"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1297

Полдень. Тишина. Почти штиль. Жара. На мелководье море кажется малахитовым. От яркого солнца сверкают блики на зыби. Эта зыбь чуть покачивает старый 70-метровый теплоход (флагман браконьерской флотилии Лангхуэна). На западе еще видны четыре баркаса, идущие к берегу Борнео. На северо-востоке можно разглядеть желтую точку: паром-катамаран «Vic-Spirit», идущий к малым филиппинским островам Тави-Тави. И последний штрих: в небе с запада от мелководья висит стеклянный дирижабль. На его гондоле нарисован ярко-зеленый ромб (экологическая эмблема «зеленый кристалл»).

Самое время явиться официальным полицейским властям Индонезии. От Самаринды (столицы провинции Восточный Калимантан) 300 километров до места инцидента. На скорости 40–45 узлов, это 4 часа хода. Пара 50-футовых скоростных катеров изящно выскакивает с юга, из-за мыса Толок, и движется… Не к браконьерскому флагману, а восточнее, к точке, над которой висит дирижабль. Дирижабль плавно снижается. Еще немного времени, и индонезийский подполковник Сусило Топроджо ступает с крыши ходовой рубки катера на выдвинутую погрузочную площадку дирижабля.

Это плотный 40-летний дядька, вполне жизнерадостный, без агрессивного настроя. Он заглянул в гости к «экологам» неформально, что соответствует записи в летно-боевом задании SKIA (см. файл «Friendly bribe» — название которого указывает, что вопросы с мистером Топроджо решаются неформально, к общей выгоде). Подполковника тепло встретили Амон Ампанг и Ренд Дэйсон — они остались на борту дирижабля, тогда как остальные трое во главе с флит-лейтенантом Рэббитом перешли на паром-катамаран.

Подполковник оказался неплохо информирован и, за чашкой кофе в маленькой кают-компании дирижабля, почти сразу поинтересовался:

— Правда ли, что кэп этого экологического воздушного корабля — Тоби Рэббит, otanjiji, монстр-оборотень с берегов реки Маркем в Папуа?

— Не то, что бы монстр, — ответил Ренд, — просто, события так сложились. Типа, карма.

— Карма, это серьезно, — произнес подполковник Топроджо, — по слухам, otanjiji когтями раздирал людей на куски, и поедал.

— Слухи часто преувеличивают, — прокомментировал Амон, — вообще-то Тоби родом из Австралии, и у него нет когтей, так что реально, он использовал холодное оружие. Он увлекается античной тактикой войны. Такое историческое хобби.

— Кроме того, — добавил Ренд, — те люди были рэсколмены, бандиты, так что, Тоби там защищал местное деревенское население и уникальные экологические ресурсы.

— Экология, это важно, — произнес Сусило Топроджо, — а где сейчас кэп Рэббит?

— Он сопровождает морских туристов, — сказал Амон, — представьте, подполковник, как испугались туристы, случайно увидевшие криминальную разборку браконьеров.

— Да, — добавил Ренд, — они очень испугались, но кэп Тоби и наш фельдшер Саби, такие позитивные ребята, которые способны нейтрализовать негативный эффект психики от такого зрелища. И, туристический имидж Восточного Калимантана не пострадает.

— Туристический имидж, это ценно, — произнес индонезиец, повернулся, и посмотрел в широкий иллюминатор с той стороны, которая сейчас была обращена на север.

Было ясно, что он видит желтую точку на горизонте — уходящий паром-катамаран, и с недоверием относится к версии об испуганных туристах. Но также было ясно, что его интересуют совершенно другие вещи. Он перевел взгляд на 70-метровый теплоход, и спокойно, даже слегка лениво поинтересовался:

— Джентльмены, что вам известно об этом вооруженном инциденте?

— Как я уже говорил, это криминальная разборка браконьеров, — ответил Амон.

— И, — добавил Ренд, — кажется, был убит Лангхуэн, известный лидер браконьеров.

— Убит Лангхуэн, это хорошо, — произнес индонезийский подполковник, — А кто еще в данный момент информирован об этом?

— Даже мы не информированы, — ответил Амон, — это наше предположение. Но, может, Лангхуэн еще находится там, на борту, и немножечко жив.

— А, — продолжил Ренд, — кажется, за живого или мертвого Лангхуэна установлен приз.

— Приз, это правильно, — произнес Сусило Топроджо, а затем снял с липучки на рукаве служебный радиотелефон, поговорил с кем-то на диалекте малайского, и вернул свой радиотелефон на место.

