"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1363

…Залп.

В темноте кажется, будто артдивизион погрузился в багрово-светящееся облако.

Оглушительный пульсирующий звук — что-то среднее между скрежетом и свистом на несколько секунд заполнил окружающее пространство. А затем остался сравнительно негромкий вой воздуха, рассекаемого тяжелыми снарядами. Они, будто яркие звезды, скользили по пологим параболам, а затем обрушились на транспортный узел города и территорию цементного комбината. Там, казалось, выплеснулись вскипающие озера оранжевого пламени, взмывая к небу причудливо закручивающимися вихрями.

…Майор Яго Гарсия чихнул от пыли и дыма, попавших в горло, выругался, нашарил зажигалку и сигареты в кармане, и прикурил. Он успел уже сделать несколько жадных затяжек, когда подошел старший лейтенант Пабло Нэгусо — зам командира дивизиона.

— Сеньор майор, мишени поражены, нештатных ситуаций на батарее при стрельбе нет.

— Ясно, Пабло. Нормальная работа.

— Вот, не очень нормальная, по-моему.

— Старлей, говори прямо, и без церемоний, — предложил командир артдивизиона.

— Если без церемоний, Яго, то мне страшно. Гореть нам в аду за такие стрельбы.

— Пабло, ты же знаешь: мы просто выполняем приказ.

— Яго, а что, богу ты тоже так скажешь, когда придет время?

— Бог… — проворчал майор Гарсия, и посмотрел в сторону автоколонны милиции VEU, персонал которой, собравшись большой толпой на пригорке, восторженно обсуждал зрелище двух огромных разгорающихся пожаров.

Старший лейтенант Нэгусо тоже посмотрел на толпу милиционеров, и резко сказал:

— Скоты!

— Считается… — произнес майор, снова затянувшись сигаретой, — …Что они — главные защитники веры в бога. Ты же смотрел TV-проповедь преподобного отца Маноло.

— Знаешь, Яго, — сказал старлей, понизив голос, — мне кажется, что ординарий Маноло Кункейро тайно перешел в ислам и только притворяется христианином. Эта милиция похожа на моджахедов, против которых мы воевали в йеменской командировке.

— Ерунда, Пабло. Ислам и христианство тут не при чем. Тут просто большие деньги. К моджахедам в Йемене это тоже относится. Гринго делают деньги на религии и войне.

— Я тебе про бога, а ты мне про деньги гринго, — слегка обиженно заметил старлей.

— Так, — философски произнес майор, — на деньгах гринго напечатано «in god we trust». Наверное, потому все, что начинается с бога, заканчивается деньгами. И хватит на эту скользкую тему. Видишь, приближается долбанный милицейский примипил.

Хосе-Хуан Перес подошел к офицерам артдивизиона и радостным тоном заявил:

— Мы круто врезали тольтекским язычникам! Они даже не отвечают огнем. От страха обделались и разбежались. Я прямо сейчас сказал молодняку из наших, чтоб взяли два автобуса, поехали туда, и разобрались. Если там остались язычники, то повесить их на столбах для острастки. Пусть молодняк покажет, что умеет, и крепкие ли яйца. Вы тут оставайтесь наготове, чтобы еще раз врезать, если будет надо. Понятно вам?

— Понятно, — ответил майор Гарсия.

— А что вы оба будто недовольны чем-то? — подозрительно спросил примипил.

— Так, — майор равнодушно пожал плечами, — у нас работа по инструкции: нам следует выполнить профилактический лист боевой техники после стрельб.

— Работа… — произнес Перес, и рефлекторно скривился. Стало ясно, какое отвращение вызывает у него это слово, — …Давайте, работайте, если вам надо.

Выразив, таким образом, свою натуру люмпена и мелко-криминального персонажа, он развернулся и двинулся по направлению к толпе своих подчиненных, продолжающих радостно наблюдать за пожарами. Старлей Нэгусо проводил его взглядом и объявил:

— Скотина!

