Мой лифт - Моя крепость 3 (СИ), стр. 52

Райт медленно обвёл взглядом всё это богатство.

— Ничего себе ты поторговал, — наконец произнёс он.

— Ага, — ответил я, присаживаясь на ближайший ящик.

Он присмотрелся ко мне, явно заметив, что мыслями я нахожусь где-то очень далеко отсюда, но мучать меня расспросами не стал. За это я был ему очень благодарен.

Несколько секунд мы просто молча смотрели на добычу.

Хомяк где-то внутри, конечно, уже должен был носиться кругами и пытаться одновременно обнять противотанковое ружьё, безногую роботессу и неизвестные модули. Только сегодня даже он почему-то был тих и задумчив.

— Ирина котлетки сделать, — наконец сообщил Эндрю, будто это было самым логичным продолжением разговора о бойне и системных войнах далёкого будущего. — Пойдём есть.

Я поднял голову.

— С макарошками?

— Нет, — Райт покачал головой. — С пюрешкой.

Мне понадобилось немного времени, чтобы оценить перспективы коллективного ужина.

— Ну ладно.

Хабар мог спокойно подождать хотя бы до того момента, когда я поем и отойду от калейдоскопа произошедших событий.

Мы пошли по коридору в сторону квартиры Аси, и только тогда я снова позволил мыслям вернуться к имени, которое услышал от Гайки.

В той жизни я был связан со Спартой.

Гайка с дочерью погибли во время нападения армии Ульриха.

Я совершенно не знал, дошёл ли мой прошлый вариант до тех лет, находился ли вообще рядом с этим генералом или умер задолго до той войны. Может, никакого отношения к тому сражению я и не имел. Возможно, к тому моменту от меня уже давно осталась одна табличка на могиле.

Но вероятность этого существовала.

И пока мы с Эндрю шли есть котлеты с пюрешкой, в голове всё настойчивее крутилась одна крайне неудобная мысль: «Интересно, а как бы Гайка отреагировал, если бы узнал, что в той жизни мы, по ходу, были врагами?»

Глава 18

— Ты чего встал-то? — спросила Ася, уже устроившаяся со своей стороны накрытого стола. — Садись, пока всё не остыло.

Как и обещал мне Эндрю, на ужин Ирина сегодня сготовила котлетки с пюре, и как бонус во главе стола стояла открытая банка солёных огурцов. Совершенно обычная еда из совершенно обычных запасов, но после последних дней сухомятки запах нормальной еды действовал даже лучше, чем лечебный душ.

Я уселся на свободный стул и только тогда поймал себя на странном ощущении. Мне здесь вроде даже как… нравилось. Но стоило только представить, что такое будет не единожды, а каждый день, внутри тут же начинало неприятно чесаться желание свалить по-тихому и закрыться в комнате, чтобы дальше наслаждаться уединением.

— Хорошо вы тут всё обустроили, — всё-таки признал я, оглядывая комнату. — Почти что нормальное жильё.

— Почти? — Ирина поставила перед Эндрю чай и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Ну, до настоящей квартиры ещё компа не хватает, ковра на стене и соседа с перфоратором.

— Перфоратор есть, — тут же сообщил Райт, кивая куда-то в сторону своей хозяйственной зоны.

— Тогда всё. Цивилизация восстановлена.

Ася фыркнула.

Мы начали есть. Первые несколько минут прошли вообще без всяких великих разговоров. Кто-то просил передать соль, Ирина уточняла, хватило ли всем пюре, Эндрю пытался объяснить, что одну из принесённых палаток можно будет как-то по-особенному переделать, а я просто ел и слушал этот социальный шум вполуха. Несколько раз взгляд сам собой уходил в сторону выхода, будто организм привычно напоминал, что моя Комната совсем недалеко и в любой момент можно туда вернуться. Но вставать я не собирался. По крайней мере, пока котлетки не закончатся.

Райт выдержал минут десять, прежде чем решил испортить мне спокойный ужин.

— Я сегодня узнать очень важная вещь про Андрей, — сообщил он, отложив вилку и посмотрев сначала на Ирину, потом на Асю.

Русский язык за последние дни у него действительно заметно улучшился. Нет, акцент остался на месте, но теперь американец уже мог нормально выражать свои мысли, а не собирать предложение по кускам.

