"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1326

— А этот Протей стал там лидером коммуны? — предположила Грейс.

— Черт знает, — киви пожала плечами, — мне показалось, что он — балансир между двумя лидерами: индейцем Мэло Гереро Пикачу и креолом Пирксом Металликой.

— Арбитр в межэтническом конфликте? — выдала новую гипотезу журналистка BBW.

— Нет, — Пат покачала головой, — просто, там разные языки и разная культура. Индейцы ваовао из сельвы, и креолы — продвинутые мигранты из развитых стран типа США или Канады. Они реально подружились, но все-таки по-разному видят некоторые вещи.

— Какое-то туманное объяснение, — пробормотала репортр BBW.

— Я не этнограф, — сказала спецкор SCAG-info.

Грейс тронула ее за плечо и предложила:

— Может, теперь расскажешь о трех судьях по жребию?

— ОК. Во-первых, Беверли Мастерс. Она киви, как я, хотя не с Аотеароа, а с Уилимо.

— Э-э… — растеряно протянула Грейс.

— На языке маори, — объяснила Пат, — Аотеароа — это Страна Длинного Белого Облака, большие новозеландские острова, а Уилимо, это атолл здесь, в составе Островов Кука. Название происходит от Уильяма Мастерса, корабельного плотника, который основал смешанное англо-полинезийское поселение на этом атолле в 1863-м.

— Э-э… Ты хочешь сказать, что Беверли Мастерс является потомком?..

— Точно! — Пат кивнула, — Она маори, но у нее серые глаза, как у первого Мастерса. В Океании около трех тысяч его потомков. Они живут обычно в Аотеароа и Австралии, однако, считают Уилимо своей настоящей родиной. Для них стала личной трагедией бомбардировка Уилимо силами Западного Альянса в Первую Новогоднюю войну. На Уилимо погибли все жители, но сейчас туда перебрались Мастерсы из Веллингтона. Я хорошо понимаю их. Во-первых, родина предков. Во-вторых, Уилимо перспективнее.

— Что-что?! — изумилась Грейс, — Как это крошечный атолл перспективнее?

— Вот так. В Веллингтоне рецессия, а Уилимо это авангардный центр биотехнологии.

— Наверное, — сказал Барри, — у мисс Мастерс резкие эмоции из-за той бомбардировки.

— Еще бы! — подтвердила Пат, — Ведь там погибла ее тетя, двое кузенов, и еще родичи. Потому Беверли жестко прошла две войны: с медицинским рюкзаком и снайперской винтовкой. Рюкзак потому, что она полевой медик, а снайперская винтовка…

Журналистка киви не стала договаривать эту фразу, и махнула рукой.

… — В общем, дальше я расскажу про другого судью по жребию. Одо Гете. Он тоже из Аотеароа, океанолог, и активист Общества защиты китов «Moby Dick», в котором мы познакомились. Он замечательный парень, не какой-нибудь macho, но в рейдах против китобоев на него находило этакое холодное озверение. И в тот раз, кстати, не он начал стрелять первым. Китобои, якобы, стреляли по эко-шхуне не прицельно, только чтобы отпугнуть. Только Одо не испугался, а надел бронежилет, взял варминтар, забрался на мачту, чтобы оказаться вровень с их палубой, и устроил черт знает что.

— Что такое варминтар? — спросила Грейс.

— Эх ты, — укорил Барри, — работаешь в Америке, а не знаешь. Это карабин для отстрела грызунов с дальней дистанции. Для горожан — спорт, а для фермеров — необходимость. Вообще, я в курсе истории с этим китобоем. «Minami-Hebi», верно?

— Он самый, — сказала Пат.

— Трюк в том, — продолжил калифорниец, — что у варминтара очень малый калибр, зато сверхвысокая скорость пули и точность боя. Можно завалить грызуна с тысячи футов. Считается, что это спортивное оружие, неопасное для людей. Пуля — легкая. Но из-за скорости, эта пуля может так покалечить человека, что даже бывалые врачи «скорой помощи» бледнеют и блюют, как ботаники. При конфликте с «Minami-Hebi», эколог стрелял с трехсот футов. Итог такой, что хоррор-сериал «Пила» отдыхает на полке.

— В общем, — заключила киви, — после этого Одо пришлось податься в бега. Он попал в команду будущего Народного флота, воевал, как капитан микро-фрегата, а после двух новогодних войн, занялся планктонным фермерством на севере Тонга, рядом с Самоа. Замечательный парень, как я сказала. У него можно всегда запросто остановиться.

