"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1416

Ураган ушёл в сторону Средиземного моря так же внезапно, как и налетел прошлой ночью, но город вокруг древней римской твердыни изменился до неузнаваемости. За день шторм принёс из Сахары столько красного кварцевого песка, что улицы, сгоревшие танки и тысячи обугленных вчерашних трупов во рву скрылись под ровными рыжими барханами, которые намело у стен по самое колено. В расчистившемся чёрном небе над этим мёртвым пространством равнодушно светили крупные южные звёзды, а тишина стояла такая плотная и глухая, будто весь огромный мегаполис вымер до последней души.

Часовые у калитки встретили группу без лишних вопросов. Увидев четверых засыпанных красной пылью, окровавленных бойцов, которые на пулемётных ремнях внесли под своды башни завёрнутое в плащ-палатку тело своего проводника, рыжебородый сержант караула молча стянул с головы берет и позвал санитаров.

Хоронили Тарика полчаса спустя в маленьком внутреннем дворике за древней церковью Святого Георгия, где под старыми пальмами покоились настоятели монастыря. Копать каменистую землю не пришлось — двое пожилых монахов-коптов, оставшихся при храме вместе с гарнизоном, открыли свободную нишу в старой каменной усыпальнице под алтарной стеной. Погибшего уложили головой на восток, скрестив на груди его руки, на одной из которых всё ещё держался разрубленный кожаный наруч, спасший его утром в морге, а на другом запястье синел маленький татуированный крестик. Седой священник зажёг восковую свечу, негромко прочитал короткую молитву на древнем языке, после чего люди коменданта навалились вчетвером и наглухо закрыли проём тяжёлой известняковой плитой.

Красивых речей над могилой никто не заводил — в их ремесле громкие слова над покойниками считались дурной приметой, которая мёртвому уже не поможет, а живым только душу травит.

Одноглазый полковник Вэнс, молча стоявший у входа в склеп, достал из боковой сумки литровую алюминиевую флягу с чистым медицинским спиртом из лазарета и плеснул на три пальца в широкую оловянную кружку. Протянув посудину Дюбуа, комендант коротко козырнул каменной плите и ушёл на стену проверять ночные посты, оставив четверых наёмников одних в темноте церковного сада.

Пьер посмотрел на прозрачную жидкость, в которой дрожал жёлтый огонёк свечи, сделал один большой, обжигающий горло глоток и передал кружку стоявшему рядом Эль Турко.

Снайпер, чьё левое плечо и грудь врач базы уже успел намертво стянуть тугим гипсовым бандажом поверх свежей рубахи, чтобы зафиксировать сломанную ключицу, принял кружку здоровой правой рукой, молча выпил свою долю и отдал олово Матео. Корсиканец, от которого за версту несло свежим йодом и карболкой после двенадцати наложенных на плечо швов, угрюмо кивнул закрытой нише, отпил спирт и передал остаток Драгону.

Блондин допил до дна, шумно выдохнул сквозь зубы, придерживая локтем заново перетянутые бинтами рёбра, и поставил пустую кружку вверх дном на каменный выступ у свечи.

— Хороший был мужик, без камня за пазухой, — тихо, без малейшей тени привычного бахвальства сказал Лях, глядя на свежий цементный шов вокруг плиты. — Мог ведь спокойно отсидеться за спинами у фургона, с одной-то рабочей рукой, а полез под самую шашку вытаскивать командира. Земля тебе пухом, Тарик. С этим белобрысым ублюдком мы за тебя сегодня до утра рассчитаемся.

— Рассчитаться придётся, только вот стрелять с рук я теперь не помощник, — негромко проговорил Эль Турко, осторожно трогая пальцами край жёсткого корсета на своей груди. — Доктор сказал, что если упру приклад в левое плечо или резко дёрну локтем, кость уйдёт вниз и порвёт сосуд. Правая рука целая, но дёргать продольный затвор на весу одной рукой — занятие бестолковое, только время в бою терять.

— Твой немецкий болтовик в подземных катакомбах всё равно без надобности, там дистанции в двадцать шагов от угла до угла, — рассудительно заметил Матео, который сидел тут же на каменной скамье и с помощью отвёртки скручивал уцелевший прицел со своего разрубленного на площади Рамзеса автоматического дробовика. — Сейчас спустимся в оружейку к старшине Вэнса, подберём тебе нормальную самозарядную винтовку с сошками и магазином на двадцать патронов. Положишь цевьё на камень, прижмёшь приклад здоровым правым плечом, а давить на спуск одним пальцем тебе ключица не помешает.

