"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1980

— По физике получается, что телепатии быть не может, — заметила Люси.

— Физике еще не все известно, — возразил Руджи, набивая табаком трубку какого-то древнего образца, — Каждый месяц открывают что-то новое.

— Ага, — Люси кивнула, — Но, по-любому, у нервов электро-поле слишком слабое. Не просто же так бесконтактный пульт, который управляется этим полем, надо ставить в скольких-то сантиметрах от поверхности тела, не дальше, а то он не уловит сигнал.

— А если в организме может получаться, как в радио-лазере? — спросил он.

Люси фыркнула.

— Это как?

— Это я в принципе. Про эффект радио-когерентности и про радио-лазер, физика до прошлого года ничего не знала. Мало ли, что еще может открыться?

— Вот когда откроется, тогда и будете совать руки к фламинго, — сердито проворчала Эпифани, — А то вы все такие ученые, что приходится заклеивать вам лапы биогелем. Кстати, Руджи, имей в виду: биогель гораздо лучше доисторического пластыря.

— Я знаю. У нас дома он есть, а в мото-аптечке как лежал пластырь, так и…

— Выбрось его к черту, и положи на его место биогель! — перебила она.

— Hei foa, а кто-нибудь, имел дело с бесконтактными пультами? — спросила Лерна.

— Мы с Олан уже год с этим имеем дело, — ответил Атли, — Если управляешь сразу несколькими дронами, то бесконтактный пульт это как палочка-выручалочка.

— Пока их не придумали, мы запаривались с этой проблемой, — добавила Олан.

— Вы профессионально пилотируете дроны? — заинтересовался аббат Стилано.

Олан утвердительно кивнула.

— Да. Мы рулим небесными сардельками в маминой фирме, SLAC, «Sincher Light Air Cargo». Может быть, вы слышали…

— Еще бы! — аббат кивнул, — У нас тут снабжение, в основном, дирижаблями.

— А у вас тут большая атомная станция? — поинтересовалась Люси.

— Нет, — ответил он, — У нас две мини-АЭС по 20 мегаватт. Нам хватает с запасом.

— Странно… — произнесла она, — А я случайно видела у вас на терминале целый пакет морских контейнеров, две дюжины, с черными трилистниками на желтом фоне.

— Это транзит с запада, с Тубуаи, — сказал Руджи, — Наверное, на Дюси-Питкерн.

— Если ты про те контейнеры, — вмешался Атли, — то это не топливо для АЭС. Там на трилистнике серединка не черная, а желтая как фон. Значит, это дейтрид лития, для термоядерных устройств. По ходу, для каких-нибудь новых космических движков.

— Многовато для движков, — заметила Олан.

— Может, это для полета на Немезиду? — предположил Руджи.

— На Тау-Кита, — буркнула Эпифани, и шлепнула Лерну ладонью по попе, — Готово, красотка. Только больше не лезь к фламинго. Хватит уже. А теперь, будь хорошей девочкой, и налей всем цветочного чая. У нас в багажнике термо-канистра.

Девушка легко вскочила на ноги.

— ОК, тетя Эпифани… Maururoa… А на счет Немезиды — почему бы и нет?

— По прогнозам, — сказал Атли, — до реального, пилотируемого полета к Немезиде, примерно лет 10. Крайне-оптимистичная оценка — 5 лет. Это по реестру прогнозов последнего выпуска FO-OF, «Future Oceania — Observation Flights».

— Все эти футуристические прогнозы… — уверенно объявила Лерна, возвращаясь с канистрой, — …можно свернуть в трубочку и засунуть в жопу их авторам.

Аббат Стилано осуждающе покачал головой.

— Не забывай, пожалуйста, что Кри рекомендовал относиться к нашим ближним с некоторой гуманностью. А ты проявляешь такой жесткий радикализм…

— Конечно, padre, — со вздохом, согласилась она, — Но есть такие ближние, которые в наглую грузят на мозг всякую… В общем, так грузят, что дюжиной экскаваторов не разгрузить! И они специально так делают, я точно говорю!

— Аналитики FO-OF делают нормальные технические прогнозы, — заметил Атли.

— Ага! Вот и давали бы эти нормальные прогнозы. А зачем они еще перепечатывают всяких психов-футурологов из Европы и Северной Америки?

Атли пожал плечами и закурил сигарету.

— Ну, такая политика редакции журнала. Они публикуют в конце каждого выпуска дайджест мировой футурологии, чтобы читатель мог без хлопот сравнить мнение аналитиков FO-OF с другими мнениями. По-моему, это толково и честно.

