"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1574
Следом ударил Бранислав. Хорват бил расчетливыми одиночными, методично снимая стрелков на галерее козырька. Каждый его выстрел срывал с бревен очередного фанатика, отправляя того в шестиметровый полет головой вниз на бетонные ступени.
— Докер, расчисти вход! — крикнул Дюбуа, поднимаясь на одно колено.
Англичанин вскинул револьверный гранатомет, прищурился сквозь пороховую гарь и всадил две сорокамиллиметровые гранаты прямо под козырек шахтного ствола, где толпились сектанты со станковым пулеметом Дегтярева на треноге.
Бум! Бум!
Два огненных шара разорвали полумрак портала. Осколки срезали бревенчатый настил вместе с расчетом, пулемет с искореженным диском полетел в грязь, а вход в штольню заволокло густым клубящимся дымом.
— Вперед! — рявкнул Шрам. — За мной, клином!
Пятерка сорвалась с места, стреляя на ходу.
Они преодолели последние тридцать метров открытого пространства за пять секунд, добивая раненых фанатиков в упор и не сбавляя скорости. Смитти на бегу перехватил секач, летевший ему в грудь, сбил сектанта с ног прикладом карабина и вогнал нож тому под челюсть, даже не притормозив.
Наемники ворвались под бетонные своды входного штрека.
Здесь дневной свет мгновенно умер, уступив место красноватому, колеблющемуся чаду факелов, чадивших в железных скобах на стенах. Пахло сырым карбидом, прелыми крепежными лесами, серой и застарелой человеческой кровью.
Штольня представляла собой узкую, давящую каменную кишку шириной метра в два с половиной и высотой едва ли в человеческий рост. Под ногами блестели мокрые узкоколейные рельсы, утопавшие в вязкой рыжей жиже, с потолка непрерывно капала холодная вода, а бревенчатые крепи трещали под чудовищным весом лежащей выше гранитной толщи.
Именно в этой тесноте и начался настоящий ад.
Греховцы знали свои катакомбы до каждого скола на породе. Из боковых разведочных штреков, из вентиляционных сбоек и темных тупиков навстречу группе полезли новые толпы сектантов. Они стреляли из темноты в упор, выскакивали с тесаками из-за бревенчатых стоек, хрипели проклятия и лезли прямо на стволы, не обращая внимания на потери.
— Питер, держи центральный ствол! — Дюбуа вжался спиной в гранитный выступ, пропуская гигантского голландца вперед.
Ван Дейк в этом подземном коридоре превратился в ожившую турель. Пулеметчик шел в полный рост, чуть пригнув голову в каске под низкими сводами. В замкнутом пространстве грохот его пулемета звучал чудовищно, раскалывая барабанные перепонки и выбивая каменную крошку из потолка. Вспышки выстрелов озаряли сырые стены рваным стробоскопом. Свинцовая струя сносила сектантов целыми пачками, рикошеты с визгом кружили по штольне, превращая деревянные крепи в труху и перемалывая фанатиков в кровавый фарш вместе с их топорами и обрезами.
— Жри, мразь! Жри железо! — басом рычал голландец, и его глаза за бронестеклом очков горели бешеным огнем боя.
Шрам тем временем взял на себя самую грязную и ювелирную работу.
Пока пулемет держал центральный коридор, из боковых отнорков наперерез группе пытались выскочить ударные группы сектантов. Пьер действовал на опережение.
Француз вскинул BT APC45, опустив тепловизор на правый глаз. В темноте боковых штреков тепловые контуры людей горели яркими багровыми мишенями. Дозвуковой сорок пятый калибр работал без грохота и пламени — глушитель выдавал лишь сухие, хлесткие хлопки, но каждый выстрел обладал чудовищной убойной силой.
Тхлеп-тхлеп.
Двое сектантов в кожаных куртках вылетели из вентиляционной сбойки с длинными пиками, сделанными из арматуры. Дюбуа даже не шелохнулся — две тяжелые экспансивные пули вошли первому в грудину, разворотив ребра и легкие, а второй схлопотал свинец точно в переносицу. Тела рухнули под ноги наемнику, не успев даже замахнуться.
Тхлеп-тхлеп-тхлеп.
