Путь Строителя 19 (СИ), стр. 45

— А как это всё работает? — король завертел головой, высматривая, кто тут машет кувалдой.

— Колесо, — я показал на воду. — Оно у нас за молотобойца.

Вдаваться в подробности я не стал, вал с выступами королю сейчас без надобности, да и слушал он вполуха.

Леонар сунулся поближе к наковальне, разглядеть, как боек падает на раскаленную полосу, и Дагна рявкнула «Руки!» так, что он убрал их подальше прежде чем что-либо сообразил. Кто он такой, она спрашивать не стала, у горна для нее все равны, что король, что Хорг.

А вот на лесопилке Леонару едва не стало дурно. Рама с двумя полотнами сама ходит вверх и вниз, а бревно ползет ей навстречу мелкими шажками и с другого конца распадается на ровные доски.

Сперва гость глядел на это приоткрыв рот, а потом побледнел и качнулся назад, и дед подхватил его за шиворот. Проделал он это без малейшей заминки, и я готов поспорить, что ловить падающих ему доводилось не раз.

— Чего это он? — забеспокоился пильщик.

— Опилок надышался, — рассудил его напарник. — С непривычки бывает.

— Новенький, что ли? — первый смерил короля взглядом. — Мульб уже по всей деревне разнес, что мастер себе ученика завел и за ручку его водит.

Даже до ужина ждать не пришлось, а ведь видеть нас у чана было некому, берег там пустой. Впрочем, откуда Мульб всё узнает, у нас давно не спрашивают.

Мельница удивила его куда меньше, такие он по ходу уже повидал и потому похлопал ее почти снисходительно. Зато, узнав, что перетираем мы тут не зерно, а кирпич, король долго заглядывал в горловину и чесал в затылке.

— А это-то зачем? — озадачился он.

— Чтобы потом из этой муки камень лить, — растолковал я.

Король поморгал и, похоже, решил больше не интересоваться, зачем, а только как, так оно спокойнее.

В общем, круг получился знатный, и до барака мы добрались, когда по солнцу прошел без малого час, а ввалились туда всей толпой.

Внутри сразу стало тесно, жилье мое рассчитано на одного хозяина со свиньей, а набилось нас пятеро.

Дед встал у входа и первым делом ковырнул каблуком мой глиняный пол. Уж не знаю, чего он там нашел, но действительно, над полом стоит поработать. Доски с гидрофобом хоть постелить, а в идеале покрыть их тонким слоем нового клея. Будет как зеркало, и покрытие получится вечным!

Свинья на коврике у печки подняла удивленный пятак, обвела взглядом всю толпу и недоверчиво уставилась на короля.

— Свои, — успокоил я ее.

Тележка подумала, и кажется даже поверила, но на всякий случай ухватила коврик зубами и оттащила его в дальний угол. Причем прямо к сундукам, где улеглась уже со спокойной душой и через минуту спала.

Стало быть, сторожит запасы, хотя хозяин у них вообще-то я. Тут два варианта, либо она это делает ради меня, либо, что реалистичнее, считает их своими, особенно после истории с медовыми кубиками.

— А это что? — король ткнул пальцем под потолок, где на своем горшке сидит волосян. — А вот это? А там что?

— Это свет, — представил я.

— Кве, — подтвердил волосян и для убедительности прибавил яркости.

Пришлось провести королю экскурсию по всему бараку, благо много времени она не заняла, углов у меня четыре, и в каждом кто-нибудь да живет.

Больше всего восторга вызвал, конечно, унитаз, шторку я отдернул со всей торжественностью, и Леонар застыл перед троном с таким почтением, что мне самому захотелось поклониться. Мои старые шуточки про скипетр с державой при живом короле почему-то застряли в горле.

Даже староста, по-моему, удивился, во всяком случае бровь у него вроде бы дернулась, а это за ним водится редко. Свое творение я ему и правда не показывал, а деревня до сих пор считает эту штуку оружием на самый черный день, так что, может, и он тоже.

Демонстрировал я всё на себе, для наглядности уселся куда положено прямо в штанах, а потом опрокинул в чашу ведро. Вода с бульканьем провалилась в трубу и оставила в колене ровно столько, чтобы держался замок.

