"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1406

— Слышали, пацаны? У гражданина полковника открылся поэтический дар, прямо как у замполита перед наступлением, — с ленивой усмешкой прокомментировал стоявший за плечом командира Драгон, прислонившись здоровым правым боком к арке и поигрывая золочёным генеральским «Кольтом». — Пьер, по-моему, у него от чужой крови в башке завелись глисты и мешают ему сосредоточиться на географии. Подлечи ему память, будь другом, а то до полуночи осталось не так много времени.

Дюбуа не произнёс ни единого слова в ответ на угрозы вампира и даже не изменился в лице.

Ветеран просто шагнул вплотную к колонне, левой рукой поднёс кварцевый рефлектор ультрафиолетового прожектора на расстояние ладони к широкому, лоснящемуся лицу Селима и нажал кнопку полной мощности, а правой спокойно, без замаха и злости, приложил широкую плоскость раскалённого, дымящегося серебряным нитратом окопного ножа прямо к толстой шее полковника, как раз поверх вздувшейся чёрным жгутом сонной артерии.

То, что произошло в следующую секунду, заставило даже угрюмого Матео у ворот удовлетворённо крякнуть и сплюнуть сквозь зубы.

Концентрированный пучок жёсткого ультрафиолетового излучения ударил прямо в расширенные, лишённые всякой защиты зрачки упыря и в серую кожу его щёк, а раскалённая сталь с кипящим слоем ляписа и чесночного эфира впечаталась в живую ткань шеи.

Кожа под клинком не просто загорелась — вступив в контакт с горячей солью чистого серебра, плоть высшего вампира с громким, влажным треском лопнула до самых мышц, выбросив в воздух струю густого чёрного пара и желтоватой кипящей пены, а белки глаз Селима под синим светом кварцевой лампы мгновенно налились бурым кипятком лопнувших сосудов и начали подсыхать и дымиться прямо в глазницах.

Весь его фанатичный гонор слетел за две секунды. Огромный стодесятикилограммовый мясник, который десять минут назад с улыбкой ломал людям шеи голыми руками, вдруг забился в стальном тросе с таким тонким, визгливым, чисто поросячьим криком невыносимой боли, что с карнизов соседней мечети с шумом сорвалась стая ночевавших там голубей. Он отчаянно мотал головой из стороны в сторону, пытаясь увернуться от выжигающего глаза синего луча, но Пьер спокойно вёл лампу следом за его лицом, удерживая лезвие ножа на дымящейся шее с постоянным, размеренным усилием.

— Достаточно для начала, или погреем второе ухо, Фуад? — тем же ровным, будничным голосом спросил Дюбуа через десять секунд, отводя клинок и прожектор на полметра назад и давая ослеплённой, захлёбывающейся собственным воем и чёрной слюной твари сделать судорожный вдох. — У меня в подсумке ещё три свежие литиевые батареи, так что я могу жечь тебе глаза по очереди до самого утра, пока они не вытекут на воротник. Говори быстро и чётко: куда Альбинос перетащил базальтовый саркофаг с Патриархом и титановый контейнер со штаммом после того, как вырезал американские радиомаяки в каменоломнях?

Селим мелко, конвульсивно трясся всем своим грузным телом, с его обожжённых, покрытых чёрными пузырями щёк и подбородка на грудь капала вонючая сукровица, а когда Пьер снова чуть качнул синим фонарём в сторону его лица, полковник в ужасе зажмурился и затараторил на смеси английского и арабского, боясь опоздать хотя бы на секунду:

— Убери огонь, убери этот синий свет, я всё скажу, клянусь кровью!.. Он никуда не увозил саркофаг из Города Мёртвых! Это была обманка для американских спутников! Когда мы позавчера ночью привезли каменный гроб из госпиталя в северный сектор Эль-Карафы, господин Белый велел своим инженерам вырезать автогеном три плутониевых датчика из стальной рамы и сбросить их в старый колодец каменоломни в трёхстах метрах за мечетью султана Баркука, чтобы бомбы упали на пустую породу!

Тарик, подошедший от ворот с развёрнутой картой старого города в здоровой руке, быстро склонился над листом в свете своего карманного фонарика.

— Мечеть и ханака султана Баркука в северном некрополе, прямо под склоном холма Мокаттам, — подтвердил копт, находя нужный квадрат среди густой сетки гробниц. — Но там вокруг самой мечети открытые пески и сотни мелких семейных мавзолеев, где там можно спрятать двухтонный саркофаг и лабораторию от дневного света?

