Форс-мажор. Книга 2. Побуждение (СИ), стр. 9

Что именно? Ну, например, область интересов, сиречь хобби и прочие увлечения. Кстати, обычно у тех искинов, что передаются во владение взрослым, полностью психологически сформированным людям, оные области задаются сразу, при базовых настройках, и их всего три. А вот у моего электронного помощника их… целых пять! И появились они не одномоментно, а натурально сформировались, причём лет за десять где-то. Последнее хобби, полагаю, вообще было связано с избранной мною стезёй: не управленец или ИТР, сиречь инженерно-технический работник, а… силовик. Служивый. Военный. Дуболом-десантура. В корпоративной интерпретации, разумеется. Ну и впику папкиному желанию вылепить из меня образцово-показательного гендира для «Э(П)РОНа». Разумеется, я этому всеми силами сопротивлялся, и, несмотря на явную склонность к инженерному делу, подался в банальные боевики. Изначально. Ну а потом, уже на третьем курсе Академии Корпорации, выбрал специализацию по противодействию биологическим угрозам. Нахрена? Да всё очень просто — как раз тогда в недрах Корпорации формировалось новое подразделение с незатейливым названием «Биохазард». А «Inc.» добавили исключительно для солидности, а также чтобы показать, что данная шарага не хрен собачий, а важная часть интерпротекторального холдинга, в каковой уже тогда превратилась Корпорация «Э(П)РОН». Но это, как вы понимаете, вовсе не главное. Куда важнее лично для меня было то, что именно «Биохазарду» предстояло действовать в основном в отрыве от прочих ответвлений Корпорации. То бишь ав-то-ном-но! Как звучит-то! Прямо музыка для души. По той простой причине, что создавался он не как спецотряд для внутреннего пользования, а как наёмное подразделение! Высококлассное, с квалифицированным личным составом, способным к самостоятельным действиям, и в далеко не тепличных условиях. Всё-таки биологическая угроза — понятие растяжимое, и мы, в смысле, «боевики», подготовку проходили универсальную: могли с равным успехом и каких-нибудь заражённых, но находящихся в здравом уме поселенцев утихомирить, и даже нелетально, и агрессивную хищную тварюгу на ноль помножить. Да-да, как раз последнее меня и привлекало больше всего. Помните, как я чудилу-пришельца нарёк при первой встрече? Правильно — Чужехищник. «Нопэрапон» уже потом всплыл. И ассоциация эта у меня не на пустом месте родилась. Для этого была соответствующая база, то бишь элементарная насмотренность. Люблю синематограф, и не обязательно современный. Мне, по большому счёту, не столько спецэффекты и ощущение присутствия важны, сколько оригинальность общей идеи. А в этом плане, сами понимаете, бессмертную классику переплюнуть сложно. Именно потому, что она и стояла у истоков всех современных выдумок. Что вы говорите? Романтик? Ну да, есть немного. Правда, от окружающих я эту черту характера тщательно скрываю.

Так вот, возвращаясь к базовым увлечениям Санька: пока он со мной в Академии учился, «заболел» военной топографией и всем, что с нею связано. Попрошу не путать с космонавигацией. Дисциплины хоть и смежные, но самым краешком, потому что масштабы очень уж разные. По космическим картам, равно как и по теории подпространства вкупе с Границей и континуумами ПВ и ВП — это к Кумо, он же великий Прародитель. Отцовский искин, доставшийся ему неведомо где и неведомо как. А до того Саня, почитай, с самого «детства», был вынужден вместе со мной приобщаться к сокровищнице мирового синематографа — как отечественного, так и соседних Протекторатов. Я одно время пытался даже гексовские Хроники изучать, но быстро понял, что ничего хоть сколько-то художественного в них нет. Равно как и в самих гексаподах, ха. Только голые факты. А мне хотелось полёта фантазии. Ну или чего-то очень необычного. Я даже как-то раз при помощи «Спрута» и Рин-тян — а также при попустительстве Рин-сана, тогда ещё даже не Директора — умудрился раздобыть Воспоминание (он же «оцифрованное коллективное переживание-ощущение», что бы сие не означало) гнезда флеботоминов, но… скажем так, данного «произведения ксеноискусства» тоже не оценил. А если честно, потом неделю не мог оклематься — настолько это было… специфически. Ринам потом, кстати, влетело. И вовсе не от папки, как можно подумать, а от матушки — та ни к капитану-отцу, ни к штурману-дочурке никакого пиетета не питала и высказалась предельно прямо, пообещав в следующий раз ещё и звездюлин выписать. Или вообще головы поотрывать. Что удивительно, оба вняли. Ну а я — нет, конечно! И продолжил свои сомнительные эксперименты. Правда, потом как-то обходилось… наверное, снова Кумо вмешался, проинструктировав «отпрыска». А Прародителя, надо полагать, в свою очередь папка настропалил.

