"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1347
— Тогда, капитан, будет вам работа по правилам! Я сам позабочусь, чтобы вы пробкой вылетели с флота, по всем правилам, и получили такое пятно на биографии, что вас не возьмут работать даже на каботажную баржу! Пока вы просто отстранены. Позовите к телефону полковника морской пехоты Джейкоба Хардинга, и я временно передам ему командование этим кораблем! Выполняйте, капитан-коммандер!
— Да, сэр, — ответил Поул Бэйкон.
Sic transit Gloria mundi (Так проходит мирская слава) философская фраза, по традиции произносимая при инаугурации очередного Римского Папы, в смысле, что его регалии преходящи перед лицом неба. Римский Папа — пожизненный ранг, в отличие от ранга капитана флота США. Капитанские регалии преходящи даже перед лицом начальства. Примерно об этом размышлял отстраненный командир USS «Делавер», стоя у барьера носовой площадки корабля, покуривая сигарету, и стряхивая пепел в темный океан.
— Сэр, вы как вообще? — тихо поинтересовалась подошедшая Сюзи Лай.
— Так, — он пожал плечами, — 20 лет жизни к свинье в зад. Финиш карьере на флоте. А в остальном нормально. Сейчас я докурю, и пойду думать насчет цивильной работы.
— Может, начальство поменяет решение, — предположила уорент-офицер комп-спец.
— Это вряд ли. Знаешь, Сюзи, почему у сына генерала мало шансов стать адмиралом?
— Знаю, сэр. Потому, что у адмирала есть свой сын. А к чему вы это?
— К тому, — пояснил Поул Бэйкон, — что генерал Дуглас Кэлхаун пришел на должность командующего флота из морской пехоты, и ему удобнее иметь дело со своими. А нас, флотских, он не понимает, не хочет понимать, и не будет понимать. Поэтому он так запросто назначил полковника Хардинга командовать кораблем.
— Джейкоб Хардинг, это говорящий пень, — невозмутимо объявила Сюзи Лай.
— Почему такой вывод? — поинтересовался Поул.
— Потому, что он даже на вид такой. В пробирке их делают, что ли? А сейчас он собрал офицеров в столовой, всех в кучу: наших, и морпехов. Грузит им на мозг всякий шлак насчет миссии Америки и бога против всего плохого за все хорошее.
Отстраненный капитан-коммандер снова пожал плечами.
— Помолимся богу о чуде: дать полковнику Хардингу каплю здравого смысла, чтобы не отправить наш корабль вместе с нами на дно к радости будущих туристов-дайверов.
— Лейтенант-коммандер Алсвэнк обещал проследить, сэр. В смысле, не за богом, а чтоб полковник-морпех не утопил наш корабль.
— Хорошо, — сказал Поул.
— Но, — продолжила уорент-офицер Сюзи Лай, — вообще-то я по другому поводу к вам.
— По какому? — спросил он, и выкинул окурок в океан.
— По поводу вашего вопроса насчет операции «Грин-Бриз», сэр.
— И что ты раскопала, Сюзи?
— Не так много сверх того, что уже было известно, — сказала она, — но есть такая фигня, которая происходит прямо сейчас.
— Какая фигня? Излагай.
— Сэр, на другом краю Сальвадора, в порту Акахутла панамериканская полиция, FBI, и милиция VEU ловят Санчо Балестероса.
— А кто этот Санчо?
— Сэр, вы разве не знаете? Это крестный отец синдиката Hormigas-Armadas.
— А-а… Я думал, вся верхушка синдиката сбежала.
На этот раз уорент-офицер Лай пожала плечами.
— Сэр, я не знаю, как на самом деле, но в сети пишут: Санчо Балестерос остался, чтобы собрать выручку за опиоиды. Там что-то около 10 миллиардов баксов кэш. Вроде, уже задержан грузовик, там около полмиллиарда баксов. Хотя, может, слухи.
— Минутку, Сюзи, а как синдикат собирался вывести столько кэша из страны?
— В сети пишут: у синдиката есть 200-метровый морской паром «Океазис», на который грузовики могут вкатиться с грузового причала.
— Интересно… — пробормотал Поул, — …Устроить тарарам со стрельбой на юго-востоке Сальвадора, чтобы отвлечь силы противника, и проскочить на северо-западе. Тогда не удивляет звонок агента Рубена Монро из FBI.