Грейс Ски обеспокоенно покачала головой.

— Ничего себе, состав у меганезийского суда. А последняя из шести судей, Цао Сюян?

— Сюян, это настоящее чудо! — объявила Пат, — Она излучает эмоциональное тепло, как солнышко. Мы с ней почти одногодки, и подружились, как только познакомились.

— Она из Гонконга, верно? — спросил Барри.

— Да. Она там не смогла отдать кабальный кредит на политехническое образование и, абсолютно не желая общаться с гонконгскими банковскими коллекторами, сбежала в Токелау. Там ее приняла команда дона Чинкла-Сицилийца.

— Гм! Еще один мафиози Великой Кокаиновой тропы, — прокомментировал Барри.

— Что ж, — ответила Пат, — тут такая жизнь. А Сюян это чудо, она самая молодая среди гроссмейстеров Интернационального Пушечного клуба имени Жюль Верна.

— Это, — пояснил Барри для Грейс, — сообщество ученых — любителей альтернативной астронавтики. Темы вроде запуска лунной экспедиции из пушки, как у Жюль Верна, поэтому такое название. Среди членов клуба есть всемирно признанные физики.

— Это любопытно, — сказала Грейс, — а почему мне кажется, что Цао Сюян отметилась в Новогодних войнах?

— Так… — Пат пожала плечами, — …В Меганезии почти каждый гражданин отметился. Конкретно Сюян работала полигоне, создавая автоматические стрелковые системы.

— Э-э… Это в смысле, автоматическое оружие?

— Нет, это в смысле оружие, которое само прицеливается, и само стреляет.

— Ох, ничего себе… — очередной раз отреагировала журналистка BBW…

…И в этот момент прозвучал сигнал к началу сессии.

Хартия запрещает собираться в одной точке более, чем трем Верховным судьям. Для случая, когда вопрос требовал участия всех шестерых, применялась схема: трое очных судей в зале, и трое заочных через сетевое виртуальное присутствие. В данном случае очными стали: Эвис Дроплет, Хейво Хийси Протей, и Беверли Мастерс. Они вошли в судебный зал сразу после приглашенных персон, и уселись за столом. Дроплет, заняв позицию между Протеем и Мастерс, щелкнула ногтем по микрофону, и спросила:

— Техническая служба, у вас все готово?

— Да, сента судья, — послышался ответ из динамика.

— ОК! — сказала она, — Включайте мониторы присутствия. Мы начинаем через пять…

… — Четыре…

(При этом счете включились мониторы на столе и на задней стене эстрады)

… — Три…

(На мониторах появились остальные судьи — Роми Фоккер, Одо Гете, и Цао Сюян).

…— Два…

(Загорелись зеленые индикаторы рядом с объективами стационарных TV-камер)

… — Один. Старт. Тема сессии: запрос дона Санчо Балестероса о пребывании лайнера «Океазис», мобильного штаба синдиката Hormigas-Armadas, в нашей акватории. Мы, верховные судьи Конфедерации, постановили: сессия пройдет экстремально открыто, чтобы исключить необъективность мнений, или пропуск каких-то важных факторов и альтернатив. Для начала, мы вызываем полковника Гесса Фойша, шефа INDEMI.

На эти слова отреагировал техник, возившийся в углу эстрады с контрольным блоком большого панорамного монитора. Дядька-европеец средних лет, одетый в оранжевый комбинезон, оранжевый кепи, и защитные очки.

— Я здесь, сента судья.

— О! — произнесла Беверли Мастерс — Вы классно замаскировались, сен Фойш.

— Так и задумано, — ответил он, и подошел к судейскому столу.

— Кажется, — заметила Эвис, — вы становитесь похожим на некого вашего знаменитого предшественника. Это чуточку беспокоит, если вы понимаете, о чем я, сен полковник.

— Нет причин беспокоиться, сента судья. Просто я тренируюсь, улучшаю форму.

— Хорошо если так, — сказала она, — и, кстати, тот ваш предшественник… Вам что-либо известно о его местонахождении?

— Мне известно в общих чертах, сента судья.

Эвис Дроплет покивала головой.

— Замечательно! Я чувствовала: вы ответите примерно так. Фирменный стиль. Так вот, пожалуйста, доведите до него билль, который будет принят этой судебной сессией.