"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1453

— Значит, мисс Лао, у вас нет технологии крекинга воды. А у кого есть?

— Ну, например, есть у США, у Германии, у Китая. Первый китайский реактор HTGR, пригодный для крекинга воды в каналах активной зоны, спроектирован в 2012 году.

— Но, мисс Лао, если у Китая есть такая технология, то зачем участие Меганезии?

— Мистер Кун, специфика такого процесса не в технологии, а в конспирологии. Чтобы водородное топливо хорошо продавалось на глобальном рынке, водород должен быть произведен, как бы, «зеленым путем». Экологический PR, исключающий применение нефтяной, угольной и ядерной энергетики. По легенде должна применяться ветровая, гидродинамическая, солнечная, или геотермальная энергетика. Инфо-защиту легенды удобнее организовать в труднодоступной точке. Предлагается район Точки Немо.

Пекинский философ задумался, припоминая, что такое «Точка Немо», затем спросил:

— Это Океанский Полюс Недоступности между Чили, Полинезией и Антарктидой?

— Да, — Винни кивнула, — этот район находится в нашей Субантарктике. До ближайшей обитаемой земли — полторы тысячи миль, и есть готовая легенда «зеленого пути».

— Какая легенда? — спросил он.

— Ветровая или гидродинамическая — на выбор, — сказала Винни, — там Антарктическое Циркумполярное течение с Запада на Восток — течение Западных ветров. Я думаю, что ветровая легенда дороже: придется построить фэйковые ветряки, а то будет видно со спутника, что их нет. В гидродинамической легенде можно говорить, что подводные турбины там есть. По-любому, их не видно со спутника. С другой стороны, в ветровой легенде, построив фэкйовые ветряки, проще опровергать клевету. Все честно, даже со спутника видны ветряки на плавучем предприятии. Короче: на выбор дирекции ККГ.

— Все честно… — скептически отозвался Кун, — …Ничего себе, место предложено. Там, наверное, круглый год отвратительная погода…

— Ну, так это ведь не под SPA-курорт предлагается, — заметила она.

— …И, — продолжил он, — вы интересно придумали: если произойдет атомная авария, то радиоактивное пятно уползет к берегам Чили, а не к вашим архипелагам.

— Нам так будет спокойнее, — невозмутимо сказала она.

— …Еще, — продолжил Кун, — …Где-то там кладбище космических кораблей.

— В точности там, — подтвердила сотрудница АЭО, — и это прекрасно!

— Прекрасно?! — с легким возмущением переспросил пекинский философ, — Я не вижу ничего прекрасного в риске получить на голову искусственный железный метеорит, с отработавшей ядерной энергетической установкой, набитой всякими изотопами.

Винни Лао еще раз почтительным жестом сложила ладони перед подбородком.

— Мистер Кун, взгляните на позитивную сторону. Падающие КЛА защитят «зеленую» легенду. Клеветники не смогут сослаться на данные замеров, показывающие немного повышенные уровни радиации в Циркумполярном течении к востоку от точки Немо.

— Но, мисс Лао, что, если какой-то КЛА действительно упадет на платформу?

— Такой КЛА, — ответила она, — будет своевременно отмечен и перехвачен нашей базой суборбитальной защиты, создаваемой на Королевском архипелаге Питкэрн. Это будет чудесным примером сотрудничества разных стран в борьбе с космическим мусором.

— Чудесным? — переспросил он.

— Да, — она улыбнулась.

— Понятно… А королевский архипелаг, что это значит?

— В данном случае, это значит: номинальное коронное владение новозеландской ветви британской Виндзорской династии.

— У вас вся внутренняя геополитика какая-то сюрреалистическая, — проворчал Кун.

— Ну, — ответила Винни, — это вопрос вкуса. А конкретно Питкэрн объявлен Владением Британской Короны 200 лет назад, так что вопрос даже не к нам.

— Но вы оставили это, как есть, вопреки действительному положению вещей.

— Так получилось удобнее, — лаконично отозвалась она.

