Не смотри на меня (СИ), стр. 21

— Мы рядом с объездом. Через полкилометра развязка и выезд на проспект.

Он указывает подбородком на окно в направлении, которое озвучил. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Строю в голове маршрут, но он быстро рассыпается. Я все еще не привела в порядок нервы.

То, что я остаюсь немой, Кута, как и всегда, не смущает.

Я никогда и не была… разговорчивой, чтобы вести себя по-другому, но вопрос, насколько ему по барабану, глохнет, потому что не хочу над этим думать!

Достав из заднего кармана джинсов маленький складной кошелек, Кут заглядывает в него и, не выбирая, достает купюры, которые кладет на стол. Накрыв их ладонью, двигает ко мне, говоря:

— Это “спасибо”.

Я цепляюсь взглядом за его ладонь. Он ее убирает, но даже после этого я медлю с тем, чтобы забрать деньги. Там много, по крайней мере для той работы, которую я сделала. Много! Я даже не уверена в том, что сделала ее хорошо, и я медлю потому, что не знаю, - за что он мне платит?! За что в действительности?

За эту работу или… доплачивает…

Я глотаю слюну, которая на секунду застряла в горле.

Поджав губы, протягиваю руку…

— Я могу дать ему свой номер… — говорю я.

— Ты Мать Тереза?

Слегка злясь от этой насмешки, поясняю:

— Нет. Я просто люблю доводить дело до конца.

Кут смотрит на меня расслабленно.

— Хорошая привычка. Может пойдешь ко мне работать? — продолжает усмехаться он.

На эту шутку я ничего не отвечаю.

Отвожу глаза, потому что продолжаю слегка кипеть.

— Так у тебя освободилось место? — спрашиваю я.

— Открылась вакансия.

Вспомнив про Джона, я выпаливаю:

— Мой знакомый ищет работу.

— И что? Хочешь за него впрячься?

В ответ я пожимаю плечом.

— Когда за кото-то впрягаешься, спрос с тебя, — реагирует Кут. — Тебе точно это надо?

Каменная твердость этого вопроса давит достаточно, чтобы от идеи отказаться, но я все равно придерживаю ответ. Может потому что задумалась гораздо глубже, чем планировала. О себе, о том, сколько у меня смелости и готова ли я за кото-то отвечать.

Мой ответ - не знаю.

Я стискиваю его между зубов.

Ему это как будто понятно. На его губах все та же усмешка.

Я чувствую себя маленькой. Маленькой, глупой рядом с ним. Чувствую себя ребенком.

Сколько ему лет?!

Я стреляю взглядом по его лицу. По обратной стороне красивой картинки. По ее реальной стороне со всеми неровностями и “зазубринами”.

— Если надумаешь, скажи, — бросает он в ответ на мое молчание. — Но затягивать не советую.

— Много желающих?

Этот вопрос тоже его веселит. Он даже не сразу отвечает, но все же отвечает:

— Пара человек точно найдется.

Я смотрю в тарелку, которую передо мной ставит официант. Смотрю пару секунду, чтобы не хвататься за вилку оголтело. Как всегда вспоминая, что Таня так бы никогда не сделала!

От удовольствия у меня закатываются глаза.

Моя паста сумасшедше вкусная, креветки в ней - тоже. Я останавливаюсь, только когда в тарелке становится пусто. За это время Кут успел сходить в туалет и приступить к своей еде. У него тоже паста, и я позволяю себе увидеть, как двигается его челюсть, пока он жует. Как на ней активно двигаются желваки и напрягаются мышцы, ведь жевать медленно - это явно не про него.

Еще мне видно, как его пальцы держат вилку, но, столкнувшись с ним взглядом всего один раз, я больше не смотрю.

Он запивает свой обед кофе, а я приступаю к салату, игнорируя то, что кофе Кут выпил одним глотком. Он закончил и теперь просто за мной наблюдает. Руки, лицо, волосы…

Я быстро комкаю салфетку, которой вытерла губы.

Отбиваюсь от его взгляда тем, что проговариваю:

— Я прислушаюсь к твоему совету.

Помолчав, он говорит:

— Могу еще насыпать.

Посмотрев на него, я произношу:

— Попробуй.

— Если упал, лежи, — бросает он.