— Скотина, — спокойно подтвердил майор Гарсия, — и что с того?

— Просто мне противно. А тебе, Яго?

— Это наша работа, Пабло. Нам за это платят.

— Нам хоть платят, — согласился старлей, — но нашим парням, которые на обязательной службе, почти ни хера не платят. За что они участвуют в этом свинстве?

— За то, что закон такой, — сказал майор, — вообще, Пабло, прекращай думать об этом, а подумай лучше о том, что тут будет дальше.

— А что тут будет дальше, Яго?

Майор Гарсия посмотрел на габаритные огни двух автобусов, отъезжавших в сторону небольшого лесного массива, через который шло шоссе-12 Санта-Ана — Метапан.

— Будет вот что. Эти уроды доедут до Метапана, не встретят там противника, займутся мародерством, а из города побегут оставшиеся жители. К рассвету у мародеров будут полные мешки награбленного, а остальной толпе станет завидно. И тогда Хосе-Хуану придется скомандовать общее наступление, хочет он того или нет, иначе бунт. Затем, ситуация будет развиваться в зависимости от того, близко ли противник. Если нет, то ничего существенного не произойдет. Но если да… — тут майор замолчал.

— …Если да, то крышка этим мудакам, — договорил за него старший лейтенант.

— Точно, — сказал Яго Гарсия, — и черт с ними, если их раздраконят из минометов, уже пристрелянных по квадратам. Меня беспокоит другое: что авиация гринго уйдет.

— Почему уйдет? — удивился Пабло Нэгусо.

— Потому, что нет противника. Зачем тратить топливо попусту? Они оставят высотный скаут-дрон, и будут наблюдать из кабинета, попивая кофе без кофеина со сливками.

— А-а… Что если противник вдруг появится?

— Тогда гринго снова пошлют сюда самолеты. Но, если сложить время на подготовку вылета, и время подлета от базы Сото-Кано, то получится 20 минут, не меньше. И это значит, что крышка не только милиционерам, но также нам. Такая проблема.

— И что мы тогда будем делать, Яго?

— Тогда, Пабло бесполезно что-то делать. Надо делать сейчас. Надо искать ближайшие укрытия в ландшафте, и готовить младший комсостав к отступлению в эти укрытия по сигналу «воздушная тревога».

— Яго, это что, твой приказ?

— Нет, Пабло, это не приказ, это просто то, чем мы сейчас займемся, — ответил майор.

Впервые за последнюю неделю лейтенант Хайме Родригес испытал счастье. А точнее: всепоглощающую радость. Такое чувство у энергичных латиноамериканских парней в большинстве случаев возникает: от близости с любимой женщиной, или от победы на футбольном матче, или от сигареты с травкой. Но, возможно, впервые в истории такое случилось от выслушивания неформально-бюрократической разборки в эфире. Такой странный эпитет: «неформально-бюрократическая». Но объяснению — свое время…

…А началось это с короткого диалога по радио:

…Меганезийский комбриг Старк оказался хронометрически точным: через 6 минут с правой стороны пирса станции рейнджеров приводнился гидроплан, напоминающий поплавковый клон истребителя P-51D «Mustang» 1944 года. Пилот — обычный дядька, крепкий спортивный европеоид лет 45, ловко спрыгнул на пирс и козырнул.

— Я комбриг Ури-Муви Старк. Благодарю за разрешение на лэндинг.

— Ясно, комбриг Старк. Я лейтенант Хайме Родригес, комендант станции. У нас здесь простые нравы, так что сразу предлагаю чашку кофе. И, хотелось бы четко знать цель вашего визита, потому что тут всякое творится… Что такое СФК?

— Кофе, это прекрасно! — заявил комбриг, — Про СФК рапортую: это временная служба Верховного Суда Меганезии по контролю за флибустьерами. Попросту: Флибукон.