"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2262
Олаф обнял ее за плечи и чмокнул в ухо.
- Фрис устроила им хороший скандал, но это не решило проблему. Кроме того, нам не хотелось подставлять нашу фирму. У нас отличные отношения с дирекцией, там нам всегда шли навстречу. Это не просто работодатели, это еще и товарищи… Когда нам предложили вариант с переездом в Астрид на ледовитом океанском плато Нобиля…
- … С хорошим повышением в должности и в деньгах, - добавила Фрис.
- … И с новой интересной тематикой, - продолжил Олаф, - … То мы согласились. Там неплохо. Городской комфорт. Правда, на улице холодно, но когда будет лабысло…
- Не тесно там, на платформе? – спросила Хелги.
- Не теснее чем в городе, - ответила Фрис, - А хочешь посмотреть фотоальбом? Давай сюда ноутбук, сейчас мы тебе скачаем.
…
… Лабысло в небе они увидели еще за полсотни миль до Упернавика. В начале оно выглядело, как светлое пятнышко на темнеющем вечернем небе, потом – как тускло светящийся фонарь, а перед посадкой уже сверкало, как фантастическое вытянутое солнце, намного более яркое, чем настоящее солнце, уже наполовину скрывшееся за горизонтом. «Авиа-пони» прокатился по полосе, затормозил, свернул на аэродромную парковку, и остановился рядом с тремя такими же машинами.
«Приехали, - объявил пилот, вручную открывая дверь, - Счастливо повеселиться».
Здесь был яркий, сияющий тропический полдень. Около маленького стеклянного павильона аэропорта стояли четыре пальмы в пластиковых кадках. С насыпи, где располагался аэропорт, был прекрасно виден городок и бухта, и переливающееся радужное марево над ними. С другой стороны от ВПП просматривался аквапарк: три маленьких озера, окруженные стадами шезлонгов и огромными зонтиками открытых кафе. В воде бултыхалось несколько сотен человек, а на скалистых берегах стайки молодежи пытались адаптировать пляжный волейбол к условиям местного грунта. У многих кожа была почти красная – признак перебора с солнечными ваннами, однако преобладал установившийся бронзовый загар. Местные жители за две недели уже частично освоились со своим новым экваториальным солнцем.
Самым поразительным тут был искусственный водопад. Зеленое цилиндрическое сооружение размером с десятиэтажный дом, извергало мощный поток воды, с гулом рушившийся в каменное русло у берега южного озера, разбрасывая сверкающую и играющую маленькими радугами на солнце... Точнее на лабысле… Водяную пыль.
- Когда все это успели построить? – спросил Олаф.
- За первые три дня, - сказала Хелги, - Тут почти все было заранее завезено.
- А где будет фестиваль? – поинтересовалась Фрис.
- В основном, здесь и будет, - авторитетно ответил Скалди, - Город построен на 80 процентов из дерева. При известном увлечении местных школьников пиротехникой, пляжи у озер это единственное место, где праздник будет более-менее безопасен.
- Тогда, - предложила шведка, - Лучше приземлиться в кафе поближе к воде. Я бы нырнула, а кто-нибудь бы заказал что-нибудь вроде легкого ужина.
- Ныряйте оба, - сказал Скалди, - Мы с Хелги избалованы доступным купанием.
- Это где? – удивился Олаф.
- У нас рядом, в Уунартоке, в геотермальных прудах.
- Здорово устроились! – воскликнула Фрис, - Кстати, заказываете вы, но платим мы.
- Это почему? – поинтересовался гренландец.
- Потому. Давай, мы не будем говорить, какие ставки для инженеров в Астрид.
- Но у вас там, наверное, и жизнь не дешевая.
- В Астрид нулевая стоимость жизни для работников, - ответила она, - За все платит консорциум «Astriland». Ну, как, я убедила?
- Ладно, - Скалди махнул рукой, - Платите, так и быть. Мы с Хелги сегодня добрые.
