Форс-мажор. Книга 2. Побуждение (СИ), стр. 41

— Это несущественные детали, сэр! — перебил меня Искин. — Хотя озвученным вами признакам соответствуют от трёх до семи эндемичных видов Отохимэ… вывести в «дополненную реальность»?

— Угораешь, что ли⁈ — возмутился я. — Валить надо, а не на картинки монстров любоваться!

— Я располагаю полноценными трёхмерными моделями…

— Забей! — пресёк я крайне несвоевременные разглагольствования помощника. — Кто бы это ни был… или что — плевать! В общем, чудила ЭТО грохнул. И свалил в туман.

— А останки, таким образом, трансформировались в стемсилоидную массу, которая и покрыла все поверхности в термически обработанной зоне, сэр? — предположил Саня.

— Ну да!

— А вы не замечаете здесь противоречия, сударь? — огорошил меня соратничек.

— Да я понятия не имею, нафига стемсилоид к лифту приполз! — попытался оправдаться я, но Искин меня сразу же перебил:

— Я не об этом, сэр. Вы же сами совсем недавно выдвинули предположение, что стемсилоидную массу подверг термической обработке именно наш знакомый кремнеморф. Воспользовавшись, что характерно, изъятым у вас плазмером!

— И?.. — насторожился я.

— Получается, он вернулся, сэр? Ведь где выход, там и вход, верно? Всё зависит исключительно от позиционирования. Поэтому мы и не можем сейчас быть уверены, что он снова покинул карантинную зону. То есть имеет смысл проверить…

— Нет! — пресёк я умствования электронного помощника. — Не имеет. А ещё я сам не имею ни малейшего желания схлестнуться с чудиком в каком-нибудь тесном закутке. Мне нужна свобода манёвра. Без неё шансов вообще нет.

— Полагаю, в тоннеле таковая ограничена ничуть не менее чем в зоне усиленного карантина, сэр, — возразил Саня.

— А мне пофиг! — заявил я. — Хочу на волю. На простор. Вдохнуть пьянящий воздух свободы полной грудью. А потом уже думать, что дальше. А даже если и сдохнуть в неравном бою — уж прости за пафос! — то под открытым небом, а не в какой-то рукотворной норе… бррр!..

— С каких это пор у вас развилась клаустрофобия, сударь? — сыронизировал Искин.

— Вот с этих самых! — отрезал я. — Всё, идём!

— Это несколько легкомысленно с вашей стороны, мастер Алекс…

— У меня эйфория на волне успеха! — отмахнулся я от цифрового зануды. — И вообще, я в состоянии аффекта! Ты хоть соображаешь, что это значит⁈ Какой опасности мы только что благополучно избежали⁈

— Активировать самодиагностику⁈ — всполошился Искин.

— Не вздумай! И вообще, хорош душнить!

— Да, сэр.

— Просто порадуйся вместе со мной, что нас тут не замуровали. Они очень старались, но ничего у них не вышло.

— А, так вы с этой точки зрения, сударь! — дошло, наконец, до Санька. — А я всё голову ломаю — успех? Эйфория?..

— Угу. Представляешь, какой нам был бы облом, если бы мы этой дыры не нашли? — подлил я масла в огонь. — Куковали бы тут — либо в одиночку, либо в компании мудеятеля. И ещё большой вопрос, что хуже!

— Пожалуй, тут вы правы, сэр, — вынужденно согласился со мной помощничек. — Повод для радости имеется. Но радости сдержанной.

— Базаришь! — ухмыльнулся я, крайне довольный удачным стечением обстоятельств. В кои-то веки в мою пользу, ха. — Ладно, погнали!

Глава 15

Тэ-э-эк-с, ну и что же вам рассказать про дыру? Кроме того, что она… тесная? Да-да, при моих габаритах и той куче снаряги, что я волок на себе, двух (грубо приблизительно) метров в диаметре оказалось до обидного мало. Тем более что дальше по маршруту она не только изрядно петляла (причём весьма затейливо — и влево, и вправо, и даже периодически вниз — в целом выдерживая направление вверх и прочь от модуля «Целеста-3»), но и то сужалась чуть ли ни до метра, то раздавалась вширь как бы даже и не втрое от первоначального размера. Единственное, до так называемых «шкуродёров» дело не дошло, хотя пару раз мне в буквальном смысле слова пришлось сквозь лаз протискиваться. Нет, мучительно больно не было, но вот сомнения — да, временами посещали. Ну и хуже всего пришлось у самого выхода — там обнаружилась натуральная щель, широкая, но низкая. Я даже был вынужден рюкзак со спины скинуть, и протащить за собой волоком. И он при этом чуть не застрял! Благо, рванул посильнее, и освободил. Опять же, лямки выдержали, то есть вещь исключительно качественная.