Кун Цзивэй поглядел в иллюминатор на бескрайнее поле океана. С такой высоты оно казалось гладким, и в этот час было окрашено в цвет индиго. На нем контрастно-ярко смотрелись пятнисто-зеленые пирожки островов, и бирюзовые причудливо-изогнутые лужицы лагун атоллов. Полюбовавшись панорамой, он спросил:

— А как поступят американцы, когда узнают о сотрудничестве Меганезии с Китайской Карбоновой Группой по крупнотоннажному производству водородного топлива?

— Ну, я думаю, они усилят инвестирование сингапурского проекта на Тонга-Хафулуху. Началась игра, как с космосом в середине прошлого века: первый снимает сливки.

— А я думаю, американцы будут разгневаны двойной игрой вашего правительства.

— Ну, что вы, — тут Винни лениво махнула ладонью, — жизнь, это не рыцарский роман, а бухгалтерский файл. Ничего личного, просто бизнес. Такая двойная игра называется «портфельность». Так строилась вся американская экономика, и этому учат в средней американской школе. Так что никакой американец не удивится этому.

58. Каторжная астрономия и политический амок

Островок Вастак, треугольный блин размером менее километра, посреди обширного кораллового мелководья. Середина блина покрыта пушистыми зелеными зарослями кустарника-суккулента, а вокруг — голый гравий, можно сказать: гравийный пляж. На протяжении 200 лет с момента открытия в 1820-х, тут не было никаких техногенных объектов (кроме, разве что, пустых бутылок, выброшенных волнами). А затем, некто Джеймс Макаронг, академик довольно сомнительной Нью-Йоркской Академии наук, арендовал Вастак у властей островной Республики Кирибати для размещения частной астрономической обсерватории. Так здесь появился купол с оптическим телескопом, маленький таунхаус для персонала, летное поле, и пирс для приема морских катеров.

Обсерватория Вастак стала экзотическим местом встречи небольшого клуба ученых, а посторонние не догадывались, что здесь формируется одна из опорных точек будущей Алюминиевой революции. Даже после революции, инкогнито академика Макаронга, в основном сохранилось. Лишь узкий круг людей, знал, что этой легендой в некоторых случаях маскируется Джеймс Флеминг, уроженец Сиднея более известный под своим партизанским псевдонимом Доктор Упир, коммодор Восточного Фронта Меганезии.

Для сотрудников академика Джеймса Макаронга командировки на Вастак были просто интересной сменой рабочей обстановки, научным приключением, а для тех, кто делал курсовой проект по подходящей теме — еще и частью профессионального образования. Любопытная точка в океане — одна из многих таких точек. Но, после «Тау-Китянского судебного расследования» на Элаусестере-Зюйд-Туамоту (в конце июня) и появления каторжного профессора Хуана Ларосо, островок Вастак стал очагом интеллектуально-космического азарта. Юниоры — тау-китяне накачивали этот азарт. От Элаусестере до Вастака полторы тысячи километров на северо-запад: несерьезная дистанция для этих мальчишек и девчонок, грезящих межзвездными экспедициями. Так что, к декабрю на незанятом северном рифовом мысу Вастака сложилось квази-первобытное стойбище, состоящее из тау-китян, числом от десятка до дюжины, и обновляемое ротацией. Эти ребята влияли на Хуана Ларосо, как фанаты на футболиста-форварда во время матча: профессор — идеолог утопического «Города галактики», творил, будто заведенный. Он рассылал эссе в научно-популярные журналы, заливал свои мысли на блог, и втягивал персонал обсерватории в диспуты о политэкономии, социологии и астронавтике.

При такой активности, прибытие очередного ученого гостя: Джареда Болдвина, шефа-редактора сетевого журнала Кино-Академии Вест-Индии, выглядело обычным делом. Сотрудники обсерватории (очень похожие на маленькую, но военизированную службу безопасности) проверили ID мистера Болдвина (как бы, гражданина Белиза), тактично провели личный досмотр, ничего подозрительного не обнаружили, сочли цель визита (интервью о футурологии) нормальной, и допустили гостя к профессору-каторжнику.