"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1624

Шрам и Крид вцепились в поручни, когда головная часть «Левиафана» — локомотив и первые два вагона — резко рванула вперед, освободившись от десяти тысяч тонн мертвого веса. Задняя дверь шлюза с куском термического резака осталась на месте, а вагоны с третьего по десятый начали стремительно отставать, уносясь в туман с воющими от бессильной ярости штурмовиками Синдиката. В образовавшийся пролом ударил ледяной ветер, выдувая дым из тамбура.

— Хвост отрублен! — Крид обессиленно сполз по стене, истерически хохоча. — Мы в головной секции! Впереди только Директорат!

Шрам молча посмотрел в зияющую дыру, за которой в серой пелене Зоны исчезала половина вражеской армии, затем развернулся к бронедвери, ведущей во второй вагон. Пшш-клац. Наемник передернул помпу.

LXXI

Тамбур-шлюз второго вагона был последним рубежом перед святая святых «Левиафана» — головным командным центром. Массивная бронедверь из вольфрамового сплава, отделявшая их от Директората, не имела ни ручек, ни панелей доступа. Синдикат не предполагал, что кто-то сможет добраться до этой точки живым.

Шрам присел на одно колено, тяжело дыша. Его кевларовый комбинезон пропитался кровью и потом, пневматика протеза издавала натужный, прерывистый свист — износились сальники в гидравлических цилиндрах. Ветеран достал из подсумка последний кусок трофейного С-4 и начал методично, как мясник, вмазывать серую массу в зазоры между бронеплитами двери.

— Внутри не будет обычных штурмовиков, — прохрипел Крид, сбрасывая пустой магазин из «Вала» и загоняя последний, снаряжённый бронебойными патронами. Его трясло от адреналинового истощения и сломанных рёбер. — Личную гвардию Директора называют «Серафимами». Это киборги, Шрам. У них удалены болевые рецепторы и миндалевидное тело мозга. Они не знают страха. Их броня покрыта абляционным слоем, рассеивающим кинетику. Твоя шрапнель их только разозлит.

— Значит, будем бить по суставам, — ледяным тоном ответил ветеран 28-го отдела, вкручивая детонатор. — Прижмись к стене. Открываю.

Шрам отступил за угол шлюза и нажал кнопку. Взрыв в замкнутом пространстве ударил по ушам свинцовым молотом. Вольфрамовая дверь не разлетелась на куски — заряд лишь вырвал верхние петли. Тяжёлая плита со скрежетом рухнула внутрь вагона, открывая проход в слепяще-белый, стерильный коридор. И оттуда немедленно ударил шквал бесшумного, концентрированного огня.

LXXII

Коридор командного вагона напоминал внутренности космического корабля: гладкий белый полимер, скрытая подсветка и абсолютное отсутствие теней. На другом конце, за укрытиями из выдвижных титановых барьеров, стояли трое «Серафимов». Их броня действительно была лишена изъянов — монолитные белые экзоскелеты без единого зазора, с глухими зеркальными визорами вместо лиц.

Умные пули элитной гвардии с визгом вгрызались в остатки дверного проёма, кроша металл в пыль. Шрам не мог даже высунуть ствол КС-23. Активный камуфляж здесь не работал, «Серафимы» использовали подавляющий огонь высочайшей плотности, просчитанный их тактическими сопроцессорами.

Но хуже всего было то, что потолок в центре коридора с тихим шипением раздвинулся. Из скрытой ниши опустилась массивная, тупорылая конструкция — автоматическая турель с крупнокалиберным пулемётом системы Гаст, спаренные стволы которого питались напрямую из патронных бункеров вагона. Лазерный целеуказатель турели хищно зашарил по клубящемуся дыму в дверном проёме.

— Нас зажали! — заорал Крид, вжимаясь в стену тамбура, пока пули высекали искры в сантиметрах от его лица. — Если эта хрень раскрутит стволы, от нас даже фарша не останется!

Шрам бросил взгляд на свой дробовик. Три патрона. Против абляционной брони «Серафимов» и стальной турели — это ничто. Ветеран Зоны понял, что математика боя изменилась. Нужен был другой калибр. Калибр, который система Синдиката считала своим.

