"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1434
Белый остановился у самого края острова, на фоне висящего за его спиной в багровом свете древнего Патриарха, и протянул открытую ладонь в сторону француза:
— Бросьте к моим ногам этот титановый контейнер, и я дам вам то, чего вам не купят никакие миллионы вашего Виктора Крида. Один глоток чистой первородной крови из этого шунта за три минуты срастит ваши переломанные рёбра и ключицы, вернёт силу мышцам и сделает вас равными мне — зрячими владыками, над которыми не властны ни время, ни болезни, ни дневное солнце! Через час мы выйдем отсюда по глубокому царскому тоннелю в Саккару, куда не достанут никакие американские бомбы, а завтра ты поведёшь мои новые легионы через Синай на север. Выбирай, Пьер: сгнить через три часа в этой каменной яме за чужие бумажки или стать первыми генералами бессмертного мира?
Пьер посмотрел поверх прицельной планки на его протянутую мертвенно-белую руку с чёрными нитями вен, затем перевёл взгляд на стеклянные пятилитровые бутыли с кипящей чёрной кровью у подножия базальтового обелиска и вспомнил тихий голос Жанны в сумерках старой кофейни, запах морского ветра над соснами под Марселем и спокойные глаза умирающего на рельсах Тарика.
— Ты ошибся адресом, студент, — спокойно и просто ответил Дюбуа, и в его хриплом из-под маски с черепом голосе не было ни капли сомнения. — Я слишком старый человек, чтобы менять профессию и садиться на твою диету из падали, да и рожа у тебя в профиль мне с самого утра не понравилась.
Не меняя положения корпуса и даже не поднимая оружия к плечу, ветеран прямо от бедра на пару градусов довернул вверх широкий ствол шестизарядного сорокамиллиметрового гранатомёта «Милкор» и трижды подряд — бум, бум, бум! — нажал на спусковой крючок, посылая гранаты по пологой дуге прямо за спину Альбиноса, в самое подбрюшье базальтового обелиска!
Среагировать на выстрел с двадцати пяти шагов Белый успел бы, если бы гранаты шли в него самого, но Дюбуа бил не по подвижному полукровке, а по неподвижным стеклянным резервуарам системы переливания и прикованному цепями Патриарху.
Первая сорокамиллиметровая граната со снаряжением из чистого белого фосфора со звоном влетела прямо в железную стойку с четырьмя пятилитровыми бутылями донорской и чумной крови под ногами древней мумии, а две следующие — термобарические объёмного взрыва — ударили в каменное основание обелиска и в грудную клетку самого четырёхтысячелетнего прародителя!
Тройной взрыв в центре замкнутого подземного озера поднял к древним лотосовым капителям исполинский столб багрово-белого пламени и кипящей воды.
Стеклянные резервуары, насосы и магистральные катетеры разлетелись в мельчайшую пыль в первую же тысячную долю секунды; вакуумный удар двойного термобарического заряда вырвал из базальта нижние звенья титановых цепей, а килограмм горящего при двух с половиной тысячах градусов белого фосфора и распылённого нитрата серебра из разбитых приёмников облепил сухую, как просмоленная щепа, чёрную плоть Древнего Патриарха с головы до пят!
То, что пролежало во тьме четыре тысячелетия без единого звука, вдруг ожило в чудовищной предсмертной агонии.
Иссохшая грудная клетка мумии на обелиске судорожно вздулась, слепая безглазая голова с длинными жёлтыми клыками запрокинулась к своду, и из выжженной белым пламенем гортани древнего божества вырвался такой пронзительный, немыслимый, бьющий прямо по барабанным перепонкам и нервным узлам ультразвуковой вой, что на краях каменного озера с грохотом полопались все восемь красных прожекторов, а чёрная вода вокруг острова вскипела мелкими бурунами!
Пропитанное за тысячи лет древними смолами и концентрированным вирусом тело Патриарха горело в ослепительном бело-фиолетовом сиянии фосфора как сухой порох, разбрасывая во все стороны снопы голубых искр и клубы жирного чёрного пара.
И в ту же самую секунду слова покойного профессора Новака подтвердились со стопроцентной точностью.
Стоило огню разорвать кровеносные магистрали и начать выжигать сердцевину древнего прародителя на обелиске, как стоявший на краю моста Аль-Абьяд вдруг страшно, по-звериному вскрикнул, схватившись обеими руками за правую сторону своей груди, словно невидимая рука провернула внутри его собственного сердца раскалённый железный ломик!
