"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1533

Замок щелкнул, решетка со скрипом отворилась. Мастер подошел к длинному стеллажу с пластиковыми кейсами и, не колеблясь, потянул на себя плоскую черную коробку с маркировкой швейцарского оружейного концерна.

Откинув защелки, оружейник явил на свет компактный, хищный пистолет-пулемет со сложенным вбок рамочным прикладом.

Это был новенький BT APC45 в специальном исполнении для спецопераций. Матовый черный корпус из анодированного авиационного алюминия, короткий ствол с резьбой под надульные устройства, двусторонние органы управления и длинная верхняя планка Пикатинни без единой лишней детали. Оружие казалось монолитным, сбитым из единого куска холодной стали и ударопрочного полимера, без малейших люфтов и зазоров.

Рядом в гнездах из вспененного полиэтилена лежали пять прямых прозрачных магазинов на двадцать пять патронов каждый, позволявших контролировать остаток боезапаса одним беглым взглядом, и массивный титановый глушитель с керамическим напылением, толщиной превосходивший само цевье.

Шрам взял оружие в руки. Баланс оказался безупречным: центр тяжести приходился аккуратно на пистолетную рукоять, ребристый пластик приятно холодил ладонь сквозь тонкую кожу перчатки. Наемник с мягким щелчком откинул приклад, вскинул пистолет-пулемет к плечу, проверяя вкладку, и несколько раз плавно взвел рукоять затвора. Механика работала бесшумно, с густым, маслянистым шелестом притертых деталей.

— Держи банку, — оружейник протянул тяжелый цилиндр глушителя.

Пьер наживил резьбу и сделал несколько быстрых оборотов. Глушитель встал мертво, зафиксировавшись пружинным стопором. Теперь оружие выглядело предельно функционально и опасно — короткий, увесистый инструмент для профессионального отстрела двуногих мишеней в темноте.

— Звука не будет вообще, — с гордостью пояснил старик, постучав ногтем по титановому кожуху. — Только щелчок затвора и шлепок свинца о мясо. Внутренние камеры с вихревым отсечением газов гасят вспышку наглухо, даже в полной темноте пороховой дым не светится. Патроны я тебе дам специальные — с тяжелой пулей Federal Hydra-Shok. На пятидесяти метрах пробивает стандартный бандитский кожаный плащ вместе с ребрами и раскрывается внутри цветком в дюйм шириной. Выходного отверстия нет, вся энергия остается в туше.

— Беру, — коротко бросил Дюбуа. — Сколько магазинов в комплекте?

— Дам шесть штук. Один в шахте, пять в подсумках — это сто пятьдесят выстрелов. Для тихой работы в Депо тебе за глаза хватит. Если начнешь палить больше ста пятидесяти раз, значит, ты уже в окружении и пора доставать гранату без чеки.

— «Коряк» я забираю с собой, — Шрам кивнул на стоявший в углу зачехленный маузер. — Свалка — место открытое, там радиоактивные терриконы, брошенные эшелоны и кучи металлолома. Если придется снимать дозорных на вышках или отсекать хвост на переходе, лучше старого доброго 7,92 еще ничего не придумали.

— Твое право, винтовка пристреляна в ноль, — мастер развернулся к верстаку и извлек из-под стеллажа легкий штурмовой ранец из плотной кордуры цвета выгоревшей полыни. — Вот, держи под вылазку. Никакого железа снаружи, стропы утянуты, молнии с паракордовыми хлястиками, чтоб не брякали на бегу.

Сборы заняли меньше получаса. Дюбуа работал методично, выбрасывая все лишнее, что могло утяжелить шаг или выдать присутствие шорохом.

Тяжелый штурмовой бронежилет четвертого класса остался висеть на крюке в оружейной ячейке: переть через топи и завалы в двадцатикилограммовом панцире было глупо. Вместо него француз надел легкий низкопрофильный бронежилет скрытого ношения из слоев мягкого кевлара с тонкими титановыми пластинами на груди и спине. Такой жилет легко прятался под свободной курткой или плащом, не сковывал движений при перекатах и надежно защищал жизненно важные органы от шальной картечи или пистолетной пули.