Далее можно было увидеть в иллюминатор стремительный бросок одного из катеров береговой охраны к неподвижному браконьерскому флагману. Вне всяких сомнений, подполковник Топроджо понял намек на легкость получения официального приза. А, впрочем, он не собирался останавливаться только на официальной части.

— Джентльмены, — продолжил он, — а как вы думаете, успел ли Лангхуэн набрать здесь большое количество браконьерской морской добычи?

— Это маловероятно, — невозмутимо соврал Амон (ясно видевший пару часов назад то внушительное количество добычи, которая загружается в трюмы).

— По ходу, он не успел, — поддержал Ренд эту версию, — насколько мы могли видеть, на рассвете вспыхнул острый конфликт с применением огнестрельного оружия, стороны понесли потери, а рабочие сбежали на баркасах. Вот, они высаживаются на берег…

С этими словами, Ренд Дэйсон показал рукой в иллюминатор. Сусило Топроджо тоже посмотрел в ту сторону, и произнес.

— Из соображений гуманности, я не стану преследовать этих простых людей. Они уже претерпели страдания в рабстве у Лангхуэна. Пусть у них будет шанс пожить лучше.

— Гуманность просветляет карму, — отреагировал Амон Ампанг.

— Карма, это серьезно! — снова отметил подполковник, — Итак, джентльмены, я должен поблагодарить вас за помощь дознанию, за работу по сохранению экологии планеты, а также за превосходный кофе. Не буду вас более задерживать. Salamat tinggal.

— Salamat jalan, — вежливо ответил Амон также на индонезийском…

…Вот такая экономически-дружеская неформальная встреча получилась.

Индонезийский подполковник вернулся на патрульный катер, чтобы активно заняться обработкой официальной и неофициальной части потенциальных доходов.

«Экологический» дирижабль полетел догонять паром-катамаран. Далее им предстояло пройти 130 миль до островов Тави-Тави, отделяющих море Целебес от моря Сулу. Их дальнейший путь, еще 260 миль, вел к острову Кагаянкилло, посреди моря Сулу, куда (исходя из скорости катамарана) ожидалось прибытие завтра, 16 ноября к обеду.

2. Буси-до: путь воина. Биру-до: путь строителя

Кагаянкилло выглядит, как 15-километровая полуоткрытая треугольная лагуна. Очень удобная форма для верфи. Первую верфь (и заодно — защитный форт) построили здесь испанцы в XVIII веке. Затем верфь надолго утратила свое значение, а 7 лет назад была куплена местным уроженцем, ультралевым капитаном Крессом, чтобы строить боевые катера. Год назад на Второй Новогодней войне Кресс погиб, сражаясь за Меганезию, и партнерством CYW стал рулить магистр Йети Ткел из малой островной страны Палау, восточного соседа Филиппин. Поскольку Палау входила в Конфедерацию Меганезия, получилось, что партнерство CYW на Кагаянкилло, это плацдарм «незиномики» (так американские СМИ с чьей-то легкой руки назвали мозаичную экономику Меганезии).

Но сейчас речь не о незиномике вообще, а о кораблестроительном комплексе CYW, и (совсем конкретно) о секторе плавучих аэродромов в этом комплексе. Идее плавучих аэродромов почти столько же лет, сколько самой авиации. Первый подобный проект разработан канадцем Эдвардом Армстронгом в 1915-м. Проект не стал материальной реальностью, но сохранился в виртуальной реальности архивов. И в следующем веке Кирилл Ершов, студент Ленинградского Строительного Университета, сочинил на его основе свою дипломную работу на степень бакалавра. Этой работе предстояло бы, по обычаю, кануть туда же, в архив, но подвернулся интересант из Венесуэлы (где из-за очередного всплеска цен на нефть, воспылали национальные амбиции среди горячего латиноамериканского истеблишмента). Так Кирилл Ершов поехал в Венесуэлу, и стал заниматься разработкой плавучего аэропорта Маракайбо-Лаго. Все шло отлично, пока конъюнктура мирового рынка не уронила цены на нефть. Деньги в стране испарились мгновенно, и бакалавр Ершов застрял на озере Маракайбо с пустыми карманами. Это следует понимать буквально: нет денег ни на отель, ни на самолет до родины. Может, фирменная балтийская находчивость помогла бы ему выкрутиться, но — находчивость соседних колумбийских наркоторговцев успела быстрее. И вот: прощай, Венесуэла — здравствуй, Великая Трансокеанская Кокаиновая тропа…