Путь Строителя 19 (СИ), стр. 3

Душ я собрал из прихваченного ведра, в дне проковырял Разрушением отверстие в мизинец, а под нее выстругал из полена конусную затычку. Шнурок от нее вывел наружу через край, потянешь, и льется, отпустишь, пробка садится на место, и ее же саму прижимает напором. Только струя так выходит одна, и вся красота бьет в макушку, а мне нужен дождик.

Под лейку пришлось пожертвовать миской, в ее дне я натыкал точечных дырок, штук сорок, каждую в одну каплю Разрушения, и это, кстати, неплохая тренировка на контроль, к концу рука перестала дрожать. Подвесил ее под ведро на трех коротких завязках, чтобы струя падала в нее, а оттуда сеялась мелкой моросью.

Гвоздь потолще я вогнал в балку над решеткой и загнул крюком. Через него перекинул веревку, один конец привязал к ручке ведра, а другой закрепил на стене пониже, и душ теперь ездит вверх-вниз, наливай хоть с пола.

Постоял, посмотрел на всю эту красоту, подлил в стяжку немного Основы… Нет, ну нельзя же так! Душ готов, бери да ползуйся, а нетушки, бетон пока не встал, сколько в него ни лей единиц. Присел на край кровати, снова покосился на свое устройство… Просидеть удалось всего часа два, и за это время бетон пусть не встал окончательно, но хотя бы затвердел и на этом мое терпение окончательно улетучилось. Пусть мне лучше завтра придется чинить заливку, чем я себе сегодня откажу в горячем душе!

Но справедливости ради, на лоток в душевой кабинке я все-таки укрыл досками, чтобы нагрузка распределялась равномернее и даже стыки замазал глиной, оставив отверстие только над сливом. Всё, лучше уже не сделает никто, а кто видел лучше, тот ослеп.

Воду я натаскал от колодца, котелок поставил на печку и, пока он грелся, успел подровнять бортик и полюбоваться на свежую гладкую стяжку.

Горячее с холодным я смешал тут же, в ведре, и поднял его под потолок, а сам разделся и встал на мостки. Потянул за шнурок, а пробка выскочила целиком, и вода хлынула со всей дури. Миска приняла, сколько смогла, остальное плеснуло через край и полетело во все стороны, кроме нужной. Окатило и меня, и бортик, а самая щедрая порция ушла мимо стяжки на глиняный пол.

Пробку, выходит, надо поднимать не целиком, а на чуть-чуть. Шнурок я продел в ушко ведра, а узелок завязал так, чтобы он упирался в него раньше, чем затычка выскочит. Струя идет как раз такая, какую миска успевает пропустить. Лужу на полу я засыпал сухой глиной и заодно нарастил бортик с той стороны, раз уж вода показала, куда ей хочется.

Второй котелок грелся дольше, чем я злился, так что к новому заходу я успел и остыть, и замерзнуть. Дернул за шнурок снова, и сверху посыпался ровный теплый дождик. Вода по доскам побежала к сливу, под ней коротко булькнуло, и запор проглотил первую порцию, а дальше всё уходило тихо, только в трубе под полом что-то довольно журчало, удаляясь к стене.

Плескался я под ним, пока ведро не опустело, а случилось это, по ощущениям, на самом интересном месте, ну да больше десятка литров в него не влезает. Намылился, смыл, и ради одного этого стоило лезть к Пустоте и выбираться обратно. Мыться стоя, под струей, а не корячиться над ведром, когда половина воды летит на пол, а вторая за шиворот — вот она, цивилизация, и никакой столицы для нее не надо.

Раньше я бы угробил такой вечер на очередную бочку или трубу, а потом уснул бы под навесом рядом со свиньей и даже не заметил бы, чего себя лишаю. А сейчас стою мокрый и довольный, и горн от этого, между прочим, ничуть не пострадал.

Натянул я чистую рубаху и вышел проверить, куда утекло, а на улице уже сумерки, и над канавой, в щели между крышками, тянется легкий пар. Теплая вода от меня добежала до общего русла и смыла с бетона изморозь по краям, вся труба отработала без единой жалобы.

В бараке я первым делом принюхался к углу, и ничего, пахнет мылом и мокрой глиной, а из канавы сюда не просочилось ни духа, водяной замок держит.

