"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1781
— Ну и что? Патрульные копы нашли его у причалов, отдали военным, вычеркнули из хот-листа и все.
— Но вояки же знают, что это мы подломили их тачку.
— Им плевать, — веско ответила Санди. — У армейских первый закон: ничего не делать, если начальство не приказало. Любая инициатива грозит исполнением.
— Это как?
— Ну, в смысле, проявишь инициативу, тебя же заставят лишнюю работу делать, а потом еще и накажут за то, что плохо сделал. Оно им надо?
— А, я врубилась, — сказала Келли, — О, смотри, уже что-то розовое виднеется. Красивый здесь рассвет, верно?
— Красивый-то красивый. Но мы теперь как на подиуме, с любой стороны нас видно.
— Ты же говорила, всем плевать.
— Всем да не всем, — неопределенно высказалась Санди, — ладно, пойду посмотрю, что нового по ящику показывают.
Она отправилась в рубку и через несколько минут оттуда раздалось восторженное:
— Вау! Я меганезийский телеканал поймала! Ух, ни фига себе, заваруха!
Келли, зайдя в рубку и глянув на экран, пришла в некоторое недоумение:
— Это что, военный переворот у них? Опять мы, блин, попали…
— Нет, — успокоила Санди через пару минут, — Это разборки футбольных болельщиков. Там кто-то что-то подсудил или что-то в этом роде. Я начало пропустила.
— Все, я врубилась, — с облегчением в голосе сказала Келли, — Ну, это нормально. Ага, вот и копы с водометами нарисовались, точно как у нас в Техасе. Только я не догоняю, на каком языке диктор трещит.
— Лингва-франка. Это такой бэзик из испанского, португальского и еще из чего-то. Типа, местный эсперанто. Он простой, как мычание, я за месяц….
— Погоди, — перебила Келли тыкая пальцем в экран, — Это ведь ни фига не футбол. Это какой-то гибрид с баскетболом.
Санди кивнула.
— Ну, да. Это aztecball. Ацтекский футбол, короче. Фишка в том, чтобы любой частью тела, хоть жопой, забить мяч в кольцо. Мяч диаметром 15 сантиметров, из сплошного каучука, весит полтора килограмма. Если таким залепят со всей дури кому-нибудь по башне…
— Уже кому-то залепили, — перебила Келли, — Выносят с поля.
— Ну, так и я о том, — продолжала Санди, — Диктор говорит, что эту игру придумали ацтеки, древние индейцы, отмороженные на всю голову. После завоевания Мексики испанскими конкистадорами эта игра исчезла, а лет 10 назад ее возродили меганезийские студенты, типа, по приколу. Сейчас она входит в пятерку самых популярных.
— Ничего себе прикол, — фыркнула Келли, с любопытством глядя на экран.
Мелькнула заставка в виде перевернутого человечка с монеткой в руке, а затем пошли кадры: 8 голым парням и девчонкам вручают пузатые бутылки с яркими этикетками и блестящие коробки, перевязанные разноцветными ленточками.
— Призеры соревнования местных фридайверов, — сообщила Санди, — В море бросают кучу монеток, и кто больше соберет руками. Вообще без всякого оборудования. Ни груза, ни маски с трубкой, только пластиковый пакет на шнурке. Смотри, финал показывают…
— Ничего себе. Это на сколько же в глубину они ныряют?
— Цифры справа. 36 метров, время под водой 132 секунды, число монет 29.
На следующей заставке был крутящися двухцветный шарик и ракетка.
— А это я знаю, — сказала Келли, — Это эксцентрик-теннис. Я в него даже играла. Шизовая штука. У шарика внутри грузик на резинках, так что он может в воздухе поворачивать и вообще лететь в обратную сторону.
— Отборочный тур в округе Туамоту, — прочитала Санди, и добавила, — Вот, блин, и тут сплошные китайцы. Ну почему китайцы всех обыгрывуют в теннис?
Келли пожала плечами и проинформировала:
— Я читала в журнале Nature, что у них глаза в ходе эволюции так изменились: стали чуть раскосые и получается наподобие прицела. Поэтому они редко промахиваются. Прикинь?
— Полная лажа, — возразила Санди, подумав полминуты, — Это для чего такая эволюция?
— Ладно, сдаюсь, это я тебя купила. А что там за штуковина на заставке?
Заставка сменилась, и теперь на ней было нечто вроде парусного катамарана.