— Под самой мечетью, внизу под полом усыпальницы султана! — захлёбываясь чёрной пеной и косясь слезящимися, полуслепыми глазами на дымящийся нож в руке француза, выкрикнул Селим. — Вы не знаете старых катакомб Эль-Карафы! Под фундаментом мавзолея Баркука на глубине пятнадцати метров в скальном известняке вырублены три яруса древних мамлюкских цистерн для воды и подземный храм ещё доисламских времён, куда ведут ходы из султанских склепов! Сверху над ними пять метров цельного гранита и известняка, туда не достанет ни один радар! Именно там, в самом нижнем зале у подземного источника, Белый подвесил на цепях открытый саркофаг с Древним и поставил свои насосы!

Пьер переглянулся с Эль Турко, который за это время уже успел бесшумно спуститься с минарета во двор и теперь стоял у края клетки, спокойно прикуривая новую сигарету и внимательно слушая показания пленника.

— Что за насосы, полковник? — прищурился Шрам, делая полшага ближе к колонне. — Зачем ему столько живых людей к полуночи и кого он там держит внизу, кроме своей охраны?

— Внизу у него сидят в клетках четверо живых американских врачей-вирусологов из бункера в Маади, которых он не убил при побеге, а забрал с собой вместе с их центрифугами и титановым контейнером! — прохрипел Селим, судорожно облизывая обожжённые губы. — Сам Древний в саркофаге слишком слаб после тысяч лет сна, чтобы ходить по земле, но когда в его глотку вливают свежую человеческую кровь, его сердце начинает гнать чистую первородную чёрную культуру! Американские врачи под ножом Белого перегоняют эту кровь через фильтры и закачивают в стеклянные ампулы и распылители, а сам Аль-Абьяд каждый час пьёт напрямую из вен прародителя, поэтому его раны затягиваются быстрее, чем у любого из нас, и ни один яд его не берёт!

— Значит, контейнер с эталонным штаммом и сама мумия лежат в одной корзине на нижнем ярусе под мечетью Баркука, — негромко подытожил Матео, проверяя ремень своего дробовика. — Это значительно упрощает нам бухгалтерию: не придётся бегать по двум адресам сразу.

— Только соваться туда сегодня ночью вчетвером будет не так просто, — заметил Дюбуа, снова поднимая взгляд на привязанного упыря. — Ты десять минут назад кричал своим шестёркам, что к полуночи все отряды должны собраться у мавзолея для прорыва на Суэцкую дорогу. Сколько тварей сейчас вокруг мечети и что твой белобрысый хозяин задумал на утро?

На изуродованном ожогами, сером лице бывшего полковника вдруг проступила кривая, злорадствующая ухмылка обречённого фанатика, который знает, что его смерть уже ничего не изменит.

— Вы всё равно опоздали, наёмные псы! — глухо засмеялся Селим, откашливая сгустки чёрной сукровицы на свой кожаный плащ. — Господин Белый вчера ночью перехватил радиопереговоры ваших генералов на внешнем кольце и знает, что американцы готовят бомбардировщики, чтобы сжечь Каир до камня через сутки! Он не станет ждать ваших бомб в западне! С самого вечера все наши братья сгоняют со всех концов города в некрополь Эль-Карафа каждую способную двигаться тварь! Сейчас на кладбищах вокруг мечети Баркука уже стоят больше двухсот тысяч голодных мертвецов, а к рассвету их там будет полмиллиона и четыре сотни обращённых бойцов гвардии с армейским оружием и бронетехникой!

Тарик невольно переступил с ноги на ногу, глядя на карту восточных окраин столицы.

— Полмиллиона голов в одном кулаке… — тихо проговорил египтянин. — Месье Пьер, от северного края Города Мёртвых до внешнего карантинного кольца американцев на трассе Каир — Суэц всего четыре километра по прямой через пустыри Маср-эль-Гедида. Никакие пулемётные турели и минные поля морской пехоты не остановят полумиллионный вал, который идёт в двадцать рядов и не чувствует боли от пуль! Они просто завалят противотанковые рвы собственными телами за десять минут, как сегодня ночью у наших стен в Вавилоне, сомнут батальоны оцепления и выйдут по Суэцкому перешейку на Синай, в Палестину и дальше по суше во всю Азию и Европу!