"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1391

В приёмном покое кипел короткий, но яростный бой: у стойки регистратуры за баррикадой из перевёрнутых железных шкафчиков для одежды лежали четверо морских пехотинцев США из внешней охраны проекта в пустынном камуфляже и бронежилетах. У всех четверых были разорваны в клочья шеи и вывернуты под немыслимыми углами руки, а на белой кафельной стене позади их позиции на высоте двух метров тянулись длинные, глубокие борозды, словно кто-то провёл по плитке и штукатурке стальными зубьями экскаваторного ковша, сдирая камень до самого красного кирпича.

Драгон, проходивший мимо баррикады, присел на секунду у тела крайнего морпеха, поднял с пола его штатную штурмовую винтовку с подствольным гранатомётом М203 и с удивлением показал оружие шедшему рядом Матео: стальная ствольная коробка американского карабина была буквально смята посередине чудовищным боковым ударом или хваткой чьей-то руки так, что магазин заклинило в шахте намертво, а толстый алюминиевый кожух гранатомёта лопнул вдоль шва.

— Ничего себе у этого студента пальчики, — еле слышно прошептал блондин в ларингофон внутренней связи, отбрасывая иiaкореженное железо обратно на пол. — Он что, эти винтовки вместо эспандера по утрам сжимал для разминки кисти?

— Меньше болтай в эфире и смотри на потолок, тут вентиляция широкая, — так же тихо оборвал его Пьер, ведя стволом своей FN FAL вдоль высокого коридора левого крыла, куда указывал Тарик.

Коридор патологического отделения упирался в массивную стальную перегородку с надписью на английском и арабском языках: «Закрытая зона исследований. Вход только по магнитным пропускам первой категории».

Когда-то эта дверь толщиной в четыре пальца с электромагнитным замком и бронированным смотровым окошком могла выдержать прямое попадание из ручного гранатомёта, но позавчера ночью её не взрывали снаружи — её выломали изнутри.

Две стальные петли толщиной с запястье взрослого мужчины были вырваны с мясом из железобетонной коробки вместе с анкерными болтами, а само трёхсоткилограммовое полотно двери лежало поперёк коридора в пяти метрах от проёма, вогнутое наружу от страшного удара в самый центр листа. Вокруг пробоины на стенах и потолке чернели густые, похожие на брызги мазута пятна запёкшейся крови вперемешку с копотью от сработавших светошумовых гранат, которыми охрана, видимо, пыталась остановить вырвавшегося из подземелья Альбиноса.

За выбитой дверью начиналась широкая бетонная шахта грузового лифта, кабина которого застряла где-то на нижнем ярусе с оборванными тросами, а рядом вниз уходила закрытая маршевая лестница со стальными рифлёными ступенями.

Свет на лестничной клетке не горел — все плафоны под потолком были аккуратно разбиты выстрелами или камнями, чтобы лишить защитников бункера обзора, поэтому в зелёном свечении приборов ночного видения уходящий вглубь земли колодец казался дном глубокого морского ущелья.

— Спускаемся двойками, — прошептал Дюбуа, останавливаясь на верхней площадке и проверяя, плотно ли накручен глушитель на ствол его винтовки. — Я и Матео идём впереди, Лях держит пролёт над нами, Турок и Тарик замыкают. Огонь без глушителей открывать только в крайнем случае, если зажмут вплотную — грохот в этой бетонной трубе поднимет на уши весь подземный комплекс до самого третьего этажа.

Наёмники начали медленный, беззвучный спуск вниз, ставя подошвы ботинок ближе к внутреннему краю железных ступеней, чтобы металл не гудел под весом снаряжения.

С каждым пройденным маршем воздух вокруг них становился всё холоднее и гуще. Уличная жара осталась наверху за двумя метрами бетонных перекрытий, а снизу, из тёмного чрева секретного сектора США, тянуло ледяным сквозняком остановившихся кондиционеров, резким аптечным запахом разлитого формальдегида, хлорки и тем самым специфическим, кисло-сладким звериным духом старого логова, который всегда стоит в пещерах, где хищники сваливают в угол недоеденную добычу.

