"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1531

Драгович сидел на своем привычном месте за массивным столом, но сегодня на столе не было раскрытых топографических карт. Вместо них прямо на зеленом цинке из-под пулеметных патронов лежала начатая буханка серого хлеба, вскрытая банка тушеной говядины с застывшим белым жиром и засаленная стеклянная пепельница, в которой уже тлел окурок дешевой папиросы.

Комендант был не один.

В углу, на шатком венском стуле, прижав спину к осыпающейся штукатурке, сидел гость. Мужчина лет сорока пяти, в затертой до жирного блеска кожаной куртке-бомбере поверх выцветшего спортивного костюма, выглядел чужеродным пятном в строгом железобетонном гарнизоне Синдиката. У него было бледное, одутловатое лицо с землистым оттенком человека, годами не вылезавшего из сырых подвалов, водянистые цепкие глаза и тонкие пальцы с синими тюремными наколками в виде перстней на костяшках. Под расстегнутой курткой угадывалась оперативная кобура с потертым пистолетом Макарова, но сидел мужик тихо, словно заяц на меже, нервно теребя в руках вязаную шапку-пидорку. Было заметно, как он вздрагивает от каждого тяжелого шага часовых за дверью и с опаской косится на выставленные вдоль стены пулеметные короба.

Когда Шрам перешагнул порог, створка двери скрипнула ржавыми петлями. Наемник сменил прокопченный комбинезон на чистое полевое х/б с легким бронежилетом скрытого ношения, но холодный прищур глаз и белесый рубец, тянувшийся через всю щеку, выдавали в нем хищника, только вчера вернувшегося с удачной бойни.

— Заходи, Пьер, присаживайся к теплу, — прохрипел босниец, махнув в сторону свободного ящика у печки. — Знакомься, это Валет. Прибыл к нам с рассветом со Свалки, аж подошвы на сапогах стер, пока через минные поля пробирался. Говорит, от серьезных людей с деликатным поручением.

Гость вскочил было со стула, пытаясь изобразить блатную развязность и протянуть руку для рукопожатия, но наткнулся на немигающий, тяжелый взгляд француза и быстро спрятал ладонь в карман, неловко переступив с ноги на ногу.

— Здорово, командир, — голос Валета оказался сиплым, с характерной хрипотцой лагерного курильщика. — Слышал я про тебя. Вся база гудит, как вы вчера под Рыжим лесом трехтонного жмура на запчасти разобрали. Уважаю. Люблю иметь дело с людьми, у которых слова с делом не расходятся.

— Руки держи при себе, Валет, — спокойно произнес Дюбуа, даже не взглянув на протянутую пятерню.

Пьер подошел к буржуйке, подставил озябшие ладони к теплому чугунному боку и повернулся к коменданту:

— Эдин, я только три часа как глаза закрыл. Если ты выдернул меня с чердака, чтобы я слушал блатные комплименты от свалковской шпаны, то у тебя очень странное чувство юмора.

— Ты погоди кипятиться, сержант, — поморщился Драгович, выпуская струю горького дыма. — Валет человек подневольный, он только передаст. А вот те, кто его послал, держат под собой весь восточный перекресток за насыпью. И они готовы платить звонкой европейской монетой за то, чтобы в одном очень шумном месте наступила образцовая тишина.

Валет торопливо закивал, суетливо доставая из внутреннего кармана куртки мятую пачку сигарет, но, поймав предостерегающий взгляд боснийца, убрал ее обратно.

— Дело верное, француз, век воли не видать, — зачастил посланец, понизив голос до заговорщического полушепота. — Расклад такой. На Свалке сейчас полный раздрай начался. В старом железнодорожном Депо, где раньше нормальные пацаны перевалочную базу держали, окопался Чекан со своими отморозками. Слыхал про Чекана? Бывший вертухай из-под Харькова, сорвался с катушек напрочь. Собрал вокруг себя всякую шваль — ренегатов, дезертиров, беспредельщиков конченых. Никаких понятий, никакого уважения к старшим.

— Ближе к телу, Валет, — оборвал его Шрам, присаживаясь на ящик и доставая из кармана охотничий нож. Наемник принялся методично вычищать грязь из-под ногтей острием клинка. — Мне плевать на ваши понятия и на то, кто у вас там старший по бараку. В чем суть заказа?

