бесконечности воюют с таким же консервативным соседним говном. А технократический милитаризм склонен к блицкригу и реальным завоеваниям.

- Как Гитлер? – спросил Эсао.

- Нет, - Флер покачала головой, - Гитлер пытался обмануть природу: быть сразу и технократом, и традиционалистом. Пять лет войны, и природа его прихлопнула.

Оскэ повертел в пальцах сигарету, которую успел закурить за время ее монолога.

- Холодная война по этой теории не годится, – заметил он, - блицкрига нет.

- Это я, конечно, упростила, - согласилась Флер, - На самом деле, есть целая куча тонкостей. Например, почему блицкриг в штабных играх Первой Холодной Войны адекватно заменял настоящую войну в качестве двигателя прогресса.

- И почему же? – спросил Оскэ.

- Ну, я не помню всех этих тонкостей, но суть в том, что стороны все время были в движении. Они выбирали момент для первого атомного удара. По тогдашней схеме, задача была в том, чтобы исключить «возмездие мертвой руки». Так врезать, чтобы противник не смог, умирая, раздолбать твои города остатками своих атомных ракет. Система работала, пока не выродилась в голый ритуал. А когда она выродилась, то началось мирное сосуществование. Из всех дыр поползли консервативные оффи с общечеловеческими ценностями. Моралисты и церковные ортодоксы. Борцы против новых технологий за биоэтику и против атомной энергии за исламскую нефть.

- По-твоему, война лучше, чем мир? – уточнила Стэли.

Флер опять покачала головой.

- Война лучше, чем мир любой ценой. Мир любой ценой, это война, в которой твой противник вооружен, а ты безоружен. И тебя имеет любой, у кого хватит наглости.

- Верно, - поддержал ее Эсао, - сначала надо построить коммунизм на всей планете.

- Зачем обязательно коммунизм? - спросил Алибаба, - Просто общество без оффи. И почему обязательно на всей? Достаточно сделать это в своей стране.

- Ага, достаточно, - фыркнула Юкон, - Щас тебе.

- Эсао правильно говорит, - припечатал Дв, - Надо помочь соседям. Вот, канаки нам помогли, и всем стало лучше. Так?

- Вы такие же канаки, только западные, - заметила Юкон.

- А мы? – спросила Стэли.

- Ну… - Юкон задумалась, - …Наверное, вы тоже канаки. Австронезийцы.

- А трансэквваториальные африканцы? – продолжала спрашивать тиморка.

Юкон сосредоточенно почесала свое колено.

- Ну… Они просто хорошие ребята.

- А ты знаешь страну, где плохие ребята? – поинтересовался Оскэ.

- Знаю, - ответила она, - Это те страны, где исламская, христианская, или еще какая-нибудь моральная ортодоксия. Там люди порченые. Не все конечно, но почти все.

- Таких стран не больше трети на Земле, - заметила Флер, - И что получается?

- Фигня получается, - вмешался Гаучо, - Вы сейчас придете к доктрине Хопкинса.

- Нет, не придем, - возразила Флер, - потому что ключевое слово: «помощь». Вот, к примеру, Австралия. Или Аотеароа. Они хорошо живут, хотя у них рулят оффи. Я не знаю, как это там получается, и это не мое дело, верно? Люди устроились так, что им комфортно, и они не создают проблем соседям. И пусть никто ни к кому не лезет.

Эсао удивленно выпучил глаза.

- Ты что, Флер? Ведь Австралия – страна северо-атлантического альянса. А Новая Зеландия, тоже, считай, что в этом альянсе. И они всегда лезли. И во Вьетнам, и в Афганистан, и куда угодно. Если в Вашингтоне решат…

- …То в Канберре и в Веллингтоне не услышат, - перебил Омлет, - Прикинь: они не самоубийцы, чтобы попадать под нашу Atomic Autodefenca. Поэтому, мир, дружба и взаимопонимание, без вариантов. Да и американцам нет смысла воевать с нами…

Тиморец сделал паузу, что-то припоминая, и ответил.

- Дружба и взаимопонимание, которые держатся на ваших термоядерных ракетах и принципе «Autodefenca te foa»? Немедленное и неограниченное применения самых разрушительных видов оружия по ключевым социально-экономическим объектам на территории противника, угрожающего Конфедерации и ее гражданам? Кажется так?

- Мало похоже на дружбу, - добавила Стэли.

- Может, и не похоже, - проворчала Юкон, - …но двадцать лет отлично работает.

- Я знаете, что скажу, - не очень уверенно начал Эсао… - только без обид, ладно?

- Какие могут быть обиды? – удивился Алибаба, - мы же, типа, дискутируем.

- Хорошо… - продолжил тиморец, - Вот Франция. Я специально читал, потому что я поеду туда на католический фестиваль. На очень странный фестиваль…

Он замолчал, и Юкон поощрительно похлопала его по плечу.

- Продолжай, парень. Мне тоже жутко интересно, что это за фестиваль. Он, и правда, какой-то странный. Если ты что-то знаешь – поделись с товарищами, ага?

- Вот, делюсь. 12 лет назад Меганезия воевала с Францией за атолл Клиппертон…

- Это не новость, - заметил Алибаба, - правда, война была так, чисто для понта. Они покатались на своем флоте, мы взорвали водородную L-бомбу. Никто не пострадал.

- …Да, - согласился Эсао, - Никто не пострадал. Но Меганезия забрала у Франции сначала все ее бывшие колонии в Тихом океане, а теперь… Теперь мы едем в Париж, будто бы, на фестиваль, а на самом деле… Я не знаю, как это правильно назвать.

Флер вытащила у Оскэ из кармана сигарету, и сообщила:

- Правильно это называется: гражданское прикрытие агентурной инфильтрации. Это обычное дело, и не думай, что это подготовка к завоеванию Франции. А то вижу, эта версия у тебя на лбу написана, вот такими буквами…

Меганезийка расставила пальцы на три дюйма, показав размер воображаемых букв.

- А для чего тогда? – спросил он.

- Просто, это обычная практика взаимного шпионажа и информационного влияния, которая всегда есть между двумя открытыми системами, - пояснила она, - Франция и Меганезия – открытые страны, следовательно…

- …Незачет, - сказал Оскэ, поднося ей зажигалку.