"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 2255
Девушка в университетской футболке сосредоточенно наморщила лоб.
- Доктор Чинкл, я не помню, чтобы Фукуяма писал о вывозе научного капитала.
- Разумеется, не помните, потому что он об этом и не писал. Возможно, он вообще занимался только идеологическим PR неоконсерватизма, а не тем, как совместить неоконсерватизм с реалиями политэкономии и геополитики.
- А вы уверены, доктор Чинкл, что вывоз научного капитала необходим?
- При неоконсерватизме он просто неизбежен, - ответил Кватро, - Собственно, из некоторых развитых стран этот вид капитала уже вывозится.
- Но это же путь в никуда! – выкрикнул кто-то из зала.
Математик демонстративно развел руками.
- Вероятно, вы правы. В начале, в бывшие колонии переместится перспективная прикладная наука. Потом, лет через пять, за ней естественным образом, последует фундаментальная наука, и развитые страны условного Запада утратят машину для генерации научного капитала. Потом будет лет двадцать свободного падения, и…
- А вы, не заплатив ни цента, получите нашу науку! – перебили его из зала.
- Мы бы заплатили, - с улыбкой ответил Кватро, - Но ведь вы ее не продаете, а выбрасываете, потому что, согласно Фукуяме, это вредная бяка. Собственно, такой алгоритм деградации империй воспроизводится со времен Древнего Египта. Некий правящий клан выводит страну в геополитические лидеры, а затем интересы клана смещаются в область стабилизации внутренней политики, и прогрессивный элемент вышвыривается из метрополии в колонии. Жители страны получают возможность наслаждаться «Старым Добрым Прошлым», а потом, естественно…
Окончание его фразы перекрыли выкрики из зала, в которых слова «Фукуяма» и «Неоконсерватизм» соседствовали с грубо-концептуальными «Fuck» и «Shit».
- Леди и джентльмены! – укоризненно произнес Нил Сноу, - Давайте, постараемся держаться в культурных рамках… Кроме того, я вижу: доктор Чинкл выразительно смотрит на часы… Действительно, мы обещали, что этот экспромт диспут займет примерно полтора часа, а прошло уже вдвое больше. К тому же, мы снова ушли от заявленного предмета обсуждения. Я имею в виду этику ученого и допустимость сотрудничества с теми или иными сомнительными политическими режимами.
- Знаете, Нил, - сказал Кватро, - Я принципиально против сакрализации науки. Эти разговоры о том, что у ученого должна быть особая ответственность за свою работу, совершенно иного этического порядка, чем ответственность инженера, техника или квалифицированного рабочего - просто безосновательны. Профессиональная этика ученого относится только к его работе. А вопрос о том, с какими правительствами работать, а с какими - нет, относится к личной, а не к профессиональной этике.
- И что говорит об этом ваша личная этика, доктор Чинкл? - спросил репортер.
- Моя этика говорит: не работай с правительствами, которые поддерживают в своих странах отвратительные порядки. Уточняю: отвратительные с моей точки зрения.
- А нельзя ли более конкретно?
- Можно, - ответил математик, - Я ни при каких условиях не работаю с исламскими правительствами. То же относится к правительствам, практикующим другие формы мистической идеократии, будь то церковный культ, культ нации, или личный культ правящей персоны. И я не работаю с теми правительствами, для которых моя страна является потенциальным военно-политическим противником. Это понятно.
Репортер удивленно поднял брови.
- Но, доктор Чинкл, ведь на Соц-Тиморе есть идеократия, а вы с ними работаете.
- Да, идеократия там есть, но не мистическая, и это меняет дело. С ортодоксальным последователем библии или корана бессмысленно спорить. Его мотивации лежат в мистическом пространстве. Их обоснованность никак не проверяется материальной практикой. Мотивации коммуниста наоборот, лежат в пространства материальных предметов и действий, и направлены на достижение практических, материальных результатов. Если коммунист ошибается, то его можно переубедить, апеллируя к известным экономическим закономерностям. С коммунистами можно иметь дело.
- …Несмотря на то, что у них есть концлагеря? – выкрикнул кто-то из зала.
