"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1418

Экран терминала погас. Пьер посмотрел на часы — стрелки показывали десять вечера. До начала эвакуации оставалось ровно семь часов.

Поднявшись из-за стола и коротко кивнув полковнику Вэнсу, француз спустился по крутой винтовой лестнице башни в сводчатый подвал бывшей монастырской трапезной, где его трое бойцов уже заканчивали готовить снаряжение к ночному выходу.

В мастерской времени зря не теряли: оружейник базы уже заменил разбитую крышку на пулемёте Драгона на целую со складского донора, так что блондин с довольным видом заправлял в приёмник свежую двухсотпатронную ленту с серебряными носиками; перед Эль Турко на верстаке вместо убранного в чехол «Маузера» стояла на сошках длинная американская самозарядная винтовка М21 с ночным прицелом и коробчатыми магазинами на двадцать патронов, позволявшая стрелять с упора одной правой рукой без ручной перезарядки; а Матео сидел среди разложенных на брезенте брусков пластита «Семтекс», кумулятивных шашек и фосфорных гранат, которые старшина Вэнса выдал ему из неприкосновенного запаса крепости.

Когда Дюбуа подошёл к столу, все трое отложили инструмент и молча посмотрели на командира.

— Ну что там в Женеве, Пьер, не продешевил наш капитан за сверхурочную работу? — спросил Драгон, осторожно опираясь ладонью о край верстака.

— По пять миллионов евро на каждого из нас, и ещё пять миллионов утром переведут семье Тарика в Александрию, — ровно сказал Дюбуа, расстилая поверх промасленной ветоши подробную инженерную карту Города Мёртвых и схему подземных водохранилищ под мечетью султана Баркука. — А теперь главное, парни: ровно в шесть утра американские бомбардировщики сровняют весь Каир с землёй глубинными и вакуумными бомбами. У нас есть семь часов до прилёта эвакуационного вертолёта в Цитадель, чтобы зайти в некрополь, спуститься под мечеть в обход полумиллионной толпы, сжечь древнюю мумию в саркофаге и забрать голову этого Белого вместе с контейнером.

В прохладном подвале повисла короткая тишина, в которой было слышно лишь потрескивание остывающего кузнечного горна в углу.

Матео перевёл взгляд с карты кладбища на свои аккуратные стопки пластита, затем посмотрел на перетянутого гипсом снайпера и белобрысого пулемётчика и криво, по-волчьи усмехнулся уголком рта.

— Семь часов на полмиллиона покойников и по пять миллионов на брата перед тем, как тут всё взлетит на воздух? — негромко переспросил корсиканец, затягивая ремни на своём тяжёлом ранце со взрывчаткой. — Что ж, по крайней мере, нам не придётся тащить эти проклятые шашки обратно на склад. Показывай по карте, Пьер, где там у этого султана Баркука чёрный ход в подвал — у меня как раз есть пара мыслей, как устроить этой публике на кладбище весёлую ночь перед рассветом.

Глава 21

Инженерная карта восточного сектора Каира, отпечатанная ещё британскими военными топографами и дополненная свежими спутниковыми пометками из бункера в Маади, занимала почти весь длинный дубовый стол монастырской трапезной. Пьер придавил загнувшиеся углы плотной бумаги двумя снаряжёнными магазинами и склонился над расчерченным на квадраты листом, чувствуя, как при наклоне под разгрузкой глухо и тягуче ноет ушибленная о броню спина.

То, что европейцы привыкли называть Городом Мёртвых, на самом деле мало походило на обычное кладбище с тихими аллеями и оградками. Вдоль обрывистого известнякового плато Мокаттам на шесть километров с севера на юг тянулся настоящий средневековый город в городе — бесконечный каменный лабиринт из десятков тысяч семейных усыпальниц, мечетей с высокими минаретами, купольных мавзолеев мамлюкских султанов и глухих каменных дворов. Веками здесь вперемешку с покойниками жили сотни тысяч каирской бедноты, которые надстраивали над древними склепами вторые этажи, тянули провода от уличных фонарей и сушили бельё между надгробиями. Улицы тут петляли без всякого порядка, упираясь в глухие стены или проваливаясь под землю крутыми ступенями родовых катакомб.

