"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1632

— Пять патронов, — хрипло произнёс покупатель, не отрывая взгляда от оружия. — С обеднённым ураном. Бронебойно-зажигательные с вольфрамовым сердечником.

Глаза барыги алчно блеснули, когда пухлые пальцы сгребли артефакты.

— Ты собрался воевать с танковой дивизией, старик? Зачем тебе уран? Жизнь не мила стала?

— Жизнь стала слишком пресной, — отрезал охотник, забирая тяжёлые, похожие на заострённые золотые слитки патроны. Сделка была заключена. Билет в один конец окончательно оплачен.

XXVI

Семнадцать килограммов мёртвой, воронёной советской стали легли на плечо свинцовой тяжестью. Противотанковое ружьё Симонова было длиннее самого стрелка. Выходя из затхлого подземелья Скряги, старик чувствовал, как каждый шаг отдаётся тупой болью в позвоночнике. Пять драгоценных патронов с обеднённым ураном, каждый размером с крупную морковь, тяжело оттягивали брезентовый подсумок на поясе. Охотник нёс не просто оружие. Ветеран тащил на себе инструмент апокалипсиса, кусок артиллерии, созданный для пробивания танковой брони, который теперь предстояло направить на живую плоть. Обратный путь до Чернобыля-2 превратился в пытку на выносливость, но предвкушение предстоящей схватки гнало реликта вперёд лучше любых амфетаминов.

XXVII

Оказавшись в своей сырой квартире, бывший наёмник не стал разводить огонь или разогревать еду. Время быта закончилось. Бросив ПТРС на продавленный матрас, мастер достал из-под шкафа тяжёлый ящик с инструментами. Обычная пневматика протеза не выдержит отдачи четырнадцати с половиной миллиметров. Если выстрелить с колена или стоя, чудовищная кинетическая энергия просто вырвет титановые крепления из живой культи, оставив стрелка истекать кровью. Ветеран взял разводной ключ и грубо, со скрежетом, затянул до упора предохранительные клапаны сброса давления. Амортизация умерла. Затем в ход пошла холодная сварка и толстые стальные болты, намертво блокирующие коленный шарнир.

XXVIII

Хирургия над собственным железом заняла несколько часов. Когда сварка застыла, Шрам попытался сделать шаг. Кряк. Лязг. Привычного, живого шипения воздуха больше не было. Правая нога превратилась в монолитную, негнущуюся сваю. Инвалид усмехнулся пересохшими губами, глядя на изуродованный протез. Выбор сделан. Лишив себя мобильности, старый волк добровольно отказался от возможности отступить или увернуться. Теперь человек и противотанковое ружьё стали единым механизмом. Ствол, затворная рама, плечо, позвоночник и титановый упор, вбитый в землю. Лафет для единственного, смертоносного залпа.

XXIX

Сборы были короткими. Отшельник не взял с собой ни консервов, ни запасных фильтров для противогаза, ни спального мешка. Еда больше не имела значения. В рюкзак отправились лишь армейская фляга с водой, несколько мотков бинта и шприц-тюбик с промедолом — чтобы дотянуть до спуска крючка, если Зона решит откусить от него кусок раньше времени. Старик в последний раз окинул взглядом комнату. Старый приёмник «Казахстан» продолжал тихо шипеть белым шумом в углу. Ярко-красный пластмассовый луноход лежал там же, где его бросили. Ветеран не испытывал сожаления. Эта бетонная коробка была лишь залом ожидания, а его поезд, наконец, подали к перрону.

XXX

Шрам перешагнул через порог, вынося длиннющий ствол ПТРС в тесный коридор. Хозяин не стал закрывать дверь. Оставил её нараспашку, позволяя сырому сквозняку Зоны беспрепятственно гулять по пустой квартире, шевеля пыльную паутину. Мосты были сожжены. Охотник тяжело спускался по лестнице, и звук его шагов теперь был другим. Мёртвым, тяжёлым, неотвратимым. Лязг… лязг… лязг… Монолитная титановая стопа била по бетону, как кувалда гробовщика. Выйдя во двор, реликт 28-го отдела поднял воротник штормовки, перехватил поудобнее холодную сталь противотанкового ружья и, не оглядываясь, зашагал на север, туда, где над багровым лесом клубились свинцовые тучи.