В ранец легли: три пачки тяжелых патронов.45 ACP в водонепроницаемой упаковке, пять обойм для маузера, две дымовые шашки, компактный монокуляр ночного видения с инфракрасной подсветкой, индивидуальный перевязочный пакет со стимулятором свертывания крови и плоская алюминиевая фляга с чистой водой. На поясной ремень наемник пристроил открытые полимерные подсумки для прозрачных магазинов BT, подвесил с левой стороны проверенный охотничий нож в пластиковых бесшумных ножнах, а в карман на рукаве сунул свинцовый футляр с полученным от Валета «Колобком». Артефакт едва заметно грел ткань, отдавая в плечо слабым, пульсирующим теплом.

Карабин Маузера в водоотталкивающем чехле лег за правое плечо на плотном двухточечном ремне, а компактный пистолет-пулемет Пьер закрепил на одноточечном тактическом подвесе на груди, отрегулировав длину так, чтобы приклад сам влетал в плечо при малейшем движении рук.

— Куда выходить будешь? — спросил старик, наблюдая, как наемник проверяет подгонку снаряжения короткими резкими прыжками на месте. Ни одна пряжка не звякнула, ни один патрон не шелохнулся в подсумке.

— Через южный коллектор, — ответил Шрам, поправляя воротник. — Через центральные ворота светиться не хочу. У блокпоста вечно крутятся сталкерские шестерки, мигом весть по радио разнесут, что наемник с серьезным железом в сторону Свалки пошел.

— Дело говоришь, — оружейник одобрительно прищурился. — Только в коллекторе под насосной станцией гляди под ноги. Там на прошлой неделе трубу с мазутом прорвало, жижа скользкая, а в темноте возле решетки крутится мелкая «электра». Бросай болты почаще, не ленись. Выйдешь аккурат за минным полем южного обвода, в полукилометре от старого лесоповала. Оттуда до границы со Свалкой по оврагам — два часа ходу не спеша.

Пьер молча пожал сухую, узловатую руку мастера, натянул на голову тонкую шерстяную шапку, скрывавшую белесый рубец на виске, и повернул в темный технический штрек, уходивший вниз под фундамент Дома культуры.

Коллектор встретил наемника глухим, вибрирующим гулом подземных вод и тяжелым запахом прелой сырости, хлорки и старой ржавчины. Здесь не было освещения: узкий луч налобного фонаря с красным светофильтром выхватывал из темноты лишь влажные бетонные тюбинги, покрытые жирным черным налетом, да толстые чугунные трубы, по которым с глухим бульканьем неслись сточные потоки.

Дюбуа шел уверенно, ступая бесшумно по узкому бетонному бортику над желобом с мутной водой. Подошвы армейских ботинок держали скользкий налет надежно, тело само держало равновесие в тесном пространстве. Металлическая гайка на капроновом шнурке то и дело улетала вперед, прощупывая темноту перед каждым поворотом. Возле насосной станции воздух действительно затрещал статикой — синеватые искры лениво пробегали по мокрым скобам аварийной лестницы, выдавая притаившуюся аномалию. Шрам обогнул опасный участок по широкой дуге, прижавшись спиной к холодной стене и стараясь не задеть свисающие кабели.

Через сорок минут мерного шага под землей впереди забрезжил слабый, серый дневной свет.

Выходная решетка ливневого сброса наполовину вросла в илистое дно пересохшего дренажного канала на южной окраине Мертвого города. Тяжелые стальные прутья в нижнем углу были давно перепилены и аккуратно отогнуты кем-то из наемников, создавая узкий лаз, замаскированный снаружи пучками жухлого тростника и сухими ветками ольхи.

Пьер замер у решетки, отключил фонарь и прислушался.

Снаружи царила давящая, холодная тишина осенней Зоны. Ни лая мутантов, ни выстрелов, лишь монотонный шелест мелкого колючего дождя по сухой траве да протяжный свист ветра в кронах далеких сосен. Наручный дозиметр щелкнул пару раз и затих на отметке в тридцать микрорентген.

Выждав еще пару минут и убедившись, что в пределах видимости чисто, наемник протиснулся в проем, выбрался на дно канавы и плавно скользнул в густые заросли бурьяна.

Впереди, за полосой чахлого перелеска, начинались бескрайние, унылые холмы Свалки — ржавое кладбище брошенной советской техники, ядовитых отстойников и человеческой жадности, где среди гор металлолома правил закон свинца и воровской заточки. Шрам перевел переводчик огня пистолета-пулемета в полуавтоматический режим, пригнулся и легкой, стелющейся походкой двинулся на юг.