- Да. Я побывал в концлагере в Маквелаб, в провинции Оекуси, на побережье. Там перерабатывали подбитую военную технику, но ее запасы ограничены. Надо было придумать метод перепрофилирования, и меня попросили помочь с решением этой экономико-логистической задачи. Заодно, я посмотрел, как там живут. Разумеется, я обнаружил некоторые неприятные особенности. Там 8-часовой рабочий день вместо привычного для меня 6-часового, грузовые машины скрипят из-за низкого качества местной сборки, а в тунца кладут слишком много специй. А так - обычный кампус. Никакой экзотики в стиле «horror», кроме солдат на вышках. Да, кстати, солдаты и офицеры питаются из общего котла с заключенными и живут в таких же домиках. Communism as it is. Если кому-то интересно, можете съездить и посмотреть. Рядом с концлагерем есть дешевый туристический кэмпинг. Кстати там хорошая рыбалка.
- А кто отказался работать, того расстреливают! – выкрикнул то же голос.
- Да, - подтвердил Кватро, - Это особенность коммунизма. Там не тратят деньги работающих на содержание нарушителей, которые бездельничают из принципа.
- И вы это одобряете? – спросил Сноу.
- Не одобряю, но и не вижу разумных аргументов против такой практики.
Нил Сноу задумчиво покивал головой.
- Не слишком ли жестко вы подчиняете простой, естественный гуманизм этой рафинированной экономической прагматике? Вернемся к самому началу нашей дискуссии. К судьбе троих европейцев, захваченных соц-тиморскими властями и обвиненных в рабовладении. Скажите: если их казнят одним из тех чудовищных способов, которые Красные кхмеры применяли в Брунее, вы и после этого будете сотрудничать с режимом Ним Гока?
- Я полагаю, - спокойно ответил Кватро, - что Ним Гок не доставит вам, в смысле, западным медиа-агентствам такого изысканного удовольствия. Дело не в каком-то гуманизме, а в упомянутой вами экономической прагматике. Институт публичных мучительных умерщвлений – это стиль слабых режимов и неадекватных лидеров. Сильный политический режим убивает без эмоций. Не в стиле «horror», а в стиле уничтожения фермером насекомых-вредителей на своем поле. Если бы тиморское правительство показало себя слабым и неадекватным, то я, разумеется, не стал бы продолжать сотрудничество с ним. Но, как я уже сказал в начале, этого не будет.
- Ну, что ж, - сказал Сноу, - Ближайшее будущее покажет…
- Точно! – согласился математик, - А сейчас, извините, леди и джентльмены, но я перебрал все лимиты времени. Я думаю, мы еще увидимся. Aloha nei.
-----------------------------------
…
На экране появилась заставка CNN-news. Пошла реклама. Зирка переключила TV на музыкальный канал Euro-Vision. Снэп почесал в затылке и поинтересовался:
- А с чего началась вся эта фигня? Кого поймали тиморские комми?
- У тиморских комми, - менторским тоном произнесла Оюю, - существует агентство правительственной информации. Зирка, а можно поюзать этот ноутбук на столе?
- Конечно, - ответила полька, - он тут специально для гостей.
…
---------------------------------------------------------
Политбюро Партии Народного доверия
Социалистической Республики Тимор-Лесте
Агентство правительственной информации
Официальное сообщение для прессы.
---------------------------------------------------------
В ходе совместной операции Мобильной Интербригады (IBM) и спецотряда службы безопасности СРТЛ в северо-западной части Индийского океана обезврежена банда рабовладельцев. Двое бандитов были убиты при попытке оказать сопротивление, 11 задержаны и доставлены в Дили, вместе с орудием их криминальной деятельности – океанской яхтой «Golden Sun». Туда же доставлены три освобожденные гражданки Мьянмы (Бирмы). Б. Нтхо, Ч. Нтхо и П. Нтхо. Они находились на яхте «Golden Sun» против своей воли, и их принуждали обслуживать извращенные потребности троих главарей рабовладельцев – П. Фелклинга, К. Нейдлица, В. Рорхбаума, граждан ЕС.