И сейчас в северной половине этого гигантского каменного муравейника, прямо вокруг величественного мавзолея султана Баркука с двумя ребристыми куполами, спутники насчитали не меньше двухсот тысяч заражённых, в то время как остальные триста тысяч растянулись широким полумесяцем дальше к Суэцкой трассе.

— Красивое местечко выбрал наш белобрысый доктор для своей резиденции, ничего не скажешь, — проворчал Драгон, осторожно присаживаясь на край высокого табурета так, чтобы не гнуть лишний раз перетянутый тугим бандажом левый бок. — Там же на каждый квадратный метр земли приходится по три покойника сверху и по пять снизу в склепах. Если мы сунемся в эти переулки вчетвером пешком, нам даже стрелять не придётся — нас просто задавят в давке на первой же сотне шагов, как сельдь в бочке, и мне окончательно доломают оставшиеся целые рёбра.

— В лоб через кладбищенские кварталы мы не пройдём и пятидесяти метров, — согласился Эль Турко, который стоял у правого края стола, заложив кисть левой руки за край жёсткого гипсового корсета на груди, и здоровой правой рукой водил кончиком карандаша по линиям высот вокруг мечети. — Посмотрите на профиль застройки. Все подходы с запада и севера забиты толпой до самого горизонта, а на плоских крышах усыпальниц наверняка сидят зрячие упыри из гвардии Альбиноса с пулемётами и ночной оптикой. Единственный плюс для нас — после дневной песчаной бури все узкие проходы между склепами занесло сугробами по колено, так что быстро маневрировать в этой каше их стадо не сможет. Но пока мы не уберём основную массу этих слепых гулей от стен самой мечети Баркука, подойти к восточному колодцу сакии нам никто не даст.

— А чем ты выманишь с места двести тысяч безмозглых тварей, которые сбились в кучу и ждут команды на прорыв? — Дюбуа поднял взгляд от карты на притихшего у верстака Матео. — В конце прошлого разговора ты говорил, что у тебя есть мысль насчёт казённого керосина и музыки. Выкладывай, времени у нас в обрез.

Корсиканец не спеша подошёл к столу, отодвинул в сторону кружку с остывшим кофе и положил свой широкий палец с въевшейся в кожу чёрной пороховой гарью на южную горловину Города Мёртвых — туда, где в полутора километрах южнее мечети Баркука, прямо под крутым обрывом скалы Цитадели, сходились три широкие асфальтовые дороги у старых армейских складов района Аль-Халифа.

— Вчера днём, когда Тарик слушал военные частоты в парке госпиталя, я смотрел по этой карте расположение тыловых частей каирского гарнизона, — глухо заговорил сапёр, обводя ногтем прямоугольник военного городка на самом въезде в некрополь. — Вот здесь, за бетонным забором бывших английских казарм, стоял отдельный батальон аэродромного обеспечения и рота психологической борьбы министерства обороны. Позавчера вечером они получили приказ выдвинуться на южную развязку, чтобы перегородить выход из трущоб и вещать через громкоговорители условия комендантского часа. Но до места они дошли только головой колонны — водители наглотались утренней воды из-под крана и перегрызли офицеров прямо в кабинах на марше.

Пьер внимательно вгляделся в условные значки, нанесённые карандашом поверх типографской сетки ещё людьми полковника Вэнса, которые вчера утром наблюдали за этим сектором с колокольни.

— И что именно там осталось стоять на дороге? — быстро спросил француз, уже улавливая ход мыслей своего подрывника.

— Три трёхосных армейских топливозаправщика «Урал» с полными цистернами авиационного керосина по десять тонн в каждой бочке, которые гнали со складов на вертолётную базу, и две звуковещательные станции на базе гусеничных бронетранспортёров М113 с рупорными установками на крышах, — Матео криво ухмыльнулся в свои густые прокуренные усы. — Мощность у этих матюгальников такая, что в пустыне за десять километров в танковом шлемофоне уши закладывает, если врубить на полную катушку. А главное — вся эта колонна стоит на пологом асфальтовом спуске, который ведёт прямо в центральную площадь южного некрополя, за полторы версты от мечети султана Баркука.