Собственная шутка явно его радует, а моя способность смеяться сейчас в коме. Я чиркаю взглядом по скобке, которая возникла у него на щеке.

— Моя соседка курит в комнате, — говорю, снова опустив глаза на тарелку. — Я просила ее так не делать, а она продолжает…

Мы оба молчим до тех пор, пока я не поясняю:

— Что посоветуешь?

— Не присоединяться. Курить вредно.

Он заставляет меня чувствовать себя ребенком снова. Интонацией, взглядом. И в этот раз… я злюсь.

— Я не курю, — отрезаю.

— Молодец…

Кут молчит, его пальцы крутят на столе телефон. Он говорит спустя время:

— Наверное, нужно объяснить доходчиво.

— То есть?

— Объяснить, а не просить, — расшифровывает он. — Люди быстро перестают делать то, что приносит им проблемы. Что-нибудь сообразишь.

Я закусываю губу, глотая этот… совет и без движения наблюдая за тем, как Кут расплачивается, приложив к предложенному официантом терминалу свой телефон.

— Еще вопросы? — спрашивает он у меня.

Отголоски злости пляшут где-то под кожей, так что я отвечаю с радостью:

— Нет.

Он вырастает над столом в полный рост.

Снова скрипит его куртка. В движениях по-прежнему нет спешки, а мой пульс наоборот частит.

Я смотрю в стол, даже когда над головой раздается:

— Пока…

Я лишь киваю, через секунду уже по традиции глядя на пустой стул перед собой, но с той разницей, что в этот раз я перевожу взгляд на окно, чтобы увидеть, как за стеклом крупный мужской силуэт быстрым шагом перемещается к машине и в нее садится.

Хлопает дверь, и моя ладонь наконец-то выпускает зажатую в ней салфетку…

Глава 26

Тая

— Я тебе должен… — эти слова Джона заставляют меня прикусить изнутри щеку.

Этот звонок сам по себе взволновал, потому что я его ждала, а слова… от них внутри все подскочило, сердце в том числе.

Оно на секунду заходится, так что мне нужно надавить на свой голос, чтобы он не плясал. Не выдавал моей заинтересованности, по крайней мере того, насколько она сейчас сильная.

— Да? — проговариваю я, сумев ее сдержать. — Все круто?

— Ну как… — тянет он. — Я на испытательном сроке, но у Кута испытательный срок типа бессрочный…

Он смешком обозначает это повторение, а я его игнорирую. Мне интересна информация, и я лишь секунду выжидаю, чтобы спросить:

— Это как?

— Он в любое время может нахер послать, — поясняет Джон. — За косяки всякие. Ну и вообще, зарплата, как бы, черная… — через еще один смешок добавляет. — Но это секрет…

— Тогда не рассказывай… — предостерегаю я.

— Да ладно. У него крыша нормальная…

— Нормальная?

— Ага. А ты не в теме?

Вопрос неудобный хотя бы потому, что это я отправила своего знакомого к Куту. И хоть представление о том, чем Ярослав Кутов занимается, у меня очень общее, по Сеге точно могу сказать - не знаю, кто… за него впрягся, но Сега явно не жалуется.

Я отвечаю, сведя свой ответ к шутке:

— Видимо нет…

— Его крестный… такой человечек с большими связями, — делится Джон. — Полулегальными… ну знаешь, авторитетный человек, который отмылся. Теперь все легально. Это он Куту денег дал на раскрутку. Видимо, дохрена дал. Он же чисто премиум сегментом занимается…

— Ты про машины?

— Ага. Про тачки.

Все в том же взбудораженном режиме я перевариваю информацию, но в какую-то устойчивую картину она все равно не складывается.

Я не берусь ничего считать. Ни сейчас, ни потом. Предполагать, кто такой этот человек, крестный Кута, - тоже. Мне хватит того, что есть, на остальное в голове просто нет подходящих полок.

—... сейчас тут все чисто, — фоном слушаю я Джона. — Правда конкурентов дофига, тесновато… А ты откуда Кута знаешь? — слышу я вопрос, который мне задают уже не в первый раз.

Он не успел меня достать, просто я к нему неравнодушна. Буду неравнодушна и через год, и через десять. Я никогда не забуду нашу встречу, в этом можно не сомневаться! Перестать о ней думать - да, но не забыть.