[Путь Созидания IV: 31% → 32%]

У Дагны, значит, ведро с дырками, а у меня с отверстиями, и потому мое приносит проценты.

А раз слив работает, грех не довести дело до конца. Унитаз я слепил еще во время штурма, когда Основы не осталось ни капли, а руки просили дела. С тех пор трон так и простоял без работы, и пора бы ему наконец послужить по назначению.

Хранился он, как выяснилось, на складе, только не среди прочего добра, а в отдельной просторной комнате, где больше ничего нет, и кладовщик пустил меня туда далеко не сразу, хотя вещь вообще-то моя.

— Какого хрена? — я даже остановился на пороге.

— Мне сказали, что это что-то особо важное и использовать только в крайнем случае, когда всё будет совсем плохо, — пожал плечами кладовщик. — А так вроде нормально всё, повода пока не было.

Посыльному тогда я ведь так и объяснил, для какого дела эта штука, а он, видать, понял по-своему. В общем-то, деревня права, просто прижимает куда чаще, чем ей кажется.

Спорить с кладовщиком я не стал, и обратно мой резерв на черный день ехал на тачке со всеми удобствами, а я толкал и придерживал его за край, чтобы на ухабе не клюнул носом.

В запор его ставить нельзя, это я понял еще на полдороге. Колено у него с собственным водяным замком, а две такие пробки подряд друг друга душат, воздух между ними застревает, и вода начинает булькать и стоять. Значит, сажать его надо сразу за запором, на самый сток.

Пол в шаге от решетки я вскрыл до самой трубы. За ночь она схватилась на совесть, и окно в своде я прорезал Разрушением, а крошку выбрал пальцами, чтобы не ушла внутрь. Жердь, которой мы вчера тянули трубу, я укоротил и поставил стоймя над дырой, а вокруг нее до уровня пола набил раствора. Вытащил я ее, когда всё взялось, и на месте осталась круглая шахта прямиком в сток.

Унитаз сел на свежую подушку из замеса прямо над отверстием, и колено вошло в него плотно. Шов я затер и пропитал Основой, а через полчаса он стоял намертво, хоть Больда на него сажай.

Ведро в чашу я выплеснул разом, она утробно вздохнула и отправила всё в трубу, оставив в изгибе воды ровно на замок. Повторил дважды, и в запоре не булькнуло ни разу. Смыв пока ведерный, а бачок появится не раньше, чем сюда придет своя вода.

[Путь Созидания IV: 32% → 34%]

Два процента разом, и я ему даже благодарен, однажды он меня уже вывел на третью ступень, а теперь, выходит, отрабатывает и на следующей.

Тележка вернулась поздно и первым делом проверила носом сундуки. Убедившись, что крышки на месте, она улеглась на свою шкуру поближе к моему новому углу, мордой ко мне. Новинку она изучала со всей научной строгостью, и под таким взглядом опробовать ее как-то расхотелось. Я вроде как примерился присесть, не снимая штанов, проверить высоту, а она подняла голову и навострила уши.

— Отвернись, — попросил я.

Свинья и не подумала слушаться, наоборот, перебралась вместе со шкурой прямо к трону, чтобы лучше видеть. Всё ясно, без шторки тут не обойтись, причем сегодня же, пока Тележка не начала давать советы.

Кладовщик как раз запирал склад, когда я подошел, и встретил меня настороженно, не иначе решил, что я вернулся растаскивать остальной стратегический запас.

— Мне бы обрезок ткани, — с порога выложил я. — От ватников же наверняка что-то осталось. На шторку.

— Это от кого ж ты в бараке занавешиваться собрался? — кладовщик потянулся за дощечкой. — У тебя там и окон-то нет.

— От свиньи.

Дед подумал, вздохнул и больше вопросов не задавал.

Кусок он отмерил в мой рост, а на дощечке вывел аккуратную черточку и рядом еще пару слов, и мне остается только надеяться, что причину он туда не вписал, Корш ведь прочитает. Лен этот когда-то пришел обозом под мой воздушный шар, потом разошелся на ватники всей деревне, а теперь лоскутом докатился и до меня, так что в небо я полечу явно нескоро.

Веревку я натянул наискось между двумя гвоздями, петли накрутил из нее же, и шторка легко поехала туда-сюда, отгородив мокрый угол от остального барака.

[Путь Созидания IV: 34% → 42%]