Путь Строителя 19 (СИ), стр. 52
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: стебель полого тростника, пропитанный смоляным составом]
[Пропитка: глубокая. Воздушные камеры заполнены частично]
[Свойства: прочность высокая, гидрофобность.]
[Вместимость Основы: низкая]
[Примечание: остаточный воздух в замкнутых камерах препятствует проникновению состава]
Водостойкая, значит, штука вышла, и пропитан дудельник как надо, пусть и не насквозь. Потяжелел он правда раза в два, но для корпуса это терпимо, лишь бы держал.
Повертел я обрезок и так и этак, глянул вдоль от торца, и прямой он идеально. Полость на месте, набил топливом и запускай. Но я буду совсем не я, если на этом выдохну и объявлю это потолком, ведь сделать лучше можно, и еще как.
Подходящее бревнышко нашлось среди дров, сантиметров семь толщиной и примерно в метр длиной, а от рулона я отхватил лист ему под стать. Шпон на холоде задубел и норовил треснуть на сгибе, поэтому сперва я подержал его над углями до мягкости и только потом свернул вокруг кругляка трубочкой. Лучше, конечно, еще и паром пройтись, так из него совсем удобно будет крутить что душа пожелает.
Теоретически, если всякий раз брать листы по мерке и одну и ту же болванку, ракеты пойдут почти одинаковые, а это немаловажно, только у близнецов и можно худо-бедно рассчитать дальность полета, а значит, и прицелиться. Запустить их на пробу под разными углами, записать, где какая упала, и выйдет таблица стрельбы, без нее артиллеристы даже шагу не делали, а с ней и по карте бьешь, не видя врага в глаза.
Чего не скажешь про дудельник, он каждый раз другой, то толще, то тоньше, и годится разве что для прямой наводки, а это совсем небольшие расстояния.
Трубочка готова, и я хотел уже окунуть ее как есть, но вовремя одумался. Ага, как же, состав пропитает всё, я его закалю, и бревнышко так и останется сидеть внутри, получится не ракета, а дубина.
Сделать я решил умнее, стянуть шпон поверх веревкой, тогда он удержит форму и без начинки. Да и одиночный лист давлением изнутри разорвет вдоль волокна, на пусках у меня стебель под конец раскололся именно так, а обвязка возьмет распор на себя. Только ничего подходящего под рукой не нашлось, и пришлось бежать к пряхам. Те обступили чей-то ватник и спорили над ним на всю округу.
— Да кто ж так рукав вшивает? — горячилась одна. — Он же на третий день отвалится!
— Удержится, если локтями не размахивать, — огрызнулась другая.
Моток у входа я свистнул без всяких помех, и веревка в нем оказалась самая обыкновенная, из пеньки, а откуда он у них взялся, загадка. Впрочем, оно и к лучшему, жечь волосяночную или взрывать ее вместе с ракетой чистое расточительство, ее и так вечно не хватает.
Пеньку я мотал туго-туго, зажав бревнышко коленями и прихватывая пальцем каждую новую петлю, чтобы прежняя не ослабла, и ладони у меня горели, хоть в чан их суй. Потом я обстукивал деревяшку камнем по торцу и проворачивал, пока она со скрипом не полезла наружу, хотя я готов был оставить ее там навсегда.
Трубу я надел на палку, чтобы не хвататься за горячее голыми руками. Котелок у меня не в метр глубиной, так что макал я ее в смолу по очереди каждым концом, а середину поливал из ложки. Следом всё это вместе с палкой отправилось в реку.
Получилось, прямо скажем, до усрачки прочно. Гнул я трубу через колено, под конец уложил ее на два чурбака и встал посередине одной ногой, но ей хоть бы что, ни разу не скрипнула.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: композитный материал]
[Строение: волокно в отвержденном связующем, основа из шпона]
[Прочность на разрыв: высокая]
[Упругость: высокая]
[Вместимость Основы: низкая]
[Примечание: натяжение волокна неравномерное. В местах нахлеста и ослабленных витков прочность снижена]
Что могу сказать, у меня вышел стеклопластик, только волокно в нем из конопли или крапивы, и примерно этого я и добивался.