Первый подземный уровень — бывший административный блок с кабинетами врачей, раздевалками для персонала и душевыми дезактивации — они миновали без остановки: гермодверь на этаж была заклинена в полуоткрытом положении трупом рослого сержанта морской пехоты в разорванном противогазе, а внутри за стеклянными перегородками виднелись лишь перевёрнутые столы с разбитыми компьютерами и разбросанные по полу папки с историями болезни.

Но когда группа спустилась ещё на один пролёт ниже, на отметку минус второго этажа, где на бетонной стене у входа чернела трафаретная табличка «Сектор Б-2: Патологоанатомический блок, виварий и криохранилище», путь дальше по лестнице на третий уровень к серверной оказался перекрыт наглухо.

Массивная решетчатая перегородка на нижнем марше была заблокирована аварийным сбросом стальных жалюзи и сверху донизу завалена обломками взорванной бетонной балки, которую кто-то обрушил зарядом взрывчатки во время позавчерашнего прорыва.

— Лестницу дальше завалили специально, чтобы отсечь нижний лабораторный ярус от верхних этажей, — тихо сказал Тарик, подходя к завалу и сверяясь в зеленоватом свете своего ночного монокуляра с планом эвакуации на стене. — Но это не беда, месье Пьер: если мы сейчас пройдём через большой зал морга и секционную вивария на этом этаже, в дальнем конце блока есть вторая техническая шахта с вертикальным спуском прямо в машинный зал и серверную третьего уровня.

Дюбуа подошёл к двустворчатым маятниковым дверям из матовой нержавеющей стали с круглыми стеклянными иллюминаторами, за которыми начинался центральный зал подземного морга.

Через мутное, заляпанное с внутренней стороны какими-то бурыми потеками стекло в зелёном спектре ночного прибора просматривалось просторное, метров тридцать в длину помещение с кафельными колоннами, рядами длинных стальных секционных столов с желобами для стока крови и глухой стеной холодильных камер для хранения трупов вдоль правого борта. В зале стояла абсолютная, мёртвая тишина, нарушаемая лишь редким, размеренным капаньем воды из сорванного крана над одной из раковин.

Однако старое, выработанное десятками засад в джунглях и городских развалинах чутье не позволило французу сразу толкнуть створку двери плечом.

Пьер замер у косяка, поднял сжатый кулак на уровень плеча, приказывая группе остановиться и замереть на месте, и прислушался к тому, что происходило за стальной перегородкой.

Первые десять секунд в наушниках активной защиты слуха не было слышно ничего, кроме того самого монотонного падения капель воды в стальную раковину да тихого дыхания стоявших за спиной товарищей.

А потом, когда Дюбуа чуть повернул голову и прижал ухо ближе к щели между резиновыми уплотнителями маятниковых дверей, сквозь звон капель прорезался другой звук — едва различимый, сухой и частый, словно кто-то осторожно проводил кончиками пяти костяных спиц по оцинкованному железу вентиляционного короба под самым потолком секционного зала.

Цок-цок-цок… Пауза в три секунды. И снова, уже в пяти метрах левее, над средним рядом анатомических столов: цок-цок… шурх.

Следом из щели под дверью на лестничную площадку потянуло слабым током ледяного воздуха, и сквозь резкую вонь формалина Пьер отчётливо уловил запах мокрой псины, смешанный с запахом аммиака и старой, свернувшейся крови.

Шрам медленно отступил на полшага от двери и повернулся к группе, объясняясь одними короткими жестами пальцев на языке спецназа: «Внутри засада. На потолке и за столами. Не меньше шести-восьми голов. На свет не реагируют — слепые, идут на звук и тепло».

Эль Турко, стоявший в двух шагах позади, сразу понял, с кем им сейчас придётся познакомиться, и едва слышно, одними губами шепнул в микрофон на воротнике:

— Это виварий из отчёта Крида, Пьер. Те самые отбракованные подопытные первой серии, на которых американцы проверяли чистый штамм Патриарха до того, как нашли Альбиноса. У них глаза выжжены ещё в клетках, но слух и нюх как у летучих мышей, они слышат, как кровь по жилам стучит за десять метров. Белый выпустил их из клеток перед уходом и оставил здесь вместо сторожевых псов, чтобы сожрали любого, кто сунется к серверам.