"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1830

— Vei-bin bao-syan, — ответил тот, — Служба безопасности должна подстраховаться.

Когда они приводнились и причалили к пирсу, оказалось что подстраховка и здесь очень серьезная. На пирс выходить пришлось прямо под тонкую арку сканера, по бокам от которой стояли двое молодых людей в армейских комбинезонах и с короткоствольными автоматами. Еще четверо таких же дежурили в нескольких метрах за аркой. Впрочем, все они улыбались достаточно доброжелательно: «ничего личного, просто инструкция».

А дальше была трогательная встреча. С доком Джерри Кортвуд крепко обнялся.

Рядом фыркнули на два голоса:

— Ну, чисто мафиози из кино.

— Типа, «крестный отец» next.

Это, конечно, были девчонки. Их Кортвуд тоже обнял, правда, очень осторожно, опасаясь надавить случайно на кругленькие животики. Все-таки, уже почти 6 месяцев.

Келли хихикнула:

— Не бойтесь, мистер Кортвуд, мы не стеклянные.

Соарош щелкунул камерой своего мобильника.

— Не удержался, — пояснил он, — Очень трогательно.

— Это министр, точнее, координатор технического развития Соарош, — сказал Лайон и, подумав, добавил, — он на нашей стороне.

— Совершенно верно, — подтвердил тот, — Всецело на вашей. Отлично выглядите, девушки.

— А то ж, — откликнулась Санди, — у нас медовый месяц, между прочим.

— Мы, по ходу, замуж вышли, — добавила Келли, — в меганезийском стиле, по формуле 2x2, так что знакомьтесь: Роджер и Валентайн.

— Я уже в курсе, — сказал Лайон, пожимая руки Акеле и Спарку, — Очень рад. Видел вас на суде. А о предыдущих ваших подвигах наслышан.

— Ia ora, — с серьезным видом ответил Акела, — E mea maitai anei o oe?

— Maeva a haere mai te tatou fare, — веско добавил Спарк.

— Привет, а как ваши дела? Добро пожаловать, заходите к нам в гости, — перевела Санди.

Лайон несколько озадаченно посмотрел на нее.

— Что, эти парни не говорят по-английски?

Ответом ему был дружный смех, а Акела успел запечатлеть на камеру своего мобильника растерянную физиономию бизнесмена.

— Шутка удалась, — раздался голос у Кортвуда за спиной.

Он обернулся и чуть не лишился дара речи. Перед ним стоял крепкий туземец средних лет, одетый в набедренную повязку и ожерелье из акульих зубов. На его темную кожу были нанесены белой и синей краской загадочные узоры и знаки.

— Это мой коллега, доктор Рау Риано, — пояснил Винсмарт.

— Ммм… Очень приятно, мистер Риано.

— Взаимно, — сказал док Рау, пожимая Кортвуду руку, — На самом деле, я не совсем коллега доктора Джерри. Я больше врач, а биохимия просто мое хобби. Вас шокирует мой вид?

— Ну, не то, чтобы шокирует, но это несколько необычно.

— Значит, на журналистах точно сработает, — заключил Рау, — Я буду, в некотором смысле, секретным резервом ставки. Понимаете?

— Еще бы! До момента «X» делаем вид, что вы ни бум-бум ни на каком языке, кроме…

— Кроме утафоа, — подсказал Рау, — Это самый распространенный из локальных диалектов Гавайики, промежуточный между таитянским и фиджийским. Hina’aro oe e inu?

С этими словами он протянул Лайону армейскую фляжку.

— Последняя фраза означала предложение выпить? — спросил тот.

— В точку! Вы удивительно быстро учитесь океанийским языкам.

Под новый взрыв дружного смеха, Кортвуд сделал изрядный глоток того, что оказалось крепким пальмовым самогоном. Затем фляжка перекочевала в руки Соароша. Тот тоже отхлебнул, удовлетворенно погладил живот и сказал:

— Между прочим, нам уже пора выдвигаться на позиции. Если мне не изменяет зрение, то вон там летит спецрейсовый с журналистами.

За последние несколько недель в архитектуре Тероа произошли серьезные изменения.