XXXI

Рыжий Лес встретил пришельца глухой, неприступной стеной мутировавших сосен. Деревья цвета запекшейся артериальной крови сплетались узловатыми ветвями, перекрывая тусклый дневной свет. Идущий на смерть тяжело переступил невидимую границу чащи. Лязг. Заблокированный титановый сустав глубоко ушёл во влажный, пружинящий мох. Негнущаяся нога ломала привычную моторику, заставляя переваливаться с боку на бок, как старую, гружёную баржу. Семнадцать килограммов ПТРС давили на плечо, стирая ключицу в кровь даже сквозь штормовку, но старик не обращал на это внимания. Его чувства были натянуты до предела. Лес, обычно полнящийся шорохами, скрипом стволов и далёким воем, сейчас был мёртв.

XXXII

Абсолютная, неестественная тишина давила на барабанные перепонки плотнее воды. Ни щебета слепых птиц, ни шелеста «ржавых волос» на ветру. Зона затаила дыхание. Мелкие мутанты, тушканы и плоти, в панике покинули этот квадрат, почувствовав присутствие высшего хищника. Ветеран Зоны медленно втягивал носом холодный воздух. Пахло перегнившей хвоей, сыростью и едва уловимым, но резким запахом горелого озона. Апекс-хищник был здесь, где-то впереди, в густой багровой мгле. Старый волк поправил ремень ручной гаубицы КС-23 на груди, оставив противотанковое ружьё за спиной. Для ближнего боя тяжёлая артиллерия была бесполезна.

XXXIII

Серебряный гигант не ломал веток и не оставлял вмятин на сырой земле. Его масса словно не подчинялась законам физики. Следопыт понял это уже через час поисков. Искать нужно было не отпечатки лап, а пустоту. Старик остановился возле зарослей искажённого папоротника. Прямо по курсу должна была находиться обширная, пульсирующая «жарка» — охотник помнил её ещё по прошлым рейдам. Но сейчас на её месте лежал лишь ровный круг спёкшейся до состояния стекла земли. Аномалия была мертва. Выжжена или подавлена колоссальным энергетическим полем Хозяина.

XXXIV

След представлял собой коридор абсолютного штиля. Там, где проходил Медведь, Зона замирала. Искрящиеся «электры» разряжались в ноль, гравитационные ловушки теряли хватку, превращаясь в обычные лужи грязи. Бывший оперативник читал эти «пустые зоны» как открытую книгу. Он шёл по вымершему фарватеру, понимая, что Хозяин не просто живёт в Зоне — он сам диктует ей правила. Этот вакуум безопасности парадоксальным образом пугал больше, чем самое плотное минное поле. Реликт шагал по стеклянным шрамам на земле, лязг… лязг… лязг, неумолимо сокращая дистанцию до своей цели.

XXXV

Тишину разорвал истошный, захлёбывающийся лай. Стая псевдособак, отчаянно голодная и загнанная аурой Медведя на самый край леса, не выдержала. Мутанты, обезумевшие от страха перед Серебряным богом, решили сорвать злость на одиноком человеке. Серые, облезлые тени стремительно вынырнули из-за багровых стволов. Их было шестеро — худые, мускулистые твари с раздвоенными нижними челюстями и мутными, белесыми бельмами глаз.

XXXVI

Уклониться было невозможно. Заблокированный титановый протез намертво приковал стрелка к месту. Ветеран даже не попытался отпрыгнуть. Наёмник просто перенёс весь вес на железную сваю, превратившись в несокрушимый бетонный дот, и вскинул КС-23. Грохот двадцатитрёхмиллиметрового калибра снёс половину стаи спрессованной вольфрамовой шрапнелью. Ближайшую собаку просто разорвало в клочья, окатив старика горячей, смердящей кровью. Оставшиеся три твари бросились на человека. Охотник хладнокровно отшвырнул пустой дробовик, выхватил широкий армейский тесак и принял удар. Зубы лязгнули по кевлару на предплечье. Короткий, безжалостный взмах снизу вверх — лезвие вспороло брюхо вожаку. Ещё один удар рукоятью в висок следующей твари. Бой занял десять секунд. Ни один драгоценный урановый патрон не покинул подсумка.

XXXVII

Вытерев лезвие о шкуру убитого мутанта, старик двинулся дальше. Воздух становился всё плотнее, дышать приходилось с усилием, словно сквозь мокрую вату. Вскоре багровые сосны расступились, открывая вид на широкую поляну. Её центр окружала исполинская, ревущая «карусель». Аномалия вращалась с такой силой, что вырывала с корнем мелкие кустарники, но внутри этого бешеного вихря царил абсолютный, идеальный покой. Идеально круглый пятачок нетронутого мха. Лежбище. Место, где Серебряный Хозяин отдыхал, закрывшись от всего мира стеной гравитационного шторма.