"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1832
— С вашего позволения, я продолжу, — с таким же поклоном, сказал Рау, — сейчас нам придется вспомнить о двух видах социал-дарвинизма. Научный социал-дарвинизм Чарльз Дарвин создал параллельно с теорией эволюции. В книге «Происхождение человека» он пишет: «возможно, уже через несколько веков, цивилизованные расы целиком вытеснят или уничтожат все варварские расы в мире». Эту вырванную из контекста фразу взял на вооружение антинаучный социал-дарвинизм. Он достиг своей крайней точки в доктрине «высшей расы», известной по истории II мировой войны, и был осужден вместе с теми политическими режимами, которые обслуживал. Никому из западных ученых не хватило мужества напомнить судьям о том, что «варварскими расами» Дарвин называл не какие-то биологические этносы, а определенные политические формации, цитирую по памяти: «те нации, которым не присущи конструктивные социальные инстинкты взаимопомощи». Это важный тезис развил Питер Кропоткин в книге «Взаимопомощь как фактор эволюции». Он показал, что и в биоценозах, и в человеческих социумах, кооперация и взаимопомощь это более эффективная стратегия, чем война на уничтожение. Та позиция, которую сен Келли заняла из неких этических соображений взаимного долга, имеет, на самом деле, четкое стратегическое обоснование. Восставнавливать расу эректус имеет смысл не в порядке аванса будущей расе, которая, возможно, восстановит нашу, а для повышения нашей сегодняшней эффективности. Эффективность сложной системы определяется ее внутренним разнообразием, то есть спектром возможных ответов на те или иные угрозы. Эффективность нации определяется разнообразием входящих в нее групп людей, в том числе, генетическим разнообразием. Те особые свойства, носителем которых является эректус, могут в какой-то ситуации оказаться более эффективными, чем сходные свойства людей современных рас, и стать определяющим фактором выживания и прогресса нации.
— «FoxNews». Доктор Риано, а могут эректусы скрещиваться с людьми обычных рас?
— Да. Как показали биохимические тесты, они могут скрещиваться и давать плодовитое потомство. Именно поэтому можно говорить о росте генетического разнообразия.
— И как далеко, на ваш взгляд, должно зайти стремление к генетическому разнообразию?
— Настолько далеко, насколько это технически возможно.
— А если станет возможно добавить к человеческим генам, гены мартышки или свиньи?
— Если это даст людям новые практически полезные свойства, такую возможность надо использовать. Разумеется, делать это следует так, чтобы получившееся потомство могло социализироваться в среде обычных людей.
— А как определить, сможет оно социализироваться, или нет? — спросил репортер.
— Действие надо начинать с того, чего еще нет. Большое дерево вырастает из маленького, девятиэтажная башня начинает строиться из горстки земли, путешествие в тысячу ли начинается с одного шага, — ответил Рау, — Это не я сказал, а Лао Цзы. Чтобы идти вперед, надо делать шаги. С каждым новым шагом, мы расширяем круг своих знаний. Сегодня из общих соображений ясно, что эректусы могут социализироваться. Наблюдая за их жизнью в обществе, мы получим опыт, на основании которого построим прогнозы социализации других разумных существ, отличающихся от людей современных рас.
— А не кажется ли вам, доктор Риано, что подобные опыты размывают четкую грань между человеком и животными? Это, знаете ли, небезопасно.
Док Рау строго погрозил репортеру пальцем.
— Не повторяйте лженаучные сплетни. Нельзя размыть то, чего нет. Человек это животное, проявляющее определенные формы интеллектуального и социального поведения. Любое животное, которое на это способно, является человеком.
— Является человеком, даже если у него есть хвост? — поинтересовался репортер.
В углу желтой прессы вновь захихикали. Рау посмотрел на эту компанию с отеческой улыбкой (ну не обижаться же на вас, обормотов) и спокойно сообщил:
— Хвост не важен. У лягушек, например, нет хвоста, а люди порой рождаются с хвостом. В наше время от этого атавизмами избавляются путем несложной косметической операции. Или вы полагаете, что младенец, родившийся с хвостиком, это не человек?
— Что вы, на счет хвоста я просто пошутил, — смущенно ответил репортер, — Но есть же и другие, более важные отличия. Например, у человека есть душа.
