"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1414

Даже сверхчеловеческая реакция не позволила Аль-Абьяду полностью уйти от выстрела в упор с четырёх шагов.

Он успел вскинуть левое предплечье с титановым щитком, закрывая глаза и горло от основного снопа, но край серебряно-огненного облака прошил насквозь его белоснежный бурнус, который тут же вспыхнул на ветру ярким рыжим пламенем, а три крупные серебряные картечины чиркнули вскользь по его левой скуле и мочке уха, вырвав из мраморно-белой кожи кусок мяса до самой кости и мгновенно вызвав на лице монстра бурную, шипящую белым паром и чёрной пеной полосу глубокого химического ожога!

Улыбка слетела с тонких губ Альбиноса в одно мгновение, сменившись таким страшным, звериным оскалом, что его прозрачные глаза налились густой алой кровью.

Прежде чем затвор дробовика в руках египтянина успел дослать из барабана третий патрон, Белый одним неуловимым движением сбросил с плеч загоревшийся от магния плащ и шагнул к Тарику — так быстро, что за его спиной в воздухе остался лишь вихрь поднятого сапогами песка.

Левым мачете полукровка снизу вверх выбил тяжёлое ружьё из единственной здоровой руки связного, перерубив при этом кожаный наруч на его левом предплечье, а правым широким клинком, без замаха, одним коротким горизонтальным росчерком стали полоснул Тарика поперёк шеи прямо под подбородком, рассекая горло и сонную артерию до самых позвонков.

Копт даже не успел вскрикнуть — он лишь выронил оружие в песок, схватился обеими руками за хлынувшую из-под пальцев горячую алую кровь и медленно опустился на колени посреди трамвайных путей, глядя перед собой застывающим, но спокойным взглядом человека, который выполнил свой долг до конца.

Эта двухсекундная жертва связного дала Пьеру то единственное мгновение, которое было нужно старому солдату, чтобы оторвать спину от брони БТРа.

Не пытаясь встать на ноги, прямо с колен, пока Альбинос ещё стоял в полоборота над падающим телом египтянина, Дюбуа правой рукой выдернул из подрукавной кобуры свой бельгийский «Браунинг Хай-Пауэр» и в бешеном темпе, так что выстрелы слились в одну сплошную автоматную очередь, всадил в бок и спину полукровки семь девятимиллиметровых пуль с серебряным сердечником подряд, а в тот же самый миг из-за кузова фургона ударил в упор помповый дробовик Franchi SPAS-12 пришедшего в себя Матео и застучал с одной руки короткий пистолет-пулемёт Эль Турко!

Дюжина серебряных пуль и заряд крупной картечи накрыли Белого с трёх сторон одновременно.

Четыре пули Пьера ушли в керамическую пластину американского бронежилета на спине твари, но три другие и часть картечи корсиканца нашли открытые места — пробили правое бедро выше колена, распороли бок под мышкой и раздробили левое плечо. Из всех трёх ран на теле Альбиноса с громким шипением ударили струи белого серебряного пара и голубые искры фосфора, заставив полукровку пошатнуться и сделать три быстрых скачка назад, к гранитному постаменту статуи Рамзеса, за пределы прямой видимости в песчаной буре.

Обычного низшего упыря такое количество серебра в крови свалило бы на землю в конвульсиях за пять секунд.

Но сквозь ревущую рыжую стену песка в десяти шагах от них вместо предсмертного хрипа вдруг разнёсся чистый, громкий, полный холодной ярости и торжества смех Аль-Абьяда, который зажимал ладонью шипящую рану на своей щеке, где его густая, напитанная напрямую от древнего Патриарха кровь уже выталкивала наружу расплавленные крупицы серебра вместе с омертвевшей чёрной тканью:

— Хороший укус для старого пса со шрамом, я запомню твоё лицо! Вы сожгли моих гончих, но теперь вам не уйти из этого города живыми! Приходите сегодня ночью в Город Мёртвых, к мечети султана Баркука, если хотите получить свой контейнер и умереть как воины, а сейчас — посмотрим, как вы добежите до своей римской норы через мою паству!

