"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1387

— Да? А Дарлинг уверен, что через два года сможет вторично выиграть выборы?

— Он уверен, что сможет, если не случится какой-нибудь экстраординарный скандал.

— Может, так, — отозвался Бергхэд, — а может, нет. Но у тебя, Томас, только два года на должности министра. Следующий новый или старый президент выпихнет тебя.

— Я понимаю, Рэй. Но мне хватит, чтобы постелить ковровую дорожку в будущее.

— Хорошо, парень. Тогда хлебни-ка коктейля.

Томпсон кивнул, попробовал коктейль, и произнес:

— Спасибо, мисс Джеймссонсон, у вас превосходное чувство пропорции.

— Это моя работа, сэр, — сказала личный секретарь шкипера экологического флагмана.

— Отличная работа! — объявил он.

— Итак, — продолжил Бергхэд, — у тебя, Томас, все козыри на руках. Мы с тобой хорошо понимаем, что задача несложная. Ведь лидеры нези радикально отличаются от тупых недоделанных мачо, правящих обычно странами Третьего мира. Лидеры нези не будут кричать на весь мир: «Ура! Мы победили американский империализм! Мы супер!». И, соответственно, ты можешь построить любую легенду для СМИ о том, как Америка в очередной раз спасла человечество от всего плохого, направив рылом в сторону всего хорошего. Если ты поговоришь со штабом INDEMI, то они даже подыграют тебе.

— Со штабом INDEMI? — переспросил министр обороны, — Я пока намерен поговорить с мистером Малколмом, представителем меганезийского Верховного суда. Он родом из Флориды. Я полагаю: для взаимопонимания лучше иметь дело с американцем. И, это технически удобно: мистер Малколм прилетит сюда сегодня на закате.

— ОК, — Бергхэд махнул рукой, — поговори, с кем удобнее. Любой незийский авторитет ориентирован на практический результат: максимум выгоды для kanaka-foa. Так у них работает суд, правительство, и спецслужбы.

— Я знаю, Рэй. Я понял это в позапрошлом январе во время Первой Новогодней войны, когда проводил негласную разведку в северо-западной Меганезии.

Шкипер эко-флагмана — отставной адмирал одобрительно улыбнулся.

— Ты тогда отлично поработал. Жаль, болваны на Капитолии не сумели оценить это.

— Как я понимаю, — ответил Томпсон, — тогда ни ты, Рэй, ни адмирал Ледроад, который возглавлял разведку флота, не рассчитывали, что на Капитолии кто-то оценит.

— Мы с Хью не рассчитывали, — подтвердил Бергхэд, — и тебе, Томас, сейчас не следует рассчитывать, что болваны на Капитолии оценят твою действительную работу.

— Я не рассчитываю, Рэй. Я сочиню для них легенду. Это не проблема.

— А что проблема, Томас?

— Проблема в том, — сказал министр обороны, — что эти болваны, получив мой рапорт о закрытии сальвадорского кризиса, продолжат, как обычно, заниматься ерундой, будто ничего не случилось. Между тем, нези вклинятся на Перешеек, создадут плацдарм для нового броска, какая страна станет следующей целью их захвата, и какая после нее?

— Гм… Это намек, что нези доберутся до карибских стран, ассоциированных с США?

— Рэй, а что помешает нези захватить эти острова, как они уже захватили большинство островов, ассоциированных с США в Тихом океане: Северные Марианские острова и Маршалловы острова? Что помешает нези захватить наш остров Пуэрто-Рико, как они захватили часть наших островов в Полинезийских Спорадах и Восточном Самоа?

— Томас, а что помешало нези захватить наши острова Мидуэй, Куре, Гуам, Маджуро, Кваджалейн, Уэйк, и чудесный город Паго-Паго на острове Тутуила-Самоа?

Министр обороны неопределенно пожал плечами.

— Рэй, я не просто так пришел к тебе за советом. Я не совсем понимаю логику нези.

— Томас, я отвечу тебе, но сначала я предоставлю слово младшему офицеру. Сайра, ты слышала вопрос Томаса. Что скажешь?

— Сэр, я не политолог.

— А я не спросил тебя, политолог ли ты. Я спросил твое мнение о задаче Томаса.