Следом дошла очередь до душа, тут я подергал за шнурок и объяснил, зачем миске дырки. А греть водичку можно прямо на печке, в котелке, и поднимать всё это хозяйство под потолок удобно с пола, за веревку.

— И не пахнет! — восхищенно выдохнул Леонар, чуть ли не сунув нос в чашу. — Вообще! А посидеть можно?

— Пожалуйста, — разрешил я. — Только на этот трон восходят без свидетелей.

— А воду из этой бочки берешь, нет? — он уже шагнул к двери и взялся за крышку.

— К этой бочке не подходим, — я поймал его за локоть. — Это измельчитель отходов.

Переспросить король не успел, дверь распахнулась, и в барак боком протиснулся мужик с ведром.

— Ой, извините, я быстро, — он ловко откинул крышку и вывалил помои прямиком моей соседке на бороду.

Волосянка радостно заворочалась, жених у нее на спине возмущенно квекнул, а мужик захлопнул бочку и исчез.

— Ну, вообще, такого раньше не было, — пробормотал я ему вслед.

Хотя, судя по лицу мужика, как раз так всегда и было, просто днем я дома не сижу. Сам ведь хотел измельчитель для всей деревни, вот народ им и пользуется, только почему-то у меня в углу.

Староста молча вышел за порог, и вскоре у двери снаружи встали двое стражников, чтобы больше никого не пропускать, ни с ведрами, ни без.

Тогда король снова развернул тряпицу и положил корону мне на кровать.

Вблизи она куда скромнее, чем я ожидал, никаких тебе перьев и россыпей камней в три яруса. Обруч шириной сантиметра три сделан из старого тусклого золота и изнутри затерт до блеска, а по верхнему краю торчат восемь зубцов, вернее, семь, от восьмого остался пенек. Скол у него успел сгладиться, значит, отлетел он давно и, скорее всего, когда корону уронили, а больше на ней нет ни одной вмятины, которую не подровняли бы годы.

Посередине, над самым лбом, в оправе сидит продолговатый кристалл величиной с грецкий орех, и грани у него ровные, без единого следа резца, такими он, похоже, и вырос. Прозрачным он когда-то был, а теперь помутнел, и внутри у него расползлась паутинка кривых трещин. А снаружи никаких сколов не видать, и разбегается всё это от самой сердцевины к краям. По идее от удара пошло бы наоборот, от поверхности вглубь.

Вокруг по обручу сидят зеленые и красные камни помельче, и все они целы. В некоторых, если поймать свет, прямо внутри проступают крошечные руны, а по граням других тянется тончайшая ровная сеточка изломов, ее я узнаю сразу, стоит пустить по ним капельку Основы. В центральном же ничего подобного нет, такую ювелирную работу глазом не разглядишь, а его трещины видно и так, и лежат они без всякого порядка.

Механикой тут, выходит, и не пахнет, с зубцом это просто совпадение, а вот кристалл точно треснул изнутри. Перегрузили что ли? Кажется, распирало его так, что он тупо не выдержал.

Гадать можно до вечера, проще один раз потратить единичку.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: венец (артефакт). Возраст: древний]

[Создатель: не установлен]

[Материал: золото, уплотненное Основой. Вставки: кристаллы разного происхождения]

[Назначение: усилитель Пути. Настроен под один конкретный Путь]

[Узлы Основы: обнаружено 196.]

[Руна соединительного типа: 84 шт, качество 86–93%]

[Руна накопительного типа: 36 шт, качество 88–95%]

[Особые структуры: многослойные изломы, отпечатаны поколениями носителей. Обнаружено: 43]

[Излом ментального типа (смешанный, с примесью других направлений): 34 шт. Функции не установлены. Сложность структуры превышает возможности анализа на текущей ступени]

[Излом неустановленного типа: 9 шт.]

[Особенность: многовековое использование одним родом. В структуре закреплен отпечаток Основы рода]

[Предупреждение: для постороннего носителя опасен (не распространяется на Путь Созидания)]

[Повреждения: часть каналов выгорела от перегрузки]

[Главный питающий модуль: сердце хрустального голема. Состояние: разрушен]

[Функциональность: частично сохранена]