— Суть простая: Чекан перекрыл нам кислород, — Валет нервно сглотнул, покосившись на блеснувшее лезвие. — Сел на Депо, как собака на сене. Мало того, что он за проход через ворота с каждого бродяги по три шкуры дерет, так он еще и наши караваны с хабаром потрошить начал. Мы через Барахолку с Агропрома редкие арты тянем на Кордон, а его шакалы на насыпи засады ставят, людей в расход пускают, товар под себя гребут. Старшие люди терпели, пытались побазарить по-хорошему. Посылали к нему парламентеров на прошлой неделе — так Чекан двоим глотки перерезал прямо за столом переговоров, а третьему уши отрезал и нам в посылке прислал. Сказал, теперь он здесь закон и вся Свалка под ним ходить будет.

— И ваши старшие люди решили, что чужие наемники решат их проблемы дешевле, чем собственная братва? — усмехнулся Дюбуа.

— Братва там не пройдет, — хмуро вставил Драгович, постучав пальцем по столу. — Депо — это не сарай в поле, Пьер. Там капитальное советское строение: метровые кирпичные стены, тупиковые ангары для тепловозов, смотровые ямы и железнодорожная насыпь со стороны путей. Чекан там пулеметные гнезда оборудовал, проходы заминировал и посадил четыре десятка головорезов. Если банда Валета попрет на штурм в лоб, их на открытом пространстве перещелкают как куропаток. Начнется затяжная война на три недели, в которую неизбежно влезут «должане» с их блокпоста на севере или вояки с Кордона подтянутся. А моим нанимателям шум на Свалке сейчас совсем не нужен. Нам нужен чистый транзитный коридор для научных конвоев.

— Вот-вот, комендант правду говорит! — подхватил Валет, обрадовавшись поддержке. — Нужен хирург. Человек со стороны, который зайдет тихо, без флагов и криков, снесет Чекану башку под корень и растворится в тумане. Как только у ренегатов вожака не станет, они между собой перегрызутся за полдня. А там уже наши пацаны зайдут и порядок наведут. Быстро, без лишней стрельбы на всю Зону.

Шрам отложил нож, оперся локтями о колени и внимательно посмотрел на посланца. Взгляд француза стал колючим, въедливым, пробирающим до печенок:

— Чекан сидит в укрепленном логове в окружении сорока стволов. Вы хотите, чтобы я пришел к нему на порог, нашел его среди этого гадюшника, тихо перерезал ему горло и ушел обратно через радиоактивные могильники. И за сколько же твои хозяева оценивают такую ювелирную прогулку?

Валет расстегнул молнию на бомбере, полез в глубокий внутренний карман и с торжествующим видом извлек на свет увесистый бумажный сверток, обмотанный коричневым упаковочным скотчем. Сверток лег на край стола с тяжелым, глухим стуком.

— Здесь тридцать тысяч евро. Чистыми, купюры не меченые, из европейского транзита. Десятка авансом прямо сейчас, остальное заберешь у нашего человека на выходе со Свалки, когда Чекан отправится кормить червей. Плюс лично от старших — вот эта игрушка.

Бандит сунул руку во второй карман и бережно, двумя пальцами вытащил небольшой свинцовый футляр размером с мыльницу. Щелкнула пружинная защелка. Внутри, на подложке из технической ваты, лежал артефакт — гладкий, темно-бордовый многогранник размером с грецкий орех, внутри которого медленно, словно капли густого сиропа, переливались маслянистые черные прожилки. Воздух над футляром мгновенно остыл на пару градусов, запахло озоном и сухим колодезным камнем.

— «Колобок», — прищурился Дюбуа. — Плотная гравитационная органика.

— Он самый, — с гордостью подтвердил Валет. — Сняли с мертвого сталкера на Дикой территории. За такую штуку ученые на Янтаре не то что деньги — они мать родную в аренду сдадут. Пули держит, раны затягивает прямо на глазах, кровь останавливает за секунды. Это тебе в довесок к бабкам, за труды праведные.

Француз медленно протянул руку, захлопнул свинцовую крышку футляра и придвинул его к себе. Затем наемник перевел взгляд на пачку денег и скривил губы в холодной, издевательской усмешке:

— Смешно, Валет. Твои старшие, видать, перепутали наемников Синдиката со своими дешевыми торпедами из подворотен. Тридцать тысяч за штурмовую операцию в закрытом ангаре без поддержки и эвакуации? Ты думаешь, я пойду под пулеметы за мелочь, на которую в Париже даже хороший подержанный «ситроен» не купишь?