Почему так? Полагаю, дело в породах, слагающих тело горы. Помните, вулкан? В середине кратер с озером и поселением, а по сторонам — натуральное гористое кольцо? Какие у вас с этим понятием ассоциации возникают? Правильно: потоки застывшей лавы. Скалы. Возможно, некие чудеса природы типа легендарной Тропы гигантов на Земле. Как вариант — крупный коралловый песок, если речь идёт о вулканических островах, достаточно старых, чтобы образовалась кальдера. Ну а поскольку Уильям-Пик расположен в самой глубине континента, хоть и не является частью какой-то достаточно протяжённой горной гряды, то я почему-то решил, что он реально каменный. Базальт, там, или какой-нибудь мрамор с гранитом — вот это вот всё. То есть по определению твёрдое и крайне неохотно поддающееся механическому воздействию. На деле же оказалось несколько иначе. Нет, и всё вышеперечисленное — вернее, их местные аналоги — встречалось, но… не сплошными массивами, а, скажем так, вкраплениями. Здоровенными, но вполне огибаемыми кусками в основной толще чего-то вроде рыхловатого известняка. Ну, или какой-то иной осадочной породы. Не песка или глины, конечно, но тем не менее! Одно дело гранит ковырять, и совсем другое — какой-нибудь ракушечник. Собственно, потому лаз… который, по факту, самая натуральная нора, и петлял. Те неведомы зверушки, что его прорыли, тупо обходили участки повышенной твёрдости. И заморочились ровно в одном месте — со стеной карантинки модуля «Целеста-3». Вот её, такое ощущение, тщательнейшим образом раздробили на щебень, предварительно расчистив перед главным препятствием довольно большую каверну. Этакая неправильной формы руко… э-э-э… то есть, я хотел сказать, лапотворная пещерка. Каплевидная, вытянутая в сторону внешнего склона горы. И с лазом в дальнем конце «хвостика», в каковой я с известной опаской и забрался, предварительно убедившись, что хотя бы «соплей» в непосредственной близости не наблюдается. Впрочем, и на всём протяжении тоннеля ни малейших признаков стемсилоидной массы я так и не обнаружил, хотя честно пытался. А это, на минуточку, метров пятьсот, если по прямой, и вся тысяча, если следовать всем изгибам. Естественно, я следовал, потому что а куда бы я нафиг делся⁈ Задолбался — вы даже не представляете, как! И уже к третьему «недошкуродёру», к тому же ещё и направленному под небольшим углом вверх, предпочёл отправить «штурм» за спину и помогать себе руками. Плевать на угрозу, что реальную, что мнимую. Если тут, в дыре, прихватят, то шансов на благополучный исход замеса практически никаких. Либо ногами отпихивать — если навалятся снизу — либо ножиком тыкать. В итоге я положился на скорость… если её можно так назвать. И да, уложился примерно за полчаса. Что для незнакомого спелеологического маршрута, да ещё и такого протяжённого, весьма впечатляющий результат, доложу я вам! Кстати, мог бы и улучшить время, если бы сразу припустил, а не торговал лицом, разглядывая отметины на стенах. Впрочем, надо признать, отметины впечатляющие. Когти — или чем они там роют? — у неведомых тварей моё почтение! А если ещё учесть подспудную тревогу и периодически возникающее ощущение взгляда в спину — мимолётного, но вполне уловимого — то и немудрено, что я все местные рекорды побил. Наверное, ха.

Впрочем, пофиг! Хорошо то, что хорошо кончается. И это факт. Я таки из лаза выбрался, а выход так и вовсе заранее заметил, по отблескам дневного света. Так-то мне фонарик помогал, да «дополненная реальность», «женившая» картинку из глаз с показаниями сканера, встроенного в «нейр». Слабенького, но тем не менее. А под самый конец ещё и по завыванию ветра ориентировался. И представьте теперь мою радость, когда я с трудом, но всё же протиснулся в щель под массивным скальным козырьком! А потом ещё и рюкзак из каменного плена вызволил, да выпрямился во весь рост, вперив взор… хотя нет, это я уже вру. Вперив, конечно, но не сразу. Прежде пришлось хорошенько проморгаться, привыкая к яркому тропическому освещению. Ладно хоть, снежная шапка выше начиналась, и на глаза попалась далеко не сразу, а только когда я сподобился развернуться да пробежаться взглядом вверх по склону.