"Конфедерация Маганезия". Компиляция. Книги 1 -21 (СИ), стр. 1186

Сестра Ия чуть слышно вздохнула.

- Да, я… Я знаю. Я поняла это.

- В таком случае, дочь моя, тебя не должна удивлять реакция мисс Малколм.

- Но, святой отец, я не поняла: что мне делать с моим влечением к ним обоим?

- Это, - ответил он, - зависит от того, намерена ли ты вернуться в монастырь Эсаала.

- О, нет! Я знаю, что связана монашеским обетом, но это выше моих сил. Пожалуйста, святой отец, не требуйте, чтобы я вернулась туда!

- Не бойся, дочь моя. От тебя не потребуется исполнение ошибочно данного обета.

- Ошибочно? – с изумлением, переспросила она.

- Ты слышала, - сказал Макнаб, - и ты сама понимаешь, что это была ошибка. Сам бог очевидно указал тебе на это, когда монастырские стены, вопреки твоим надеждам, не защитили тебя от телесного насилия. Или ты сомневаешься, что бог все видит?

- Конечно, я не сомневаюсь, святой отец. Но… Как бог мог допустить такое?

- Запомни, дочь моя. Бог, сотворив людей, подарил им жизнь и свободу воли, которая обращается к добру или злу. Если бы бог стал защищать нас от наших же злых дел, то пришлось бы истребить всех людей, ведь каждый человек порой творит зло…

После этих слов, апостол Папуа сделал многозначительную паузу, и затем объявил:

… - Но, тебе бог дал знак, послав тебе добрых самаритян, как ты сама говорила.

- Я… Я не понимаю, святой отец. Если это был знак, то… То что я должна делать?

- Жить, - ответил он, - ты должна жить, верно применяя дарованное тебе. У тебя есть природная внимательность, пытливый ум, и телесная красота. Что тебе непонятно?

- Телесная красота, … - откликнулась она, - …Это причина домогательств. Что в ней хорошего? У меня, и у других красивых девушек, только неприятности от этого.

- Дочь моя! - строго сказал Макнаб, - Думаешь ли ты, что бог ошибся, когда сотворил телесную красоту, и даровал людям чувство прекрасного?

- О, нет! Конечно, нет! Я не могла так подумать!

- Но, ты не только подумала, ты даже сказала. Тебе надо отбросить эти мысли, чтобы получить действительное отпущение. Отбросить не на словах, а на деле. Ты готова?

- А-а… Да, святой отец. Но я не знаю, как это: отбросить на деле.

- Сейчас ты узнаешь, как, но тебе потребуется сила воли. Уверена ли ты, что готова?

- Да! – выпалила сестра Ия, стараясь почувствовать хоть каплю уверенности.

- Хорошо, дочь моя. Знаешь ли ты историю леди Годивы, графини Мерсисайд?

- Да, ведь леди Годива основала бенедиктинский монастырь в Ковентри.

- Но, - произнес Макнаб, - слава леди Годивы произошла не из этого.

- Да, - прошептала сестра Ия, и стремительно покраснела.

…

Примерно в 1040 году Леофрик, граф Мерсисайд, решил обложить горожан Ковентри непомерным налогом, а прекрасная графиня Годива упрашивала его не поступать так бесчеловечно. Тогда граф грубо пошутил: он пообещал отменить налог, если графиня проедет обнаженная по всему городу. Он полагал, что Годива не готова на это, но она выполнила условие: оседлала коня и, раздевшись догола, проехала через Ковентри. В современном Ковентри можно увидеть соответствующий конный памятник, а также, в первых числах июля поучаствовать в карнавале, учрежденном в честь леди Годдивы.

Сестра Ия (с подачи патера Макнаба) решилась на сходный поступок, но без коня, и с пластиковым бочонком «чикаго-файр» - безалкогольного коктейля из смеси выжатого ананаса и перца-чили. Обычно «чикаго-файр» смешивают перед употреблением. Но, в данном случае (как указано выше) был готовый коктейль в бочонке: новая фишка сети пиццерий «Чиполлино». Впрочем, главной фишкой для конкретной группы клиентов - участников симпозиума на площади, стал не бочонок (заказанный ими по телефону), а персонаж, доставивший этот заказ. Очень красивая обнаженная девушка с осторожной грациозностью несла бочонок на плече... В отличие от леди Годивы (с картины Джона Кольера 1898-го) у нее не было лошади, зато были сандалии, и пояс-сумочка.