— Заодно и мою кормилицу подлечим, — вздохнул Драгон, поднимая за ручку свой укороченный пулемёт Minimi с рассечённой пополам верхней крышкой ствольной коробки. — В эту боковую дырку под автоматные рожки только по тридцать штук лезет, да и то пружина через раз клинит. Пусть местный слесарь перекинет мне целую крышку со складского пулемёта, иначе я в этих мавзолеях буду чувствовать себя голым.

Пьер посмотрел на троих своих оставшихся в строю товарищей.

Вид у команды в тусклом свете церковного фонаря был такой, что в любой регулярной армии их бы без разговоров отправили в госпиталь на месяц: все в бинтах и свежих швах, с осунувшимися от двух бессонных суток скулами и красными, воспалёнными от сахарского песка глазами. Но в этих глазах сейчас стояла такая холодная, упрямая ярость людей, у которых на глазах убили своего, что спрашивать, готовы ли они идти дальше, было незачем.

— Идите в мастерскую к старшине, приведите оружие в порядок и переложите всё оставшееся серебро с фосфором в первые магазины, — сказал Дюбуа, забирая пустую флягу и поправляя ремень своей бельгийской винтовки. — Я поднимусь в радиорубку к полковнику. Нужно сбросить Виктору данные с жёсткого диска из бункера и узнать, что они там решили наверху.

В каземате дальней связи на втором ярусе воротной башни было душно от нагретой аппаратуры и крепкого трубочного табака. Полковник Вэнс сидел у стола рядом со своим радистом, который уже подключил принесённую из госпиталя в Маади алюминиевую кассету жёсткого диска к дешифратору и перегонял файлы по спутниковому каналу в Женеву.

Когда Пьер вошёл внутрь, плотно прикрыв за собой обитую войлоком дверь, и опустился на свободный табурет, стараясь не морщиться от прострелившей поясницу боли, на плоском экране терминала уже появилось изображение кабинета Виктора Крида.

На этот раз куратор Синдиката не сидел в кресле с фарфоровой чашкой. Бывший капитан стоял у большого настенного экрана в одной расстёгнутой жилетке поверх белой рубашки с закатанными рукавами и заканчивал разговор по закрытой правительственной линии, зажав телефонную трубку плечом. Увидев в кадре лицо Дюбуа, со скул которого ещё не до конца отмылась въевшаяся в старый шрам красная пыль, Виктор бросил в трубку пару коротких фраз по-английски, положил её на рычаг и вплотную подошёл к микрофону.

— Файлы с лабораторного сервера и результаты вашего допроса с рынка Хан-эль-Халили получены полностью, Пьер, — без всяких приветствий начал Крид, и по его жёсткому, осунувшемуся лицу было видно, что последние часы в Женеве тоже выдались жаркими. — Я уже переправил схемы подземных водохранилищ под мечетью Баркука напрямую в Пентагон. Вэнс сообщил, что на обратном пути через площадь Рамзеса вы столкнулись с самим Альбиносом и потеряли проводника. Как остальные?

— Тарик вытащил меня из-под ножа этого выродка и заплатил за это жизнью, — ровно ответил Шрам, глядя прямо в объектив камеры. — Остальные трое в строю, хотя целых костей у нас поубавилось: у Турка треснула левая ключица, у Ляха сломаны два ребра, Матео зашили плечо. Этот Белый двигается так быстро, что глаз не успевает поймать начало рывка, а на руках у него титановые щитки от сапёрного костюма, которыми он отбивает пули в упор. Мы всадили в него с четырёх шагов полдюжины серебряных пуль и заряд картечи — любого другого упыря это бы свалило наповал, а он только ухмыльнулся и ушёл в песок.

— В расшифрованных журналах главного вирусолога, которые вы принесли на диске, есть ответ, почему его не взяло серебро, — мрачно произнёс Виктор, перелистывая листы свежей распечатки на столе. — Пока древний Патриарх лежит в саркофаге живым и подключён к насосам переливания крови, между ним и Альбиносом работает прямая биохимическая подпитка. Каждые несколько часов Белый пьёт свежую культуру напрямую из вен мумии, поэтому его организм сжигает даже большие дозы нитрата серебра без остановки сердца. Чтобы убить полукровку наверняка, нужно сначала уничтожить самого Патриарха внизу под мечетью или оторвать Альбиноса от источника.