…
Ядовито-зеленый зонтик с желтой надписью «Комета Мумми-Тролля» и рисунком лазурного тролленка (похожего на детеныша гиппопотама-гуманоида) был выбран, практически, случайно. Понравился Хелги этот тролленок – и все тут. Для разминки, Скалди заказал темный эль и цыплят в остром соусе – самые скоростные из местных блюд. Все это оказалось на столике к моменту появления Олафа и Фрис - мокрых и довольных жизнью, одетых в нечто, похожее на древнеримские туники простейшего покроя (мешок с дырками для головы и для рук), с раскраской «зимний камуфляж».
- Мы тут приоделись для фестиваля, - сообщила Фрис, - как, ничего смотрится?
- Снова какая-то униформа? – подозрительно спросила Хелги.
- Нет, это киношные. Из постапокалипсиса.
- Жанр такой, - добавил Олаф.
- Может, я слабо разбираюсь в христианской мифологии… - Заметил Скалди, сделав глоток эля, - … Но мне казалось, что апокалипсис в библии это «game over», после которого никакого «пост…» быть не может по определению.
- В библии не может, - беспечно согласилась Фрис, отгрызая разом почти четверть цыпленка, - А в современном киносценарии, как нехрен делать, потому что…
Финал фразы оборвал оглушительный визг, и в небо по крутой дуге взлетело нечто, волочащее за собой густой шлейф фиолетового дыма.
- Началось! – объявил хозяин «Кометы Мумми-Тролля» и, видимо уже имея некий ценный фестивальный опыт, вытащил из ящика и положил на стойку новенький, с иголочки, блестящий углекислотный огнетушитель…
… И тут, действительно, началось.
…
6. Город Табак и океанийский католицизм.
Дата/Время: 17.04.24 года Хартии.
Место: Киритимати, северный берег.
=======================================
Город Табак, который в конце позапрошлого века был поселком для полутора тысяч работников кокосовой плантации, сейчас представлял собой трехтысячный город, в котором ультрасовременные таунхаусы из бетопласта проросли сквозь раритетную неоколониальную полутораэтажную архитектуру, как гигантские грибы-дождевики. Неоколониальные домики сохранялись жителями, как историческое наследие. Эти сооружения (объективно похожие на бараки, только ярко раскрашенные) в основном использовались под ангары, склады, магазинчики и полуоткрытые кафе - «retro». По нескольким улочкам очень-очень медленно катались микроавтобусы-трициклы без водителей – роботизированный общественный транспорт, побочное дитя развития программы малобюджетной астронавтики. Над морскими терминалами порта Табак ритмично поворачивались ажурные стрелы грузовых кранов.
«Католическая пагода», новое небольшое четырехугольное двухъярусное сооружение с кельтским крестом на верхушке, разместилась по другую сторону Табака. Она стояла на берегу лагуны, в окружении нескольких старых кокосовых пальм, неподалеку от бывшей рыбацкой пристани, которая теперь служила парковкой для катеров, проа и гидропланов жителей бетопластового таунхауса, выросшего на месте рыбацкой деревушки.
Оюю и Снэп показав Зирке этот религиозно-культовый объект, и пожелав «хорошего общения с богами», отправились в деловой центр, выбирать «правильную флайку». Теперь полька стояла в двадцати шагах от пагоды, не ощущая ни капли внутренней уверенности. Она была действительно верующей католичкой (что и понятно: она с рождения воспитывалась в церковном приюте). Невозможность посетить церковь в течение двух последних лет была для нее субъективно почти так же болезненна, как принуждение к сексу и жизнь за запертой дверью или на цепи. Затем, оказавшись на Санта-Фе, на Эквадорских Галапагосах, брошенная среди местного криминалитета и вынужденная «оплачивать прямые витальные потребности сексуальными услугами произвольным лицам» (как впоследствии записала в протоколе милейшая лейтенант полиции Хендерсон-Питкерн), Зирка попыталась попасть в церковь. Она попросила одного «клиента» отвезти ее на юго-восточный берег соседнего острова Санта-Круз, всего-то 10 миль. Стоящая там часовня была видна с Санта-Фе в ясную погоду. Но «клиент» ответил на эту просьбу… Скажем так, грубым отказом. Таким грубым, что повторных попыток Зирка там не предпринимала.