Движение такой девушки в сторону круга симпозиума было встречено спонтанными аплодисментами. Затем, участники забрали бочонок, и выразили свое восхищение:

- Йо-хо-хо! Фройляйн, ты фантастическая! Улыбнись для фото…

- … Ага! Mauru-roa! Ты реально ультра! А ты недавно в «Чиполлино»?

… - Гло, что это было: арт-перформанс, или эротическая реклама?

- Нет-нет! Я не работаю в «Чиполлино», это было вроде пари, - быстро ответила Ия, и двинулась к фургону раздачи маек с картинкой какой-то фирмы, использовавшей для рекламы своего товара эту тусовку. Обычное дело. Ия отметила фургон еще до начала своего марша с бочкой на плече. Теперь, взяв и надев майку, и застегнув пояс-сумочку поверх нее, Ия почувствовала себя увереннее. Тогда она повернулась лицом к зданию кафедрального собора, сложила ладони, и шепотом прочла молитву «Pater nostrum»... Теперь молодая бенедиктинка ощутила легкость, будто освободилась от невидимого тяжелого груза. Тяжелого не в физическом смысле, а по-другому. Нео-психоаналитик сказал бы о сбросе избытка супер-эго, но бенедиктинка, конечно, считала иначе. По ее представлениям это был сброс прощенных грехов.

Ия, находясь в восторженном состоянии, могла бы еще долго медитировать на здание собора, но ее внезапно и слегка бестактно выдернули из этого состояния двое друзей. Невилл Кавендиш и Хрю Малколм успели начать волноваться из-за того что Ия долго находится на исповеди. Они (как люди без особой религиозной веры) полагали, что на процедуру формального аудита формальных грехов и формальной амнистии от имени формального бога, нужно не более четверти часа. Когда это время истекло, они стали звонить – но ее витифон был выключен. Тогда, беспокоясь всерьез, они метнулись на соборную площадь – и сразу увидели Ию, медитирующую в рекламной майке.

Хрю была искренне возмущена.

- Хэй, гло! Что за на фиг?! Мы с Невиллом, типа, стоим на ушах, а ты без штанов и с выключенным телефоном, рекламируешь швейные машинки!

- Что? Я рекламирую швейные машинки? – удивленно-беззаботно отозвалась Ия.

- Да! А как еще это назвать? Ты с красивыми ногами, и в майке с рекламой швейной машинки-робота «Fine-Intuitive» фирмы «Taveri» из королевства Футуна-Алофи!

- Королевство? – переспросила она.

- Да, королевство в составе Меганезии, сдвоенный остров, 400 миль на запад отсюда.

- А-а… Я как-то не посмотрела. Просто, мне нужна была одежда.

- Хм… Ия, а где та одежда, в которой ты приехала?

- Хрю, разве это важно? Я так счастлива. И вы с Невиллом такие замечательные.

- Ия, просто скажи: какую травку ты курила?

- Так, - вмешался Невилл Кавендиш, – у меня конструктивное предложение. Хрю, ты отведешь Ию на борт «Пингвина», а я выясню, что тут произошло.

- Толково, - согласилась Хрю Малколм, - идем, Ия. А Невилл тут разберется.

- Вы такие замечательные, - повторила Ия, затем послушно пошла под ручку с Хрю по направлению к яхтенным причалам.

Невилл Кавендиш проводил их взглядом, и двинулся на симпозиум. Офицеров резерва (составлявших центр этой тусовки) он знал лично, или через знакомых, и мог запросто спросить их о странностях, произошедших с сестрой Ией... После их яркого рассказа о перформансе в стиле леди Годивы с бочкой коктейля «чикаго-файра» вместо коня, его аналитическая фантазия достроила недостающие фрагменты паззла. Кавендишу стало понятно: Макнаб, вместо исповеди, склонил бенедиктинку к аутотренингу, или (если выражаться эпически) к подвигу по спасению своего Эго из цепких когтей Супер-Эго. Обнаженный марш Ии был с позиции канаков - просто озорной шуткой, но с позиции католического Супер-Эго - полной катастрофой, крушением норм и ценностей. После уяснения, Кавендиш хотел пожать всем руки, и покинуть тусовку, но не тут-то было.