"Фантастика 2026-34". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1367

Любое живое существо на планете после таких попаданий винтовочного калибра превратилось бы в неподвижный труп, но то, что произошло в следующую секунду в жёлтом свете автомобильных фар, заставило даже невозмутимого Турка выругаться сквозь зубы и отшатнуться к стене.

Сбитый снайперской пулей на капот автозака упырь с пробитым насквозь позвоночником не остался лежать на смятом железе: он с сухим, костяным хрустом выгнулся, встал на все четыре конечности, и через рваную дыру на его груди наёмники собственными глазами увидели, как густая, похожая на кипящий мазут чёрная кровь мгновенно перестаёт течь, а разорванные белые волокна мышц с лёгким сизым парком сползаются обратно, стягивая сквозную рану со скоростью затягивающейся тиной проруби.

А прямо перед ними, среди обломков мясницкого прилавка, с низким, клокочущим шипением поднялся во весь рост лысый вожак. Его раздробленная винтовочной пулей Пьера нижняя челюсть с хрустом встала обратно в сустав, оторванный лоскут белой щеки прирос к кости прямо на ходу, оставив лишь грязный чёрный рубец, и прежде чем Дюбуа успел перенести прицел с его груди на переносицу, тварь одним неуловимым, смазанным прыжком преодолела разделявшие их шесть метров, выбив тяжёлым ударом ботинка в грудь пулемёт из рук перезаряжавшего ленту Драгона и отшвырнув самого блондина спиной в каменную стену дома.

От удара ноги упыря в грудную пластину разгрузки у Ляха перехватило дыхание так, что он лишь глухо крякнул, сползая по штукатурке на землю рядом с рассыпавшейся по камням пулемётной лентой, а лысый спецназовец уже навис над ним, выбросив вперёд правую руку с зажатым в ней широким армейским штык-ножом, которым он метил прямо в незащищённое горло оглушённого наёмника.

Пьер среагировал на чистых рефлексах, не пытаясь целиться из длинной винтовки в такой свалке.

Сделав короткий выпад вперёд, ветеран со всей силы впечатал массивный стальной глушитель на конце своей FN FAL сбоку в висок нагнувшегося над блондином монстра, а когда голова твари от удара четырёхкилограммовым рычагом качнулась в сторону и штык-нож вместо шеи Ляха с визгом вошёл на два дюйма в кирпичную кладку стены, Дюбуа нажал на спуск прямо от бедра.

Пуля семь шестьдесят два в упор прошила упырю бок и вышла через поясницу, обдав колени француза ледяными чёрными брызгами, но монстр даже не выпустил рукояти застрявшего в стене ножа — он лишь развернулся к Пьеру с такой бешеной скоростью, что воздух свистнул, и свободной левой рукой схватил раскалённый кожух винтовочного глушителя, пытаясь вырвать оружие вместе с руками стрелка.

Кожа на ладони твари зашипела и задымилась от прикосновения к нагретому десятками выстрелов металлу, запахло палёной шерстью и жжёным рогом, однако пальцы упыря сжимали сталь с силой гидравлических тисков, постепенно сгибая ствол к земле.

— Голову ему сноси, в корпус бесполезно, они затягиваются на глазах! — крикнул Пьер, упираясь каблуком в булыжник и не давая притянуть себя к оскаленной, полной длинных клыков пасти, от которой несло ледяным погребом и старой мертвечиной.

Но разнести череп этим белым бестиям из обычного стрелкового оружия оказалось куда сложнее, чем медлительным уличным гулям.

Когда Эль Турко, мгновенно бросив винтовку на ремень, вскинул свой короткий MP5K и всадил с трёх шагов очередь из пяти девятимиллиметровых пуль прямо в затылок и шею сцепившегося с командиром вожака, свинцовые оболочечные пули пистолетного патрона просто расплющились о неестественно плотную, словно окаменевшую от мутации черепную кость твари, сорвав с затылка куски белой шкуры с мясом, но не пробив свод черепа насквозь. Упырь лишь яростно взревел от контузии, оттолкнул Дюбуа одной рукой на ящики и прыгнул в сторону Турка, в то время как два других бледных спецназовца с площади уже летели через капот горящего джипа на помощь своему командиру, отсекая группу от выхода из переулка.