— Сэр, про этого агента FBI тоже есть в сети. Он только что заявлен в розыск в Белизе.
— Гм… Белиз? Значит, он был на атлантической стороне Перешейка?
— Выходит, так, — подтвердила уорент-офицер, — я набрала его имя в интернете, и сразу сюрприз. Этот Монро отдыхал с женой и двумя детьми на курорте Пласенсия. Жена с детьми после ужина поднялись в апартаменты, а дядька остался выпить в баре. Он так выпивал стаканчик каждый вечер, и вдруг: не вернулся. Жена попрыгала туда-сюда, и вызвала полицию, когда стало ясно, что мистера Монро нигде нет.
— Какая-то игра спецслужб, — прокомментировал отстраненный капитан-коммандер.
— Кто-то кого-то очень круто подставляет, — высказала свое мнение Сюзи Лай.
19. В темной комнате найдена черная кошка, но не та
200-метровый корабль, шедший курсом на Акахутлу, был вовсе не паром «Океазис» криминального синдиката Hormigas-Armadas (как думали в FBI и в панамериканской полиции), а карманный авианосец дона Ломо Кокоро. И с гладкой открытой палубы, протянувшейся на весь корпус, мимо надстройки, сдвинутой к правому борту, четко выполняя разбег, взлетали тяжелогруженые бипланы-бабочки. Набрав высоту, и уже становясь невидимыми в черном небе, они разворачивались каждый к своей мишени. Меньшинство таких «бабочек» — пилотируемые, несли комбинированное вооружение. Большинство — беспилотные, несли по одной стеклопластиковой цистерне 5x10 футов. Тактический смысл этих цистерн станет ясен позже. А пока…
…В комфортабельной рубке-салоне надстройки генерал Уберто Каламаро проследил взглядом взлет последней «бабочки», взял микрофон интеркома и распорядился.
— Чука! Выводи наши «тапиры» на полетную палубу!
— Делаю, босс, — отозвался из динамика голос Чуки Табаско, условного майора в НВФ (нелегальном вооруженном формировании) генерала Каламаро.
— Рубикон перейден, — заключил генерал с некоторой торжественностью, повернулся к Шоколадному Зайцу Апокалипсиса, и отсалютовал чашкой с крепким кофе.
— Рубикон… — откликнулся гаитянский бокор-мафиози, устроившийся на диване, затем встречно отсалютовал чашкой, и отметил, — …Рубикон — мелкая речка в Италии около Римини, где курорт с танцами. А у нас Гватемальская котловина, она намного глубже.
— Да? И что там интересного в этой котловине?
— Золото и платина, но глубина 10 тысяч футов.
Генерал деловито кивнул.
— Надо заняться, когда будет время. А что нового в лагере противника?
— Противник… — произнес гаитянский бокор, и лениво поиграл толстыми пальцами на клавиатуре ноутбука, — …противник внедряет свой пуританский шариат в столичной агломерации, релаксирует с девочками на загородной вилле Апуло, ловит дона Санчо в порту Акахутла, и разгребает дезинформацию в порту Ла-Унион.
— Уже разгребает? — переспросил генерал.
— Да, — сказал бокор, — но нет причин беспокоиться. Генштаб флота гринго далеко, им понадобится время, чтобы подумать и развернуть десантный корабль обратно в порт.
— Знаешь, Ломо, по-моему, гринго слишком легко поддались на дезинформацию.
— Просто, Уберто, эта дезинформация сфабрикована на уровне, слишком высоком для нынешних аналитиков гринго. Они уже не те, что на Холодной войне с Красными.
— Да, они уже не те. Но нельзя недооценивать противника.
— Нельзя, — согласился Шоколадный Заяц, — поэтому, я нашел правильные слова, чтобы попросить старого друга наших друзей. И поэтому дезинформация такая хорошая. Ее распространяет настоящий агент FBI, который знает действующие кодовые слова.
— О-о… — протянул генерал Каламаро, — …Старый друг наших друзей участвует?
— Да. Он участвует.
— А почему ты не говорил мне раньше?
— Я не говорил, потому что ты не спрашивал.
Тут Ломо Кокоро улыбнулся, развел руками, и стал вдруг похож на негра-оптимиста: дядюшку Бенса из рекламы одноименных бомж-пакетов. Генерал покачал головой.
— Опять ты темнишь, Ломо.