— Если во время ограбление он начинает говорить про детский мультфильм, надо брать большое ружьё.

Я медленно перестал жевать.

— Даже не начинай.

— Уже начал, — с явным удовольствием ответил Эндрю.

Ася тут же заинтересованно подняла голову, а Ирина, судя по выражению лица, тоже не собиралась меня спасать. Пришлось молча продолжить есть, пока этот предатель в красках изображал происходившее у временного выхода. К счастью, саму перестрелку он пересказывать не стал. Его интересовал исключительно момент, когда я под прицелом нескольких стволов начал рассказывать вооружённым грабителям, насколько люблю добрые советские мультфильмы.

— Он сидит, — рассказывал Райт, прижимая руки к груди и изображая такую жалкую рожу, что я даже хотел возмутиться.

«Переигрывает америкашка. А даже если и нет, то видеть он меня тогда не мог», — пронеслось в голове, пока я жевал очередную котлету.

— Говорит: «Я мирный человек. Дружба. Жвачка. Советский мультик». А я за ткань ничего не вижу. Потом он спрашивает: «Вы Винни-Пуха смотрели?» Я думаю: наверное, русский способ переговоры.

— Это был тактический манёвр, — мрачно вставил я.

— Конечно, — совершенно серьёзно подтвердил Эндрю, после чего снова повернулся к женщинам. — Потом Андрей орёт: «Шмаляй, Пятачок!» — и падает на пол. Я слышу знакомое слово «шмаляй», слышу звук падения и думаю: ну, значит, стрелять.

Ирина первой не выдержала и рассмеялась. Ася держалась ещё пару секунд, а потом тоже прыснула, прикрыв рот ладонью.

— Между прочим, — сказал я, чувствуя, как начинают гореть уши, — всё сработало именно так, как и было задумано.

— Сработало идеально, — охотно согласился Райт. — Но я потом узнать, что у русских тоже есть история про медведя, у которого друг маленький поросёнок. И его зовут Пятачок.

— Не сравнивай, — сразу вмешалась Ася, обиженно нахмурившись так, будто американец только что оскорбил национальную святыню. — У нашего Пятачка вообще-то ружьё есть.

Эндрю задумался, потом уважительно кивнул.

— Тогда Андрей выбрал правильно.

— Спасибо, Ася. Хоть кто-то здесь понимает тактическую ценность классики.

— Я этого не говорила.

После этого смеяться начали уже все, включая меня. Эндрю ещё заметил, что с такими навыками переговоров мне следовало родиться где-нибудь в Техасе, где люди хотя бы не удивлялись бы, если дипломатическая дискуссия заканчивается выстрелом из чего-то крупнокалиберного.

Пока Райт издевался над моей системой кодовых слов, я начал краем глаза наблюдать за Асей. Поначалу она вновь следила вообще за всем, что происходило за столом. Напомнила Ирине, что в случае успеха с огородом нужно подумать о собственных закатках, заставила Эндрю показать руки и после этого заявила, что тот хотя бы сегодня наконец-то их нормально помыл, а когда американец хотел поставить кружку ближе к краю, спокойно предупредила, что столешница там немного ходит и горячий чай вполне можно вылить себе на штаны.

— Потом надо будет эту ногу нормально починить, — задумчиво сказал Райт, проверяя ладонью край.

— Не сегодня, — тут же отрезала Ася. — Если после еды ты займёшься ремонтом, до ночи не остановишься, а я хочу выспаться. Завтра сделаешь.

Эндрю посмотрел на Ирину, словно рассчитывал получить от неё поддержку, но та лишь пожала плечами.

— Я с ней согласна. Ты вчера тоже говорил, что «быстро посмотришь», а потом до двух часов что-то пилил.

— Один против два, — признал поражение Райт.

Ася удовлетворённо кивнула, и в этот момент она снова казалась мне совсем не двенадцатилетним ребёнком. Слишком уж спокойной и уверенной была её интонация, когда она раздавала указания двум взрослым людям. И, что ещё более странное, они её слушали.

Но стоило мне стащить с её тарелки небольшой огурчик…

— Пухляш, отдай! — возмутилась она, мило надув щёки. — У тебя свой есть!

— У тебя вкуснее.