Обычная толпа заражённых, напиравшая сзади за спинами хищников, снова пошла валом, перелезая через гору расстрелянных тел у колонки. Тарик отчаянно палил по их головам из своего пистолета ПБ, уложив троих на самой кромке тротуара, а пришедший в себя Драгон, не успевая вставить ленту в отброшенный пулемёт, выхватил обеими руками из набедренных кобур сразу два ствола — свой израильский «Иерихон» и золочёный генеральский «Кольт» сорок пятого калибра — и принялся садить с двух рук по набегающим снизу мертвецам, отбиваясь от них как загнанный в угол волк.

— У них кости как из чугуна, девятка череп не берёт вскользь, а раны от винтовочных пуль зарастают за пять секунд! — проорал Турок, в последний миг уходя перекатом под каменную арку магазина от страшного рубящего удара второго спецназовца, который голым кулаком с размаху пробил деревянную ставню окна насквозь.

И вот тут своё веское слово сказал Матео.

Корсиканец заметил то, на что в горячке рукопашной не обратили внимания остальные: правая ладонь лысого вожака, которой тот секунду назад схватился за раскалённый до двухсот градусов винтовочный глушитель Пьера, так и осталась обугленной, с почерневшими, скрюченными пальцами, и чёрная плоть на месте ожога не затягивалась, а продолжала пузыриться и слезать лохмотьями.

— Они огня боятся, мать их так! — во всю глотку рявкнул подрывник, перекрывая грохот выстрелов и звериный вой на площади. — На жаре их гнилое мясо не срастается! Пьер, Турок — прижмитесь к стене и закройте глаза!

Не дожидаясь ответа, Матео отбросил свой дробовик на ремне за спину, двумя руками рванул молнию на своём сапёрном ранце и вытащил оттуда сразу две тяжёлые зажигательные гранаты AN-M14 в серых цилиндрических корпусах с красной маркировкой, внутри которых содержалось по семьсот граммов термитного состава «TH3» на основе оксида железа, алюминиевой пудры и нитрата бария, дополненного запальным стаканом из белого фосфора.

Зубами и пальцами выдернув обе чеки одна за другой, сапёр даже не стал бросать их далеко — он просто с силой катнул оба цилиндра по булыжной мостовой прямо под ноги всем троим бледным спецназовцам, которые как раз сбились в плотный треугольник посреди узкого горла переулка перед прыжком на зажатых у стенки наёмников, а сам рухнул грудью на каменный порог лавки, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

Дюбуа успел лишь пнуть под коленный сгиб стоявшего рядом Драгона, повалив блондина на спину за каменную колонку, и упасть сверху, прикрывая голову ладонями.

Секунду спустя узкий каменный переулок превратился в жерло действующего вулкана.

Два запала из белого фосфора лопнули с глухим, влажным хлопком, разбросав на пять метров вокруг густое облако горящих синеватым пламенем хлопьев и удушливого белого дыма, а следом за ними с яростным, оглушительным шипением, похожим на рёв паяльной лампы величиной с паровозный котёл, воспламенился основной термитный заряд обеих гранат.

Ослепительный, нестерпимо белый с фиолетовым отливом свет залил стены домов до самых крыш так ярко, что даже сквозь плотно сомкнутые веки и ладони Пьер увидел багровую сетку собственных сосудов. Температура в эпицентре в одно мгновение подскочила до двух с половиной тысяч градусов — булыжник мостовой под гранатами буквально закипел и потёк жидким стеклянным шлаком, а чугунная решётка ливневого стока рядом расплавилась, как свинцовый солдатик в печке.

Жидкий расплав горящего железа и прилипчивые сгустки белого фосфора обрушились на троих спецназовцев-упырей сплошным огненным душем.

То, что не могли сделать тяжёлые натовские пули со стальными сердечниками, химия и пламя сделали за три секунды. Как только раскалённая добела термитная масса попала на бледную кожу, тактическую броню и лица монстров, их чудовищная регенерация захлебнулась: вместо того чтобы стягивать края ран, чёрная маслянистая кровь внутри сосудов мгновенно вскипела от запредельного жара, разрывая вены и ткани изнутри с громким треском горящего сала.

Над площадью взметнулся такой пронзительный, высокий, выворачивающий душу наизнанку визг трёх сгорающих заживо тварей, что даже безмозглая толпа обычных заражённых позади них в ужасе попятилась от стены белого пламени, закрывая белые глаза окровавленными руками.