"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1375

— А те трое бледных красавцев в форме спецназа возле мечети, у которых на твоих глазах за пять секунд приросла обратно оторванная винтовочной пулей челюсть, тебе тоже после гашиша привиделись, пан Ковальский? — с ленивой усмешкой поинтересовался Турок, стряхивая пепел в жестянку. — Или этот фиолетовый синяк у тебя во всю грудь остался от того, что тебя в подворотне лягнула полковая кобыла?

Драгон открыл было рот для язвительного ответа, но тут же осекся, невольно коснувшись ладонью ноющих под рубахой рёбер, и с глубоким отвращением плюнул на каменный пол крипты.

— Ладно, хрен с ними, с терминами, пусть будут хоть вампиры, хоть марсианские водопроводчики, лишь бы за них платили твёрдой валютой! — проворчал наёмник, усаживаясь обратно на ящик и закидывая ногу на ногу. — Только объясни мне одну простую вещь, командир: если этот белобрысый ублюдок Аль-Абьяд не горит на солнышке, соображает как академик и носится по стенам быстрее пули, с какого перепугу мы вообще должны лезть к нему в гости и портить себе отпуск? Пусть американские генералы сами присылают сюда своих хвалёных рейнджеров и ловят его сачком для бабочек, а мы спокойно отсидимся за этими чудесными римскими стенами с нашим золотом, пока буря не утихнет!

— Не отсидимся, — жёстко ответил Шрам, постучав костяшками пальцев по спутниковой карте. — Нам дали ровно двое суток. Если через сорок восемь часов голова этого Альбиноса и титановый контейнер с исходным штаммом Патриарха не окажутся у американцев, стратегическая авиация с базы Диего-Гарсия вывалит на Каир весь запас объёмно-детонирующих и глубинных бомб, выжигая город квартал за кварталом вместе с крепостью Вавилон. А если мы сделаем эту работу — за нами придут два тяжёлых вертолёта спецназа ВМС США, вывезут нас с базы Вэнса прямо на Сицилию со всем нашим золотом без единого вопроса на таможне, и сверху правительство Штатов положит по два миллиона долларов чистыми на счёт каждого из нас.

При звуке цифры с шестью нулями голубые глаза Драгона мгновенно потеряли всякую тоску и засветились тем хорошо знакомым всей группе хищным, весёлым блеском, который обычно предшествовал самым безрассудным авантюрам в их жизни.

— По два миллиона зелёных бумажек на нос плюс наши швейцарские кирпичи из Замалека и полмиллиона из генеральского чемодана? — медленно переспросил блондин, в уме быстро складывая суммы и расплываясь в ослепительной голливудской улыбке. — Чёрт побери, Пьер, да с этого и надо было начинать доклад, а не пугать людей медицинской латынью! За такие бабки я этого вашего Белого дампира не то что найду — я его лично побрею тупым полотенцем, накрашу ему губы губной помадой и принесу американскому президенту на серебряном блюдечке с веточкой петрушки в зубах! Турок, ты слышал⁈ Два лимона сверху! Да мы с тобой в Лионе купим всю эту клинику репродукции целиком вместе с главврачом и медсёстрами, и они будут работать только на твою фамилию в три смены!

— Медсестёр оставь себе, мне бы одного здорового пацана вырастить и дом под соснами достроить, — спокойно улыбнулся уголком рта снайпер, возвращаясь к изучению тактической сводки на столе. — Давайте лучше разберёмся, с чем именно нам придётся воевать на улицах и чем этих тварей бить, чтобы не остаться в этом городе удобрением. Что там пишут американские яйцеголовые про слабые места нашей цели, Пьер?

Дюбуа развернул последний лист с результатами лабораторных испытаний оружия и спецсредств, которые проводились в бункере «Осириса» до катастрофы.

— Противник делится на три категории, и путать их в бою смертельно опасно, — чётко, как на предпоolётном инструктаже, заговорил ветеран, обводя карандашом пункты отчёта. — Первая масса — это обычные горожане, выпившие заражённую воду из Нила. Их в городе сейчас несколько миллионов. Разума у них нет, зрение выжжено катарактой почти полностью, ориентируются они на слух и запах свежей крови. Солнечный свет их не сжигает сразу, но из-за высокой температуры и сухости воздуха их густая чёрная кровь на жаре быстро сворачивается в сосудах, поэтому днём они становятся вялыми и забиваются в прохладные подъезды, подвалы и тоннели метро, а с закатом выходят на охоту. Убиваются любым калибром строго при разрушении головного мозга или верхнего отдела позвоночника.