Делали его точно так же, разве что вместо пеньки шла тончайшая нить из расплавленного песка, и тянуть ее умели еще древние мастера. Дешевой и массовой она стала лишь в тридцатых годах прошлого века, когда ее научились гнать тоннами на утеплитель, а потом кто-то додумался пропитать такую ткань смолой. Материал получился легче алюминия, и в войну из него выклеивали обтекатели для радаров, железо-то радиоволны глушит, а этот пропускает. Позже из него пошли лодки и кузова машин, формовать-то такое куда проще, чем металл.
Секрет у него простой, нить на разрыв держит прекрасно, а на изгиб никакая, смола же хрупкая, зато в паре связующее заставляет волокна тянуть дружно, а они в ответ не дают ему трескаться.
А вот баллоны и трубы у нас мотали немножко иначе, на оправку, которую крутил станок. Вдоль нее туда-сюда ездила каретка и укладывала нить, перед этим протащенную через ванну со смолой. Ложилась она не абы как, а слоями, одни витки шли кольцом поперек, другие винтом наискось, а наклон высчитывали заранее, смотря что изделию предстоит держать. Корпуса ракетных двигателей так взялись делать лет шестьдесят назад, давление внутри там зверское, а каждый лишний килограмм оболочки съедает дальность.
Пригодится такое, между прочим, не только для полетов, трубы под водопровод из него не сгниют и на морозе не лопнут, но эта мысль пусть отлежится. Сперва мне нужен стержень поточнее, да и мотать руками по часу на штуку никуда не годится, так что к токарю я отправился с образцом под мышкой.
Рект как раз работал за станком у колеса, и стружка у него вилась длинной лентой, но любоваться я не стал и сразу его окликнул. Стоило ему обернуться и увидеть меня с этой штуковиной, как он попятился и загородил собой свое хозяйство.
— Даже не проси! — Рект поднял руки. — Я не буду ничего точить из железного дерева, больше никогда. У меня и так до сих пор те резцы лежат в коробочке, я не придумаю, куда их похоронить.
— В смысле похоронить? — опешил я. — Это же железо. Дай Дагне, пусть перекует.
— Это мои первые! — оскорбился он и, нырнув куда-то вниз, вытащил свою берестяную реликвию.
Сточенные чуть ли не до основания резцы лежат там рядком на чистой тряпочке, а показывал их хозяин так бережно, что язык у меня не повернулся второй раз заикнуться про перековку.
— Ну ладно, в любом случае сейчас надо не железное дерево точить, — успокоил я его, когда коробочка вернулась на место. — Мне нужна болванка. Длина где-то в метр, толщина сантиметров пять-шесть. Обычная береза сойдет. В общем, цилиндр вот по этим меркам.
Я протянул ему готовую трубу, и Рект недоверчиво постучал по ней костяшкой, а потом заглянул в нее одним глазом, проверяя на просвет.
— Это из таких ты дерево за рекой поджег? — уточнил он, не отрываясь от дыры.
— Почти, — хмыкнул я. — Только эта будет посерьезнее.
По идее, такая она оптимальна, расход материалов выходит не особо большой, а главное топлива. Заряд грамм в двести-триста она тоже унесет, примерно столько глины я лепил на нос самой крупной из прежних ракет. А этого как бы уже предостаточно, чтобы устроить локальный Армагеддон для пустых.
Ворчал Рект не переставая, но за дело взялся без раскачки, а я тем временем сообразил, что сопло к такому корпусу придется ставить шамотное, струя на выходе пеньку со смолой прожжет в два счета. Да и толкач под этот калибр нужен новый, бункерный в нем просто утонет.
Цилиндр Рект выточил ровный, с одной стороны пять с половиной сантиметров, а с другой на пять миллиметров больше, то есть с легким конусом, чтобы болванку было проще доставать из готовой трубы. Мерил он по дощечке с двумя прорезями, которую выпилил на месте, а я для верности провел по заготовке ладонью и пустил в нее каплю Основы, но придраться оказалось не к чему.
— Всё, я свободен? — он уже тянулся к своей брошенной детали. — Тогда пусти, мне еще Ольду надо колеса точить, он и так уже заждался…
— Не-не, погоди, — помотал я головой.
Додумалось мне это, на самом деле, прямо на ходу. Можно же ускорить и саму намотку, если пускать на цилиндр сразу готовую, пропитанную смолой веревку не снимая со станка.