— Теперь ясно, сэр! Мое мнение: у нези нет государства, поэтому нет цели захватывать территории. Они захватили ряд земель в ходе своей Алюминиевой революции, чтобы обезопасить свое сообщество. Теперь их цель: расширять незиномику, а их стратегия: экономически вползать на новые территории, без войны. Такое мое мнение, сэр.

Отставной адмирал снова одобрительно улыбнулся.

— Неплохо, Сайра. А как, по-твоему, незиномика вползет в сферу влияния США?

— Уже вползла, сэр. На Гавайях и в Калифорнии полно пиратских гаджетов нези.

— Америка великая страна, — сказал Бергхэд, — значит, гаджеты — это слишком мелко. Я предлагаю тебе придумать более энергичное вползание незиномики.

— Тогда однозначно crystwar, — ответила она.

— Вот это хороший, правильный ответ, Сайра. Но, я вижу: Томас в недоумении.

— Да, — сказал министр обороны, — я знаю слово «незиномика». Но слово «crystwar»…

— Cryogenic Star War, — прояснила Сайра Джеймссонсон.

— Пока еще непонятно, — сообщил Томпсон.

— Просто, очень холодная война в космосе, — дополнительно пояснила она.

— Э-э… Я понимаю, что такое холодная война. Но что такое ОЧЕНЬ холодная война?

— Это война, вообще без обычных боевых действий, — последовало новое пояснение.

— Э-э… Значит, это иносказание, вроде торговой войны, что-то такое?

— Нет, — сказал Бергхэд, — это не иносказательная, а настоящая холодная война. Тебе по должности должно быть известно, сколько спутников связи и наблюдения упали из-за метеоритного потока Фаэтониды…

Министр обороны утвердительно кивнул, и отставной адмирал продолжил:

… — Хотя, мы понимаем, что метеоритный поток не при чем. Это crystwar.

— Допустим, — ответил министр, — но при чем тут энергичное вползание незиномики?

— Томас, включи свой мыслительный аппарат, — предложил Бергхэд, — какие события в политической сфере сильнее всего стимулируют инновации в экономике?

— Холодная война, — мгновенно ответил Томпсон, — по при чем тут незиномика?

— Томас, а ты разве еще не понял?

— Подожди. Рэй. По-твоему, нези с незиномикой будут участвовать в холодно-военной инновации американской промышленности, направленной на победу над ними?

— Да, Томас. И почему ты сказал это таким тоном, будто видишь тут нелогичность?

— Э-э… На первый взгляд, я вижу нелогичность. На классической горячей войне, такое научно-прикладное и экономическое сотрудничество с противником нелогично. Но на холодной войне, это нормально. Взять, например, американо-советскую космическую программу «Союз-Аполлон» в 1970-х, посреди Первой Холодной войны.

— Это хороший, правильный пример, — одобрил отставной адмирал.

— …Но, — продолжил Томпсон, — каждая сторона в 1970-х, несмотря на сотрудничество, маневрировала и искала у противника слабую точку, чтобы нанести удар.

— Ты не увидел, — констатировал Бергхэд, и повернулся к личному секретарю, — Сайра, сформулируй: чего не увидел наш эрудированный, рационально мыслящий гость?

Девушка задумалась, напряженно наморщив лоб, а затем объявила:

— Гость не увидел разницы просто холодной войны и очень холодной войны. На очень холодной войне противники слишком разные, и слабая точка для удара неактуальна.

— Я не понял этого тезиса, — признался министр обороны.

— Это, — сказала Сайра, — когда одной стороне некого ударить, а другой — незачем. Если смотреть на Меганезию со стороны Америки, то нет мишени — правящей элиты. Если смотреть на Америку со стороны Меганезии, то это не мишень, а рынок сбыта. Но для среднего американского телезрителя, Меганезия, это противник, более страшный, чем красная Северная Корея, с исламистским Ираном в придачу. Поэтому, нетрудно будет убедить этих массовых американцев, что стимулирование военных инноваций важнее всякого шлака из программ ООН и филантропов. Такое мое мнение, сэр.

— Это, в общем, разумно, — согласился Томпсон, — только вот, среднему американскому телезрителю важно знать, что мы побеждаем. Америка побеждает.

— Да, — она кивнула, — Это было в начале разговора. Целевая ситуация для СМИ должна получиться такая: Зло повержено, добро победило, боже, благослови Америку.