— С этими мы уже вчера на мосту натанцевались до упаду, тут всё понятно: держи дистанцию и не подпускай к горлу, — кивнул Матео, поглаживая перфорированный кожух своего дробовика. — А что со второй категорией, теми бледными упырями из спецназа?

— Вторая категория — это низшие вампиры, или «гончие», которых Альбинос обратил лично через прямой укус и свою концентрированную кровь, — продолжил Пьер. — Их в городе несколько сотен, в основном бывшие военные, полицейские и отборные головорезы из тюрьмы Тора, которых он выпустил в первую ночь. Они сохранили память, умеют пользоваться оружием и ходить строем, общаются между собой и управляют толпами тупых гулей с помощью ультразвуковых гортанных щелчков. Но у них есть родовая слабость древнего Патриарха: они категорически не переносят прямого ультрафиолета. Днём они не могут высунуть нос на открытое солнце даже на десять секунд — кожа начинает дымиться и слезать до костей. Кроме того, их ускоренная регенерация мгновенно блокируется и переходит в некроз тканей при попадании внутрь организма чистого серебра, нитрата серебра или белого фосфора.

— Вот почему тот рыжий верзила на воротах светил нам в морды синей ультрафиолетовой лампой! — хлопнул себя по лбу Драгон. — Проверял, не начнёт ли у нас шкура шкварчать от искусственного загара! Слушайте, а ведь эти сказочники из средневековья были не такими уж дураками со своими серебряными пулями!

— Средневековые сказочники просто записывали то, с чем сталкивались на практике во время старых эпидемий, — заметил подавший голос с раскладушки Тарик, осторожно приподнимаясь на здоровом локте. — У нас в старых коптских хрониках монастыря есть записи о «белой чуме», которая приходила из песков Верхнего Египта восемьсот лет назад при султане Саладине. Тогда целые деревни выжигали греческим огнём с нефтью и серой, а воины натирали наконечники копий пережжённым серебряным порошком с чесночным маслом, чтобы раны у ночных демонов не срастались.

— Остаётся главный приз — сам Аль-Абьяд, — Пьер положил палец на фотографию Альбиноса. — Тактика против него самая сложная. На солнце он не горит, хотя яркий ультрафиолет в упор бьёт по его лишённым пигмента глазам сильнее, чем обычному человеку, и может временно ослепить его на несколько секунд. Кости у него уплотнены мутацией так, что обычная пистолетная пуля череп спереди может не взять, а раны от простого свинца на теле закрываются за полминуты. Чтобы гарантированно остановить его регенерацию и уложить наповал, нужно бить крупным калибром с серебряным сердечником или зажигательным составом по опорным суставам, лишая скорости, а затем выжигать грудную клетку или отсекать голову.

— Значит, старые добрые сто двадцать граммов пластита на шею или заряд серебряной картечи в упор решат все его генетические проблемы раз и навсегда, — удовлетворённо резюмировал Матео, но тут же деловито нахмурился: — Только где мы в этой римской богадельне возьмём серебряные пули и фосфорные патроны, Пьер? Не будем же мы сейчас переплавлять монастырские подсвечники на ложке над примусом?

— Переплавлять ничего не придётся, американцы уже всё приготовили и упаковали в заводские цинки, — ответил Дюбуа, разворачивая схему площади Тахрир. — Когда позавчера ночью персонал лаборатории «Осирис» пытался прорваться из города к вертолётам у американского посольства, вместе с ними шла бронированная машина снабжения спецотдела ЦРУ, гружённая полным комплектом экспериментального оружия и боеприпасов, разработанных специально на случай выхода объектов из-под контроля. До посольства конвой не доехал полкилометра — их зажали толпой на съезде к площади перед старым Египетским музеем. Охрану перебили, но сам бронированный грузовик с герметичным оружейным отсеком на кодовых замках так и остался стоять среди сгоревших машин. Коды от замков кузова Виктор мне передал.