— Но можно как-то фильтровать, — вмешался Руджи, — Зачем перепечатывать явный параноидный бред?

— Давай конкретно? — предложила Олан.

— Давай, — согласился он, и вытащил из спортивной сумки ноутбук, — …Вот я сейчас конкретно зачитаю, что в дайджесте последнего выпуска… М. Томпсон, британский футуролог, утверждает: «Глобальное изменение климата неизбежно, и не так важно, ожидает нас потепление или похолодание, в конце XXI века человечество окажется игрушкой в руках стихий. Штормы и перепады температур приведут к деградации аграрного сектора, и мы встанем перед лицом голода»… Ну, полный мудак!

— Один автор — не показатель, — сказала Олан.

— Aita pe-a, читаю дальше: «Группа ученых под руководством Х. Дитмар из Бельгии, построила климатическую и тектоническую модель нашей планеты. Согласно их прогнозу, к 2100 году, из-за смещений в мантии Земли, Тихий океан разделится с образованием полосы суши посредине, а Карибский регион превратится в область катастрофических извержений вулканов. Цунами смоют побережье Индостана…».

Олан похлопала в ладоши.

— Хэй, бро, давай оставим климат. Там сплошное жульничество.

— ОК, пропускаю, — согласился Руджи, — Вот, пожалуйста: «По мнению Л. Вудпека из Центра Глобального Прогнозирования (Нью-Йорк) во II половине нашего века, для сохранения человечества станет необходимо с момента рождения имплантировать жителям микрочипы в мозг для включения их в глобальную информационную сеть, управляемую искусственным интеллектом и работающую, как единый организм»…

— Вудпеку это не грозит, — перебила Люси, — Ему некуда имплантировать микрочип.

— О! — воскликнул Руджи, — Прогнозы комитета ООН по глобальным проблемам! Вот шедевр: «В последней четверти текущего века, средняя продолжительность жизни в развитых странах вырастет до 110 лет, а детность упадет до 40 на 100 фертильных женщин. Это же произойдет в Китае и Индии, в новых развитых странах Латинской Америки и в странах TVIMS к началу XXII века. Трудовой ресурс сократится втрое, и трудовая миграция из нищих стран уже не сможет покрыть его дефицит…».

— Что такое TVIMS? — перебила Эпифани.

— Таиланд, Вьетнам, Индонезия, Малайзия, Сайберия, — ответил он, — Пять азиатских лидеров развития под лозунгом: «догоним Японию, или хотя бы Южную Корею».

— Хм… А где в этой картине мы?

— Мы в следующей фразе, тетя Эпифани. Вот: «…Тем более, что трудовой ресурс Экваториальной Африки все более втягивается в обслуживание милитаризованной теневой экономики тоталитарно-анархических режимов Океании».

Эпифани вздохнула и сделала глоток цветочного чая.

— Как им, наверное, страшно жить… Я имею в виду тех, которые в развитых странах читают эти прогнозы про Карибские вулканы в глобальной информационной сети с момента рождения. Я даже понимаю тамошних женщин, которые боятся рожать.

— Они и раньше боялись, — заметил Стилано, — Просто их заставляли. Общественное мнение, жесткие ограничения на контрацепцию, полная зависимость от мужчины — собственника, и внутренние установки: фундаментализм и отсутствие образования.

— Фундаментализм — это ведь только у пуритан и у исламистов, — заметил Атли.

Аббат отрицательно покачал головой.

— Нет, это гораздо более общее явление. Оно, по сути, политическое. Оно связано с какими-то ветками христианства и магометанства только как с удобной ширмой. В действительности, фундаментализм — это движение, направленное на блокирование прогресса путем устранения его социальных предпосылок. Это политический клон регулятора Уатта. Клапан сброса для социальной машины, как для парохода.

— Извините, padre, — Руджи покрутил головой, — Я не догнал, что вы сейчас сказали.

— Парень, это очень просто. Ты сам только что читал прогноз. Научно-технический прогресс, по мере приближения к зоне сингулярности Винджа, начинает разрушать фундаментальные конструкции феодально-индустриальной оффи-системы. Вместо лихорадочной гонки трудящихся за приманкой мнимо-достижимых материальных богатств — апатия и рост популярности безделья. Слишком иллюзорными оказались муляжи материального благополучия на границе сингулярности. Желание передать эстафету этой гонки за морковкой, подвешенной перед носом, угасло. Все больший процент женщин в этих странах, выбирает для себя однодетную модель, или вовсе отказывается от идеи рождения потомства. Значительный процент мужчин утратил интерес и к продуктивной деятельности, и к детям, еще в конце прошлого века.