Француз шагнул к следующему боковому карману, откуда доносился звон взводимого курка. Из темноты блеснул ствол обреза — Шрам срезал стрелка короткой тройкой через дощатую перегородку. Пули калибра.45 пробили дюймовые доски навылет, разорвав фанатику живот.
— Сзади чисто! — крикнул Смитти, меняя магазин карабина и прикрывая Бранислава, который добивал раненых на рельсах. — Пьер, впереди завал! Они там наглухо окопались!
Наемники продвинулись вглубь горы метров на сто пятьдесят, когда центральный штрек уперся в массивную баррикаду, перегородившую путь в главный зал шахты.
Сектанты подошли к обороне с маниакальной основательностью. Поперек тоннеля стояли три груженые гранитом вагонетки, намертво приваренные к рельсам. Промежутки между ними были забиты мешками с рудой, толстыми бревнами и стальными листами, содранными с подъемных механизмов. За этой циклопической стеной засели не меньше полутора десятков греховцев, вооруженных армейскими автоматами и тяжелыми охотничьими карабинами «Сайга».
Сквозь амбразуры и щели в железе навстречу группе ударил сплошной, непроходимый шквал свинца.
Пули забарабанили по стенам штрека, откалывая острые куски базальта. Ван Дейк успел нырнуть за массивную деревянную крепь, но пуля срикошетила от его наплечника, сорвав кевларовый лоскут:
— Прижали, суки! Голову не поднять! Из вагонеток дзот сделали, обычным патроном их не достать!
Из-за баррикады полетели бутылки с зажигательной смесью. Первая разбилась о гранитную стену в пяти шагах от Докера, залив пол липким чадящим пламенем и наполнив штольню удушливым запахом горелого бензина и резины.
— Сгорим на хрен! — заорал Докер, откашливаясь от едкого дыма и вжимаясь в сырой угол. — Пьер, гранатомет их не берет, там плиты в два пальца толщиной!
Сектанты за баррикадой почувствовали близкую победу. Из-за мешков с рудой снова донесся безумный, ритмичный вой:
— Чернобог видит вас! Плоть ваша станет пищей червям! Камень раздавит кости неверных!
Шрам сидел на корточках в неглубокой нише водоотливной канавы. Лицо француза было спокойным, почти отрешенным, лишь глаза холодно блестели в свете горящего бензина. Рука наемника потянулась к наспинному карману разгрузки, где в толстом свинцовом пенале покоилось главное оружие этого похода.
Пальцы Дюбуа извлекли тяжелый вороненый цилиндр с широкой синей полосой.
Гравитационная артефактная граната Наума. Оружие, способное спорить с самими законами природы.
— Всем назад! — рявкнул Шрам так, что перекрыл грохот стрельбы за баррикадой. — За поворот штрека, быстро! Рты открыть, уши зажать! Питер, тащи Докера! Живее!
Ветераны знали этот тон командира. Никто не стал задавать лишних вопросов: ван Дейк сгреб англичанина за шиворот, Бранислав со Смитти рванули следом, и четверка наемников кубарем скатилась за гранитный уступ боковой штольни в двадцати метрах позади.
Пьер остался один.
Наемник поднялся на одно колено, уперся плечом в бревенчатую стойку и зажал гранату в правой ладони. Латунный колпачок с тихим щелчком провернулся на пол-оборота. В крошечном контрольном окошке вспыхнула мутная голубоватая искорка — пьезоэлемент снял блокировку с аномального ядра.
Шрам выдернул кольцо. Замедлитель — ровно три с половиной секунды.
Француз высунулся из-за угла, вложил в бросок всю силу и послал гранату по низкой, стелющейся траектории прямо под днище центральной вагонетки, в самый стык между рельсами и стальным щитом.
Цилиндр с синей полосой глухо ударился о шпалу, прокатился по жиже и замер прямо посреди вражеской баррикады.
Один из сектантов заметил блеснувший металл, высунулся из амбразуры и радостно заверещал:
— Огонь неверных не возьмет твердыню…
Договорить фанатик не успел.
Секунды истекли.
То, что произошло дальше, не имело ничего общего с привычным взрывом. Не было ни грохота, ни огненной вспышки, ни тучи летящих во все стороны осколков.
Вместо этого раздался чудовищный, потусторонний звук — словно сама ткань пространства разорвалась с глухим, чавкающим треском, за которым последовал яростный, ненасытный свист гигантского пылесоса.