В общем, запомнили: фантастический синематограф, в частности, затейливые монстры. И это один фактор. Но есть ещё и второй: ксенобиология. Подозреваю, что это вовсе не мой собственный интерес, а подспудное влияние Директора Рина, тогда ещё капитана. Мы ж все на «Спруте» тусовались, и я в детстве пребывал с ним примерно на том же уровне взаимодействия, что и Рин-тян, кэпова дочка. А у Ринов на этот счёт был конкретный пунктик, и соответствующие — весьма обширные — базы данных. Естественно, и я волей-неволей к ним приобщился. Нет, учёным-биологом, а тем паче ксенобиологом, не стал. У меня был несколько иной, кхм, интерес. Даже не гастрономический, а скорее охотничий. То есть мне нравилось не столько изучать экзотические формы жизни с множества миров, сколько выдумывать способы их поимки или хотя бы нейтрализации, а в особо сложных случаях и элиминации. Анализировать их повадки и пищевые предпочтения, способы охоты и маскировки, образ жизни и привычки. По сути, меня привлекали не экзотические организмы как таковые, с узкой, биологической точки зрения. Думаю, не ошибусь, если признаю областью своих интересов что-то вроде ксенозоопсихологии, как бы дико это ни звучало. Проще говоря, я воображал себя охотником на монстров. Если воспользоваться моими любимыми аналогиями из вечной классики, то Рипли, Датчем и Харриганом в одном лице. Ну и ещё до кучи Макриди и Ван Хельсингом вкупе с кей-поп охотницами на демонов, Тейлором, Броуди с Хупером, и даже — чем не пример для подражания? — Аланом Грантом. Спрашиваете, кто все эти люди? Да так, по меткому выражению ещё одного классика, преданья старины глубокой.

Итого, стоит ли вообще удивляться, что я подался на службу именно в «Биохазард»? Это ведь в прямом смысле слова исполнение моей детской мечты! Ну и Санёк, разумеется, тоже поддался моему тлетворному влиянию. Потому что а куда бы он на фиг делся⁈ И это факт.

Кстати, военную топологию помните? Вот. Тоже прикладное увлечение. Потому что чем она принципиально отличается от топологии охотничьей? Да ничем! Что военному, что охотнику ориентирование на местности жизненно необходимо. Основополагающий навык. Вот так оно и сложилось со временем — три области знания (хотя согласен, синематограф про монстров — то ещё «знание»!), способствующие эффективной деятельности в качестве боевой единицы «Биохазарда».

Стопэ! Но ведь ты, Алекс, говорил про пять увлечений? А остальные два где? Забыл, что ли? Вовсе нет. Просто оставил на последок самое «сладенькое». Но позвольте зайти издалека. Вот вы, например, не задавались вопросом, почему, пока ко мне память не вернулась, мигренью меня в основном от пословиц и поговорок шарашило? Ну, когда я некоего загадочного Деда поминал? Задавались? Вот и правильно. На том этапе я и сам этого не мог понять, зато теперь у меня есть предельно логичное объяснение: заблокированная (не важно, каким именно образом) память «заякорилась» за самые яркие детские воспоминания. А они, как ни крути, у меня в большинстве своем были связаны с дедом Борисом. Он же механик Мягков со «Спрута». И ключевое слово здесь — механик! Потому что с дедом я проводил времени едва ли не больше, чем со «Спрутом». И уж точно больше, чем с матушкой и остальными родственниками! По той простой причине, что только загадочные «сокровища» из дедовской вотчины, которую Рин… пардон, тогда ещё капитан Рин! — иначе как «помойкой» и не именовал, могли отвлечь меня от грёз наяву в компании с псевдоразумом корабля гексов. Да, встала эта проблема в полный рост. Мне тогда года три было, что ли… короче, я едва не превратился в ходячий придаток главного корабельного «мозга». Хорошо, папка вовремя всполошился, и Кумо, проанализировав ситуацию, предложил идеальный выход: отвлечь меня чем-то не менее интересным. И тут очень вовремя нарисовался дед Борис, реально механик старой закалки, славный своим искусством реставрации всяческого механического антиквариата, а также реконструкциями некогда существовавших приблуд, и даже их репликацией. А самым первым поводом послужил отцовский «кольт», тот, что М1911, но под патрон 9×19 Пара. Именно его дед презентовал по случаю Заварзину-старшему, и тот с подарком предпочитал не расставаться ни днём, ни ночью. Ну и как-то раз оный образчик оружейного искусства попал мне в загребущие ручонки. Из-под подушки выудил, ха. Собственно, с тех пор и понеслось. Потом были отцовские же «дерринджеры» и приспособа для их скрытого ношения и извлечения, множество странных на вид, но сугубо функциональных съёмников, посредством которых механик Мягков крайне успешно потрошил «гексов» в Золотом треугольнике, и многое другое. Ну и со временем так получилось, что я стал интересоваться не только конечным результатом дедовской деятельности на ниве изобретений и рационализаторства, но и самим процессом. Особенно завораживающе выглядели его поистине магические манипуляции с древними механизмами, от времени потерявшими функциональность. Ведь он им не только внешний вид возвращал, но и работоспособность! Эх! Как вспомню, аж слёзы на глаза наворачиваются… где ты сейчас, деда? Хотя чего это я? Известно, где — либо на «Спруте» с Рин-тян, либо на «Экспансии» — старейшей, а потому уже элитной мобильной базе Корпорации — с младшими Заварзиными. Ну или вообще на Картахене. И вот с кем с кем, а с ним бы я сейчас не отказался парой слов перекинуться. По факту, самый близкий мой родственник. Он меня, получается, и вырастил, потому что у родителей забот куда больше. Им, кроме меня, ещё на двух младших сестёр приходилось распыляться. А у папки ещё и Корпорация со всеми сопутствующими.