Биохимическая пуповина, питавшая полукровку бессмертной силой Патриарха, оборвалась разом: мертвенно-белая кожа на лице и шее Альбиноса мгновенно пошла серыми трупными пятнами, из ноздрей и ушей брызнула густая чёрная сукровица, а старая утренняя рана на скуле от серебряной картечи Тарика, которую его организм удерживал закрытой весь день, вдруг с шипением лопнула вновь, задымившись едким белым парком. Его колени подогнулись от чудовищного внутреннего спазма, и он тяжело упал на одно колено на мокрый гранит моста, судорожно хватая ртом насыщенный фосфорной гарью воздух.
— Сработало, мать его за ногу, его скрутило! — неистово заорал на левом краю галереи Драгон, вскидывая к здоровому плечу свой пулемёт Minimi. — Четыре бычка в броне пошли в обход по боковым мостам! Пьер, кончай этого белобрысого урода, пока он сопли жуёт, а этих четверых гвардейцев мы с Турком берём на себя!
Четверо закованных в тяжёлую штурмовую броню телохранителей-полукровок действительно не потеряли боеспособности от гибели Патриарха так резко, как их связанный с ним напрямую господин: увидев, что Альбинос упал на колено под огнём на центральном мосту, все четверо с гортанным рёвом бросились вперёд по двум боковым переходам, чтобы закрыть вожака от прицела наёмников и разорвать стрелков на береговой галерее.
Но добежать до центра им не дали.
С правого колена с оглушительным, сотрясающим базальтовые колонны грохотом крепостной пушки ударил крупнокалиберный «Барретт» Эль Турко!
Полудюймовая бронебойно-зажигательная пуля «Рауфосс» с серебряным сердечником на тридцати метрах не знала преград: она поймала бежавшего первым по правому мосту двухметрового телохранителя с дробовиком точно в центр керамической грудной плиты, пробила титан и кевлар насквозь и взорвалась внутри грудной клетки ослепительным разрядом гексогена и циркония. Могучего полукровку оторвало от гранитных плит и с развороченной, полыхающей изнутри белым пламенем грудью швырнуло через перила моста прямо в чёрную воду озера, где он и пошёл ко дну в облаке кипящих пузырей!
— Сюда идите, красавцы, у пана Драгона для вас припасено полторы сотни серебряных гостинцев! — гаркнул блондин, отступая вдоль левой береговой колоннады за толстые базальтовые стволы и длинной, непрерывной очередью из пулемёта с серебряно-фосфорными пулями срезая под ноги троих оставшихся преторианцев, которые с мечами и автоматами наперевес тут же развернулись на его вспышки и ринулись в колоннаду добивать пулемётчика и прикрывавшего его с фланга снайпера.
Бой мгновенно раскололся на две части: в левой галерее среди чёрных лотосовых колонн загрохотали пулемёт Ляха, тяжёлые одиночные выстрелы Турка и ответные очереди троих бронированных гигантов, а посреди центрального гранитного моста, освещённого ревущим костром догорающего на обелиске Древнего Патриарха, Пьер Дюбуа остался с Альбиносом один на один.
Француз отбросил в сторону опустевший гранатомёт, одним движением перекинул с груди в руки свой тяжёлый автоматический дробовик «Атчиссон» АА-12 с полным барабаном серебряной картечи и быстрым, твёрдым шагом пошёл по мосту прямо на стоящего на одном колене врага, на ходу нажимая на спуск!
Гулкие, слившиеся в одну басовитую очередь удары двенадцатого калибра погнали по гранитным плитам стену крупной восьмимиллиметровой картечи.
Даже ослабленный биохимическим ударом от гибели прародителя, с упавшей вдвое регенерацией, Аль-Абьяд оставался немыслимо быстрой и смертоносной тварью. Увидев направленный на него широкий ствол в пятнадцати шагах, полукровка с тихим, яростным шипением выхватил из ножен за спиной оба своих полуметровых армейских мачете из воронёной рессорной стали, кувырком ушёл с центральной линии моста за массивный каменный парапет и, прикрывая голову и правую сторону груди скрещёнными титановыми щитками наручей, о которые со звоном и снопами искр принялись дробиться серебряные картечины, длинными зигзагообразными прыжками ринулся сквозь дым навстречу человеку со шрамом!