— У животного тоже есть душа, — сказал доктор Рау, — Где же тут отличие?
— Простите, — возразил репортер, — Но я, как христианин, не могу с вами согласиться.
— Конечно, не можете, ведь у нас разные религии. Но здесь не религиозный диспут, так что не будем тратить время на эти вещи.
— «Telepace». Доктор Винсмарт, есть информация, что Вы противозаконно вводили людям препараты, которые предназначены только для животных. Это правда?
— Нет, это винегрет. На самом деле, ко мне поступила пациентка с лихорадкой Денге…
— Это одно из опаснейших вирусных заболеваний на планете, — вставил Мелло Соарош
— … Ее состояние было тяжелым, — продолжал Джерри, — и я применил нанобот Twiz-8, разрушающий икосаэдрические вирусы в организме любых млекопитающих. Через два часа пациентка уже была практически здорова, поужинала и спокойно уехала домой.
Репортер кивнул и поднял на вытянутой руке яркую коробку с рисунком мультяшной овечки и надписью «TWIZ-8, super-power virus-killer, for sheeps and other cattle».
— Вы вводили пациентке этот препарат?
— Совершенно верно.
— Но здесь сказано: «для овец и другого скота». Вводить его людям это преступление. За такие вещи следует наказывать строжайшим образом и….
Тут репортера перебил Мелло Соарош:
— Каждый, кто с риском для себя оказал помощь гражданам Меганезии, находящимся в опасности, пользуется защитой правительства, — отчеканил он, — эта защита реализуется любыми средствами без всякого исключения. Так сказано в Великой Хартии. Любой акт, направленный против практики, обеспечивающей здоровье граждан, будет расценен, как прямая агрессия против Великой Хартии и народа Меганезии.
— Возможно, я не очень удачно выразился, — начал оправдываться репортер, — просто мне казалось, что такие случаи должны расследоваться. Это не более, чем мое мнение…
— У вас есть право высказывать свое мнение, — снова перебил координатор, — но если вы станете призывать к преследованию за практику, защищаемую Хартией, то у вас будут проблемы.
— «TBN». Позвольте зачитать отрывок из романа Герберта Уэллса «Остров доктора Моро», 1896 года. Действие развивается на вулканическом островке Ноубл, точно таком же, как Тероа, в том же месте Тихого океана, у Экватора. Там есть удивительные совпадения.
Джерри Винсмарт глянул на экран ноутбука Акелы, уже успевшего набрать в поисковой системе «Уэллс Остров доктора Моро» и открыть текст, после чего иронично заметил:
— Тероа на 175-м градусе западной долготы, а Ноубл в романе на 105-м. Расстояние как между Нью-Йорком и Парижем. Тероа это коралловый атолл, а не вулканический остров. Если остальные совпадения того же порядка, то чем вы намерены нас удивить?
— Кстати, — добавил Спарк, — Там вместо Ноубла плато на глубине 4 километра. Ближайшая суша — Галапагосы в 1500 километрах к западу, и Клиппертон столько же к северу.
— Короче, полная лажа, — заключила Санди.
— Извините, я не силен в географии, — несколько сконфуженно пробурчал репортер, — но я уверяю вас, что другие совпадения, в самом деле, поражают. Могу я все-таки зачитать?
— Ну что, док? — спросил Лайон Кортвуд, — Разрешим художественную декламацию?
Винсмарт безразлично пожал плечами, и репортер прочел:
«Человеческий облик я придаю теперь животному почти без труда, я умею наделить его гибкостью и грациозностью или огромными размерами и силой. Умственное развитие этих созданий бывает иногда непостижимо низким, со странными провалами. И совсем не дается мне нечто, чего я не могу определить, нечто лежащее в самой основе эмоций. Все стремления, инстинкты, желания, вредные для человечества, вдруг прорываются и захлестывают мое создание злобой, ненавистью или страхом. Вам эти твари кажутся странными и отталкивающими с первого взгляда, мне же после того, как я их окончу, они представляются бесспорно человеческими существами. И только после того, как я понаблюдаю за ними, уверенность эта исчезает. Обнаруживается сначала одна звериная черта, потом другая…».