LXXIII

Шрам не стал ждать, пока автоматика захватит цель. Пшш-клац! — титановое колено с чудовищной силой оттолкнуло его от стены. Наёмник рыбкой выпрыгнул в простреливаемый коридор, скользя на животе по гладкому белому пластику, прямо под перекрёстным огнём «Серафимов». Умные пули рикошетили от пола вокруг него, две из них впились в бронежилет на спине, ломая керамические пластины, но не пробивая плоть.

Он доскользил точно под нависающую турель, оказавшись в её «мертвой зоне». Пулемёт над его головой яростно взвыл, пытаясь опустить стволы ниже ограничителей, но угол склонения не позволял достать цель прямо под собой.

Шрам мгновенно вскочил на ноги. Ветеран Зоны упёрся левым плечом в стену коридора, а правую, пневматическую ногу намертво вбил в противоположную переборку, создав идеальный распор. Его руки, закованные в остатки кевлара, мёртвой хваткой вцепились в раскалённые кожухи спаренных стволов крупнокалиберного пулемёта.

Синдикат рассчитывал на прочность титановых болтов. Они не учли первобытную ярость человека, которому нечего терять. Шрам зарычал — низко, гортанно. Живые мышцы его спины и плечевого пояса затрещали, готовые порваться. Пневматика протеза яростно засипела, выдавая максимальное давление в цилиндрах. Крррак! С оглушительным скрежетом металл креплений начал поддаваться. Ветеран рванул на себя всю конструкцию весом в шестьдесят килограммов. Толстые силовые кабели лопнули, брызнув снопами искр, лентопротяжный механизм хрустнул, и чудовищное оружие, вырванное с мясом из потолка, обрушилось прямо в руки Шрама вместе с куском свисающей патронной ленты.

LXXIV

— ЖРИТЕ СВОЙ ПРЕЙСКУРАНТ! — проревел Шрам, разворачиваясь к опешившим «Серафимам».

Тяжёлый пулемёт, лишённый станины и стабилизаторов, в руках человека превратился в неуправляемого, огнедышащего дракона. Ветеран зажал гашетку. Отдача ударила по его искалеченному телу так, словно его сбил грузовик, но титановый протез намертво врос в пол, удерживая баланс.

Грохот крупнокалиберных 12.7-миллиметровых бронебойных патронов в узком коридоре превзошёл пределы болевого порога. Стерильно-белый полимер Синдиката мгновенно превратился в месиво из рваного пластика, летящих гильз и огня. Абляционная броня элитной гвардии, способная выдержать снайперский выстрел, оказалась абсолютно бесполезна против шквала кинетической энергии, помноженного на чудовищную массу пуль.

Первого «Серафима» просто разорвало пополам. Тяжёлые пули пробили зеркальный визор второго, превратив его шлем в кровавое решето. Третий попытался укрыться за титановым барьером, но бронебойный шквал Шрама прошил металл насквозь, вырвав киборгу руки и разворотив грудную клетку. Кровь элиты Директората веером разлетелась по белым стенам, мгновенно уничтожив стерильность вагона.

Шрам отпустил гашетку только тогда, когда кусок патронной ленты со свистом втянулся в пустой приёмник. Стволы пулемёта раскалились до вишнёвого свечения, наполняя коридор удушливым запахом сгоревшего пороха и плавящейся изоляции. Ветеран разжал онемевшие пальцы. Искорёженное, дымящееся железо с тяжелым стуком упало на пол. Коридор превратился в залитую кровью бойню. Путь в Командный Центр был открыт.

LXXV

Крид, оглушённый и бледный, медленно вышел из укрытия. Он шагал за Шрамом, с ужасом и благоговением переступая через разорванные на куски тела тех, кого Синдикат считал неуязвимыми богами войны. Лощёный связной окончательно понял, почему 28-й отдел был расформирован: такую чистую, первобытную ярость невозможно было контролировать корпоративными контрактами.

Они подошли к последней, двустворчатой двери в конце залитого кровью коридора. Створки, повинуясь датчикам движения, бесшумно разъехались в стороны.

Командный Центр «Левиафана» представлял собой огромный зал, погружённый в полумрак. Вдоль стен мерцали десятки серверов и стоек с аппаратурой квантовой связи. В центре помещения в воздухе висела гигантская, детализированная голографическая карта Зоны Отчуждения. На ней пульсировали сотни красных маркеров — передвижения мутантов, аномальная активность, маршруты патрулей. Весь хаос Зоны здесь был оцифрован и взят под абсолютный контроль.