— Проа-конкурс, — пояснила Санди, — Я про это в интернете читала. Проа это по-здешнему катамаран, типа, эмблема фан-клуба изобретателей и национальный символ Меганезии. А конкурс объявляется на что угодно, хоть на software для предсказания погоды, хоть на проект авиалайнера. Лишь бы премиальный фонд собрали больше миллиона фунтов.
— Что-то мало похоже на конкурс изобретателей, — заметила Келли, — Какие-то полярники и военные. Ты перевести можешь, что там?
— Сейчас, встроюсь… Ага, объявлен победитель проа-конкурса на лучшее антарктическое жилище, пригодное для условий бла-бла-бла… Короче, вот эта штука, похожая на гибрид египетской пирамиды с эскимосским иглу… Опять бла-бла-бла, автономное питание от ветровых и солнечных генераторов, площадь… Вот парень, который выиграл конкурс. А вот карта Антарктиды.
— Вижу, — сказала Келли, — А что это там за линия типа границы?
— Диктор говорит: конкурс был проведен в целях повышения эффективности заселения и освоения природных ресурсов Земли Мэри Бэрд, самого южного округа Меганезии. По решению верховного суда и конференции окружных судов от 20 декабря прошлого года, сектор Антарктиды между 90 и 160 градусом западной долготы навечно присоединен к Меганезии и … Бла-бла-бла… Короче, они его теперь хрен кому отдадут, и поэтому в кадре военные. Ну, типа, на страже родины и все такое. Сейчас население округа Мери Берд составляет 117 человек, это адрес сайта, где можно получить там в аренду участок на 99 лет на льготных условиях… Келли, хочешь в Антарктиду на 99 лет?
— Ага, щас! Всю жизнь мечтала. Кстати, это ведь у тебя был парень, который торговал там ураном? Ну, ты еще рассказывала, что его повязали федералы.
Санди кивнула.
— Да. Тимоти Форд. Правда, он не ураном торговал, а акциями Трансантарктической Урановой Компании. Слепил сертификат о создании, акт геологоразведки, проспект эмиссии, аудиторское заключение и покатилось. Только фарта ему не хватило.
— Вот так, — невесело заключила Келли, — только подвернется хороший парень, как бац и в каталажке. Нет гармонии в этом долбанном мире. Слушай, что-то жрать хочется. Может, устроим пикничок на палубе?
Пикничок сильно улучшил обеим настроение, и перешел в продолжительные посиделки на палубе, прерываемые только периодической проверкой и корректировкой курса. Чтобы не скучно было, сначала перемалывали косточки всем знакомым парням, потом травили байки из жизни, и дошли даже до обсуждения политики, но, примерно на этом этапе…
— Глянь, Санди, там парус!
— Где?
— Блин, я тебе рукой показываю.
— Не вижу. У меня близорукость.
— Очки носить надо.
— Они мне не идут.
— Ну, контактные линзы.
— А знаешь, сколько с ними возни?
— Блин! зуб даю, он идет прямо на нас. Ну, теперь-то видишь?
— Теперь вижу. Оранжевый.
— Ага, — подтвердила Келли, — ну чисто апельсиновая корка. И черный кружок посредине.
— Это Акела, — сказала Санди.
— Кто-кто?
— Акела. Ник у него такой в сети. Это из «Книги джунглей» Киплинга.
— А, я, читала в школе. Там про Маугли, Багиру и какого-то тигра — беспредельщика.
— Вот-вот. Сейчас я ему просигналю.
Санди, вскарабкалась на крышу рубки и замахала руками над головой.
Маленький парусник, оказавшийся при ближайшем рассмотрении легким катамараном, или, по-меганезийски, «проа», уже выполнил полукруговой маневр, оказался чуть позади катера и сейчас догонял его.
— Панда, слушай сюда, — раздался голос, усиленный мегафоном, — держите ту же скорость, не глушите мотор. Мобильник бросьте на катере включенным. Когда я поравняюсь с вашим левым бортом, прыгайте ко мне. Повторяю, бросьте включенный мобильник и не глушите мотор, пусть катер идет как идет. Это важно.
Сказать, что пересадка представляла собой прыжок, было бы не честно. Скорее это был довольно быстрый переполз. Едва обе оказались на борту, проа резко ушел влево. Катер, продолжая идти прежним курсом, быстро удалялся вперед и вправо. Через четверть минуты суда разделяло уже метров 300.