Он издал длинный, переливчатый гортанный клич, который разнёсся по площади Рамзеса поверх воя урагана, и в ту же секунду его высокая белая фигура растворилась в крутящемся песчаном столбе, а со всех сторон — из выбитых дверей вокзала, из-под эстакады и из боковых проспектов — поднялись с колен и с оглушительным, тысячеголосым рёвом бросились на четверых наёмников сотни слепых гулей во главе с новой стаей бледных охотников.

Пьер в два прыжка оказался возле лежащего на рельсах Тарика, упал рядом с ним на колени в горячий песок и подхватил египтянина под плечи, но с первого же взгляда на восковое, стремительно бледнеющее лицо проводника стало ясно, что медицина здесь уже бессильна.

Тяжёлый клинок мачете рассёк ткани шеи слишком глубоко; копт уже не дышал, его правая рука в последний раз слабо сжала куртку склонившегося над ним француза у нагрудного кармана, словно указывая на сторону старого города, и безжизненно упала на шпалы, а в тёмных глазах застыло тихое, отрешённое выражение покоя.

Из бушующей рыжей мглы в пятнадцати метрах со стороны вокзала уже вываливались первые два десятка воющих, залитых чёрной пеной тварей, а по крышам брошенных автобусов слева мелькали быстрые тени четырёх низших упырей, спешивших выполнить приказ своего господина и зажать группу в кольцо у подбитого бронетранспортёра.

— Пьер, он готов, там полшеи нет, бросай его и отходим к каналу, сейчас нас тут живьём закопают! — заорал сквозь грохот своих выстрелов Матео, который в полуавтоматическом режиме из Franchi SPAS-12 в упор сносил головы первым выскочившим на рельсы бегунам, в то время как поднявшийся из-за капота Драгон, морщась от боли и прижимая локтем сломанный бок, уже всадил в боковой приёмник своего пулемёта свежий тридцатизарядный магазин и короткими очередями отсекал тварей справа.

— Мы не оставим его тело этим падальщикам на корм и не дадим Белому поднять его в своей стае! — жёстко, так что никто даже не подумал возразить, отрезал Дюбуа, подхватывая на ремень свой упавший в песок автоматический дробовик, а затем вместе с подскочившим на помощь Драгоном в четыре руки закидывая нетяжёлое, сухощавое тело погибшего товарища себе на правое плечо. — Лях, держи его за ноги и бей с левой руки из «Кольта»! Турок, Матео — пробиваем коридор вон в ту узкую арку старого депо за светофором, за ней начинается коллектор до самого Фустата! Бегом!

Отход через площадь превратился в сплошную огненную круговерть.

Они бежали против ураганного ветра, задыхаясь в забитых красной пылью респираторах и проваливаясь по щиколотку в наметённые за утро песчаные барханы, в то время как со всех сторон из рыжего тумана на них выскакивали всё новые и новые десятки обезумевших мертвецов. Эль Турко, зажав приклад своего короткого MP5K под здоровой правой подмышкой, шёл на полшага впереди командира и короткими, расчётливыми двойками сбивал с ног каждого, кто появлялся по курсу в пяти метрах, а Пьер, удерживая на правом плече тело Тарика, левой рукой на ходу вёл огонь от бедра из бельгийской винтовки FN FAL, посылая тяжёлые пули семь шестьдесят два с серебряно-фосфорной начинкой по мелькающим на крышах машин силуэтам бледных загонщиков.

Матео прикрывал отход группы с тыла, пятясь спиной вперёд и каждые пять секунд посылая из своего дробовика заряды крупной картечи в плотную, ревущую стену тел, которая катилась за ними по пятам буквально в десяти шагах, не давая оторваться в глубоком песке.

Ворвавшись под высокую каменную арку старого железнодорожного квартала Баб-эль-Хадид, они оказались в узком, шириной всего в четыре метра переулке, зажатом между глухой стеной локомотивного депо и старым пятиэтажным доходным домом постройки начала века.

Здание справа сильно пострадало ещё вчера вечером во время танкового обстрела площади: вся угловая несущая колонна первого этажа из красного кирпича была наполовину выбита прямым попаданием танкового снаряда, верхние балконы с коваными решётками угрожающе нависали над мостовой, держась лишь на паре треснувших чугунных балок и деревянных подпорках, а прямо в пробоине фундамента у тротуара валялись брошенные египетскими сапёрами ящики со старыми противотанковыми минами и две бочки из-под керосина.