Хаусхолд E9 разросся раз в пять против первоначального размера. По бокам от старого дома (игравшего теперь роль гостиной и будущей детской) выросли два корпуса разного вида. Спарк и Келли предпочли классический испанский колониальный стиль, а Акела и Санди — эклектичную смесь романского и ультра-техно. Терраса первого этажа вытянулась аж до середины уходящих в лагуну пирсов (старого и нового). Между пирсами возникла отгороженная заводь, которую владельцы назвали «лягушатником». Она была сделана на перспективу, чтобы дети учились там плавать.

Спиртовой заводик на дальней косе обзавелся современной дистилляционной установкой и автоматическим фидером для подачи сырья, а также маленьким, но производительным турбинным электрогенератором и ленточным транспортером для планктона.

Мастерская Оохаре Каано дополнилась небольшим универсальным подъемным краном и еще кое-каким оборудованием. Оохаре и Уфале намерены были заняться реновацией истребителей времен второй мировой войны. Корпуса этих машин партнерство HTOPO, время от времени, поднимало со дна и продавало на переоборудование под учебные самолеты. Оливия легко согласилась с тем, что на продаже функционирующих моделей можно получать больший доход, и, кроме того (как тут же заявили Спарк и Акела), это гораздо интереснее, чем торговать голыми корпусами.

Наибольшей модернизации подверглась лавочка мамаши Джимбо. Магазинчик с кабачком под навесом превратился в нечто комбинированное в стиле «техно». Вместо навеса теперь была эллиптическая полупрозрачная крыша, а единственную капитальную стену кабачка украсил 120-дюймовый телеэкран. За стойкой появился скоростной принтер, на котором посетители могли распечатать из интернета любую свежую газету (бесплатно) или журнал (за 3 фунта). Над лавкой возник второй этаж с мини-отелем, не особо комфортабельным, но для невзыскательной публики годилось и так. Рядом была построена танцплощадка с лазерной подсветкой, квадро-динамиками и еще одним 120-дюймовый телеэкраном. Все это наворотил Факир Слай, действуя по заданию почтенного общества, единогласно решившего привести лавочку к состоянию, соответствующему возросшей социальной роли атолла Тероа. Мамаша Джимбо долго ворчала по этому поводу (выдумают тоже, экраны во всю стену, лазеры всякие), но, поскольку эти новшества доставались ей в подарок, в конце концов, согласилась. Модернизация получилось несколько аляповатая (таланты архитектурного дизайнера среди достоинств Слая не значились), но зато теперь не было проблем провести на высоком техническом уровне встречу с прессой.

— «CNN»: Мистер Кортвуд, как вы прокомментируете решение суда штата Калифорния о запрете всех экспериментов с биоматериалами так называемого «хомо эректус»?

— Как величайший позор для нашей страны со времен казней «салемских ведьм», когда Америка была британской колонией. Сегодня суд Калифорнии повторил Салемский суд XVII века. В угоду религиозным фундаменталистам, разумное существо было физически уничтожено только за то, что его существование противоречит пуританским догмам.

— Но суд постановил лишь изъять у вашей фирмы останки вымершей обезьяны.

— Вы не знакомы с постановлением, — заметил Лайон, — Там дословно написано: «тело человекообразного существа, называемого Homo erectus, и все биологические материалы этого существа, способные проявлять жизнеспособность в каком бы то ни было смысле». Итак, во-первых, предметом постановления были не мертвые останки, а жизнеспособные. Во-вторых, суд поставил цель уничтожить их жизнеспособность, то есть, убить, что и было сделано, путем погружения биологических материалов в формалин. В-третьих, речь идет именно о разумном существе, поскольку в разумности эректуса современные ученые не сомневаются. Док Джерри, ты не мог бы дать кракую научную справку для прессы?

Винсмарт кивнул.

— Нет проблем, Лайон. Исторически, Homo erectus, иногда называемый Pithecanthropus erectus, был первым в полном смысле разумным и цивилизованным видом рода Homo. Племена эректусов занимали обширный ареал в Африке, Азии, Океании и Европе, в период от 1,5 миллионов до 300 тысяч лет назад. Эректусы владели речью, пользовались огнем и готовили на нем пищу, конструировали рубящие и режущие орудия из камня, дерева и кости, строили лодки и жилища, создавали протоскульптуры, практиковали магические ритуалы. Они изобрели многое из того, что мы называем человеческой культурой. Тем не менее, эректусы — это иной биологический вид, отличающийся от биологического вида Homo sapiens, к которому принадлежат люди современных рас.